— Полковник, — раздражением повеяло прям через трубку, — я тебя хорошо знаю, но строить из себя солдата первогодку не надо. Подними находящиеся в спецархиве методики обучения, старые учебники, проанализируй и выбери то, что пригодится в новых изменившихся условиях. Я тебя внёс в списки для доступа к ежедневным сводкам. Или совсем забыл, как проводить аналитический разбор проведённых операций⁈ Нет? Не забыл? Так действуй. План учебного процесса можешь на утверждение не представлять, только будь готов наработки использовать в дальнейшем. Всё, отбой!

— Спецархив, спецархив… — пробормотал Свиридов, кладя трубку. Давненько он туда не заглядывал, хотя в нём были собраны все учебные материалы с начала образования училища, а это без малого семьдесят лет. — Может и откопаю там, что интересное. Хотя… — говорил сам с собой полковник, поднимаясь со своего места, — технический прогресс в сфере вооружений скакнул настолько… Как сейчас на практике применить кавалерийский наскок или штыковую атаку в полный рост? Бред. Но идея рабочая, может что и отыщу.

Подвальное помещение спецархива встретило тишиной и тусклым освещением. Архивариус — молоденький лейтенант неподдельно удивился, когда перед его измученным бездельем ликом предстал целый полковник. Выслушав его, он ещё больше удивился, поняв, что придётся поднимать картотеку и копаться в каталогах, выискивая из огромного числа числящихся в фонде спецархива необходимые экземпляры. Сложности выполнения поставленной задачи предавало то обстоятельство, что каталоги велись только на бумажном носителе и состояли из десятка шкафов с карточками произведений. И это не только из-за требований секретности, но и из-за особенности учёта поступающих на хранение объектов. Обычно, да что скрывать, в спецархив сдавались явно устаревшие, потерявшие актуальность учебники, методические рекомендации и просто ненужный бумажный хлам, что из-за грифа секретности выбросить невозможно по причине указанного срока хранение от пятидесяти лет и дольше.

— Вам придётся подождать, товарищ полковник, — после озвученного старшим офицером пожелания, выдержав внушительную паузу, ответил лейтенант.

— Сегодня я никуда не тороплюсь, подожду, — в шутку ответил полковник, но как он оказался прав. Ждать первую, покрытую пылью методичку: «Действия моторизованного взвода при боевых действиях в городе», пришлось целый час.

С постоянной периодичностью лейтенант доставлял полковнику запылённые книги и незаметно для себя, Свиридов погрузился в их изучение. Некоторые труды он помнил хотя бы по названию, потому что использовал в своей работе, но прочитывал, изучал до корки, делал пометки, выписки, а некоторые фолианты откладывал, для более подробного изучения. Основной упор он делал на действия малой группы в тылу врага. Таких методических рекомендаций оказалось достаточно, но они не подходили к существующим реалиям. Проводить диверсию: взрывать мосты, железнодорожные пути, трубопроводы и электростанции необходимости не было, хотя, как здраво рассудил полковник, всё может пригодиться. И незаметно для себя, в спецархиве он провёл весь оставшийся день до позднего вечера. Только когда измученный с непривычки трудной работой лейтенант напомнил, что время ужина, оторвался от кропотливой работы.

— Ты иди, я здесь посижу.

— Не могу, товарищ полковник, — удручённо развёл руками лейтенант.

— Почему? Иди на ужин, а я покараулю. Всё равно никто за всё время, что здесь нахожусь не зашёл, да и домой до особого распоряжения уйти не получится — казарменное положение.

— Это всё так, товарищ полковник, но оставлять без присмотра спецархив…

— Так закрой меня. Только не забудь вернуться. Ночуешь здесь?

— Так точно! В подсобном помещении, — смущённо ответил лейтенант.

— Вот и хорошо. Ладно, иди. А я посижу ещё немного.

— Товарищ полковник, в тумбочке есть чайник, сахар и…

— Я понял, разберусь.

Оставшись в одиночестве, Свиридов отвлёкся от кропотливой аналитической работы, приготовил чай и взялся за свои записи. Взглядом пробежался по мелкому тексту, хмыкнул и произнёс:

— Не позабыл ещё, как это работать с документами.

Тихо вернулся лейтенант, а Свиридов продолжал выуживать из большого объёма информации то, что на его взгляд может пригодиться в текущей обстановке. Только под утро он покинул спецархив, но в его голове, а главное в папке, что он нёс с собой возвращаясь на кафедру, лежал структурированный и подробный учебный план со всеми необходимыми методическими рекомендациями. Конечно, материал требовал доработки и консультаций с профильными офицерами преподавателями, но идея в его голове сформировалась и теперь он точно знал, что, какие знания нужны, оставалось дело за малым, как в кратчайшие сроки курсантам подать материал, но и в этом у него имелись свои наработки.

— Товарищ полковник! — по возвращению с кафедры имитационных тренажёров, где Свиридов консультировался с её начальником, его встретила группа первокурсников. — Группа из десяти человек… — докладывал один из них.

— Да, да. Помню, — прервал доклад полковник. За последние сутки он сильно устал и желал только одного, немного отдохнуть на кафедре, но вспомнил, что именно сегодня прибудут прикреплённые курсанты. — Входите. Рассаживайтесь, не стойте. Надеюсь мне представляться не надо, — продолжал полковник, усаживаясь в кресло начальника кафедры.

— Никак нет! — бодро ответил один из первокурсников, что выглядел ненамного старше остальных.

— Вот и хорошо. Списки мне передали, так что подробнее познакомимся в ходе занятий. Начнутся они с завтрашнего дня.

— Товарищ полковник, разрешите вопрос? — поднялся с места один из курсантов.

— Спрашивай.

— Курсант Иванищенков. Во сколько выдвигаемся на полигон?

— На полигон? — удивился полковник. Он ничего не говорил о полигоне.

— Да, мы же завтра на полигон поедем?

— Нет, товарищ курсант. Полигон подождёт. Как понимаю, текущие мероприятия никто не отменял, таким образом до обеда по распорядку, а потом, до ужина, подготовка на кафедре. Сначала, примерно две-три недели станут вводными — теоретические занятия. Потом, как перенастроят имитационные тренажёры, станем заниматься на них. С преподавателями огневой и физической подготовки согласовано, кто-то будет присутствовать на занятиях. Рассказывать всё не буду, слишком долго и неинтересно. Есть ещё вопросы? — вопросов не последовало, хотя по выражениям лиц первокурсников полковник видел и разочарование, и недовольство, но ничего объяснять не стал. Он слишком сильно устал, ему было необходимо переварить собранную информацию, переночевать с ней, чтобы вновь проверить и отобрать самое нужное, самое то, что пригодится в новых реалиях. Не зря говорят, новое — это позабытое старое. Вот и полковник, просидев в спецархиве, выудил достаточно методик, рекомендаций и наставлений, что можно адаптировать для ведения современных боевых действий. Не всё подойдёт, да и технические средства обнаружения, вооружение, далеко шагнули вперёд, но тот костяк, на который нарастёт мясо знаний он сформировал. Конечно он сомневался, что первокурсников выпустят раньше, чем через два года и надеялся, что у него есть время отшлифовать новую методику и довести её до логического конца. — Если нет вопросов, свободны. Жду вас завтра в том же составе в пятнадцать часов. Форма одежды повседневная.

— Ничего не понимаю, — обиженно произнёс Иван, — второкурсники, кого прикрепили к кафедре огневой подготовки, завтра на полигон выдвигаются, сказали на пару дней, а мы…

— А мы будем тут грызть гранит науки, — ответил Борт, — ладно. Завтра встречаемся в четырнадцать сорок пять у кафедры. До завтра.

Сказанное полковником меня несколько удивило. Теория теорией, но сотня часов теоретических занятий не заменят пары часов практики. Взять хотя бы изучение оружия или физическую подготовку. Сколько ни читай, ни заучивай плакаты и схемы, всё равно, лучше один раз разобрать автомат своими руками или отточить удар, или бросок в тренировочном бою. С такими мыслями я мерил шаги по коридору, далеко не удаляясь от кабинета начальника кафедры.