Сборы прошли быстро. Команда восприняла известие о новом заказе с радостью, тем более, что это обещало хорошую прибыль. Корабль Самроса, под названием «Самик», направился к военно-тренировочной базе «Гессор».

Практически весь полет Самрос думал, как его встретят на военной базе. Он не любил военных. Не только из-за того, что его отчислили из военно-лётного училища. Провалил практический экзамен уже на первом курсе, но даже сейчас, он был уверен, что был прав в споре со своим инструктором: нельзя полагаться только на автоматику, её не только надо контролировать, но и в некоторых, не стандартных ситуациях, брать ответственность на себя и пилотировать корабль «в ручном режиме». Особенно во время боя, что Самрос и пытался безуспешно доказать в то время и теперь, доказывал весь свой путь гражданского пилота, а потом и капитана корабля. Он не любил автоматику, она хороша для подстраховки, но не как основа основ. Экипаж подобрал такой же, как и он сам. Все двое членов экипажа профессионалы высокого уровня. Каждый из них владел не одной специальностью и мог подменить, или полностью заменить друга во время нештатной ситуации.

Отставной полковник С.Локутов-старший сидел в своей комнате и смотрел на море. Всю свою жизнь он отдал армии и флоту, а сейчас отправлен на заслуженную пенсию. Хотя о какой пенсии можно говорить, когда он — ста десятилетний летний мужчина, выглядел всего лишь от силы на пятьдесят лет. Проживал на планете таких же пенсионеров, как и он сам. Ходил, гулял, записывал свои воспоминания — это было обязанность каждого, чтобы сохранить знания, опыт для будущих потомков.

Иногда к нему приезжали посетители: его дочь — Милена с мужем, сын С.Лоскутов — младший и учёные, которые «пытали» его всякими воспоминаниями для своих научных трудов.

Начало войны С.Локутов-старший встретил на пенсионной планете. Или как её дружно называли между собой — планета «отстойник». Много раз он подавал прошение, о восстановлении в армии, флоте, хоть в каком чине, но ответ всегда был одним и тем же: «Отказано, по причине не соответствия требованиям армии и флоту». Какую они формулировку заковыристую придумали для этого, сокрушался Локутов.

Совсем недавно, примерно год назад, пришло известие, что его сын С.Локутов — младший погиб в бою, защищая одну из около планетных баз Союза.

Столько горя он испытал, сколько сил потратил, чтобы узнать подробности гибели сына и для себя решил вернуться в строй, чтобы отомстить. Негоже отцам и матерям хоронить своих ещё молодых детей, считал он. Но отставного офицера не брали, не отпускали с этого «отстойника», что только не предпринимал, и связи свои старые, и председателю Совета отправлял сообщения, но всё бес толку.

Весть о перемирии Локутов воспринял неоднозначно и уже смирился с тем, что не удастся свернуть шею какому-нибудь Акхну в рукопашной схватке.

Вот он сидит в своей комнате и смотрит на море.

— Разрешите войти, полковник, — прозвучал незнакомый голос.

В комнату вошёл офицер, которого он раньше не видел, одетый в военную форму без видимых знаков различия.

«Разведка, и судя по форме — планетарная», — взглянув на вошедшего, подумал про себя полковник.

— Добрый день, — поздоровался вошедший, — разрешите представиться, меня зовут Айрис, я из …

— Планетарная разведка. Сектор специальных операций, — перебил его полковник, — вы бы ещё парадную форму нацепили… — зло добавил он.

— Вижу наблюдательность у вас осталась прежняя, полковник, — ничуть не смущаясь, ответил Айрис, — да, я из контрразведки, её именно так сейчас называют. «Сектором специальных операций» именовали в ваше время, — интонацией он выделил последние три слова.

— Пришли проведать старика маразматика, который рвётся в бой или просто потешить начальство, принеся лично очередной ответ на мой рапорт? — не скрывая раздражения, спросил Локутов.

— Разрешите присесть? Разговор, как я вижу, у нас долгий намечается, — Айрис ничуть не смущаясь, прошёл в комнату и присел на свободное место за столом.

— Докладывайте, офицер, — ответил ему Локутов, — я хоть и в отставке, но судя по всему, звание моё выше.

— Именно так, — начал разговор Айрис, — ваш рапорт о возвращении вас на действительную военную службу рассмотрен, и решение принято положительное. Я должен помочь собраться и сопроводить к месту несения службы. Ваш приказ о восстановлении у меня, — он протянул полковнику запечатанный лист приказа.

Когда полковник вчитался в переданный Айрисом приказ, он не сразу смог поверить, что его отзывают с запаса, восстанавливают в звании и назначают на должность командира кафедры в центре переподготовки бойцов.

Скрыть радость полковнику удалось с большим трудом. Хоть и не действующая армия, но всё равно, он сможет отомстить. Не сам, но своими учениками, которых подготовит.

Сборы были скорыми, полковнику хотелось быстрее отбыть к месту службы и окунуться в рутину армии.

Военно-тренировочная база «Гессор».

Академик Краснов сидел в своей лаборатории. Перед ним стояла бутылка старинного натурального коньяка и рюмка. Он сидел и размышлял. Из задумчивости вывел голос его внучки — Амалы.

— Дедушка, ты же не пьёшь, что случилось? — спросила его Амала.

— Внучка, отстал я от жизни. Думал, что нам получится разобраться с оружием Акхнов, но этого не случилось, я думал, что совершил открытие — определив у Самала и Рамала значительное превышение скорости восприятия объективной реальности, но это тоже уже очевидный факт, — огорчённо сказал Краснов, — я вчера общался по межпланетарной связи с моими коллегами. Они уже фиксируют это изменение среди новорождённых довольно долго и наше «открытие» это вторичное подтверждение уже открытого факта.

Амала присела рядом с дедом. Взяла его за руку и забрала стакан.

— Нашу лабораторию закроют? Вернут на планету? — спросила Амала.

— Мне дали указание свернуть все исследования, собрать оборудование и вылететь на окраину Галактики, там будет сформирован научный центр. Мне предложили там продолжить научную деятельность.

— Когда мы вылетаем? — уже грустно, сказала Амала.

— Примерно через неделю придёт гражданский корабль, нам за это время необходимо собраться и быть готовым отлёту, — ответил академик.

— Тебе нравится Самал? — сменив тему разговора, спросил академик.

— Дедушка, я не готова к семейной жизни, — раздражённо ответила Амала, — хотя он интересный, не такой как все военные. Он только постоянно молчит, из него слова приходится вытягивать, — и уже задумчиво добавила, — может мне это в нём и понравилось. Он не говорит понапрасну, не бегает за мной, не ухаживает, так навязчиво и неуклюже как все остальные. Помнишь, как приходил он с братом на исследование?

— Помню, он тогда пришёл такой весь сияющий.

— Да, да, — весело продолжила Амала, — он тогда принёс мне цветок, вот — посмотри.

Амала достала из своего кармана «цветок». Он представлял собой причудливо обработанную фигуру в виде розы. При ближайшем рассмотрении можно было понять, что эта «роза» выполнена из пули.

— Красиво, и необычно, — улыбнулся академик.

— Мне такое никто ещё не дарил. Ещё Самал сказал, что сделал это сам, — гордо сказала Амала.

— Может быть и вправду, тебе заняться семьёй? Хватит со стариком ездить по лабораториям, хоть на правнуков посмотрю, — сказал Краснов.

— Он же военный, а если его убьют. После перемирия, говорят, что война опять возобновится. Да и как мы будем жить? Он в гарнизоне, а я где? — возмущаясь, сказала Амала.

— Он тебе делал уже предложение? — удивлённо спросил академик.

— Наверно, да, — смущаясь, сказала Амала, — вчера. Мы с ним гуляли по оранжереи и он, прям как в книжках, встал на одно колено и предложил «руку и сердце», я кстати, так и не нашла, что это означает. Я сначала подумала, что он издевается.

— Эх, внучка, — сказал академик, — твой ухажёр все-таки не такой как все, и историю знает, и преподнести может. Что ты ответила?