Кир почесал волосатый живот, потянулся и задрал голову. В этот момент Липа спускалась по лестнице:

– Твоя смена, живодер…

– Тогда ты сама собачатину готовь, – Лиманов бросил на стол здоровенный ножик.

– Сейчас, разбежался! Ты его пристрелил, ты и делай, – вспылила танцовщица на кузена.

– Чего вы? – попытался их успокоить Балу, понимая, что если «пожар» не потушить вовремя, то он может разбушеваться.

– Она увидела бедного пёсика, свалила с поста и давай его приманивать. И чтобы мы с ним делали?! В приют бездомных животных передали?! У него лапа сломанная, он все равно – не жилец. Такие породы сейчас бесполезны! Была бы там овчарка, например, то другое дело. А эти, безмозглые, только тупо тявкать умеют. Еще болонку бы завела себе…

– Я его хотела просто подлечить и отпустить, – Липа опять расплакалась и отвернулась, впившись ногтями себе в плечи.

– Ты бы к нему привыкла и хрен бы куда отпустила! А потом из-за него нас всех бы сожрали или пристрелили. Ты чего, реально не врубаешься, Лип? Мы не можем быть добренькими и помогать каждой зверюшке. Это выживание! Чем меньше у нас слабостей, тем больше шансов, что мы протянем до следующего утра. Пока никаких собачек, кошечек, хомячков и золотых рыбок. Со временем заведем пару здоровых кобелей для охраны, но сейчас даже лучше без них. Тише будешь, дольше дышишь.

– Да всё, я поняла, поняла! Отвали! – Полякова махнула рукой и забежала в дом. От вида окровавленного собачьего тела ее чуть не стошнило.

Кир проводил ее сожалеющим взглядом:

– Да ладно тебе. Зачем из-за одной собаки такой кипишь поднимать? Она девчонка, ее можно понять.

Май отделил заднюю лапу спаниеля и принялся срезать мясо с кости:

– Дело не в шавке. Она иногда ведет себя как тринадцатилетняя школьница. Капризы какие-то, заскоки. Сейчас так нельзя. Чтобы выжить, психология важна также, как физподготовка. Мы должны вытравить из себя все слабости, а жалость – это одна из них.

Торопов исподлобья посмотрел на приятеля. С одной стороны, он соглашался, с другой – нет. В отличие от Лиманова, Балу был более милосердным.

– Ну, жалость жалости рознь. А если бы там девка раненая с ребенком шла? Ты бы их тоже из лука пристрелил?

– Честно? Если бы речь шла о наших жизнях, то пристрелил бы. Если девка с ребенком может стать причиной нашей смерти, сейчас или чуть позже, то я ее убью. И ты должен убить. И Липа. Только так мы втроем сможем пережить это дерьмо.

– Нет уж, я так не смогу. Ладно, надеюсь, без этого обойдется. Ты кулинарь дальше, а я – на крышу, – лестница жалобно заскрипела под могучим телом Кира.

Май потушил собачатину с луком, а на гарнир сварил гречку. Сегодня Липа отказалась есть с ними за одним столом и обедала отдельно.

– Псина точно здоровая была? Без глистов? А то траванёмся еще, – Торопов с недоверием понюхал горячее блюдо.

– А ты, когда на зайца или кабана пойдешь охотиться, тоже на глисты его будешь проверять? Жри не бойся, я мясо долго жарил. Если глисты и были, то передохли уже, – успокоил друга Лиманов.

Балу проглотил первую ложку, затем вторую и одобрительно кивнул своей большой головой:

– Ни чё так, на говядину, вроде, похоже. Кстати, где-то читал, что собачатина полезна, так как в ней мало холестерина.

– Да, холестерин сейчас – наша самая большая проблема, – потроллил приятеля кикбоксер, – интересно, а какие кошки на вкус?

Здоровяк посмотрел в сторону кухонного шкафа, где хранился их запас консервов:

– Вот «Вискас» дожрем и пойдем на кошек охотиться.

– Кошки тоже быстро закончатся. Тут либо в горы, либо в море, чтобы с голоду не сдохнуть.

– Я больше к морю склоняюсь, – Кир поднялся из-за стола и положил себе еще добавки. Через несколько минут остатки тушеного спаниеля и гречки исчезли в его утробе.

Этой ночью дежурить выпало Маю. В часы одиночества ему иногда лезли в голову такие мысли, что он начинал сам себя бояться. Лиманов вспомнил утренний эпизод с собакой и задумался. Он сразу стал неформальным лидером в их маленькой группе, поэтому чувствовал на себе дополнительную ответственность. Из-за этого Май иногда перегибал палку, наезжая на друзей, если, по его мнению, они что-то делали не так. Он и сам часто тупил, но жизнь пинками и оплеухами быстро их учила.

Кикбоксер думал, как пережить эту зиму. Он слишком мало умел, плохо стрелял, ни разу не охотился, даже рыбу толком не ловил, только для развлечения. Зачем учиться добывать себе пропитание, когда всегда можно сходить в супермаркет? Теперь эпоха магазинов прошла, а новая эра была не слишком дружелюбна к изнеженным цивилизацией людям.

Лучше всего Май умел драться. Годы тренировок превратили его тело в идеальное оружие для ближнего боя. Но этого было мало. Одно дело – махать руками и ногами в ринге, а другое – на улице, когда тебя окружает толпа. Голодная, тупая в своем бесстрашии толпа зомби.

Но зараженные – это еще полбеды, встречались противники и посерьезнее, например, три хлопца, вооруженные битами и арматурой. Май прошел и через это, он выжил и победил. Но в следующий раз все могло закончиться по-другому. Нельзя надеяться только на кулаки, да лоукики. Нужно достать оружие. Кикбоксер вспомнил поговорку: «тренер по стрельбе, всегда победит тренера по борьбе». А пока у них только самодельный лук, да пистолет с четырьмя патронами.

Вдалеке послышался рокот мотоциклетного двигателя. Кто-то повадился приезжать к ним по ночам. Кир был раньше байкером и знал всю местную тусовку, но, по его словам, они все передохли. А этот – явно чужак и непонятно, насколько опасный.

«Что он тут рыскает? В округе уже шаром покати, ничего ценного не осталось. Вот в Сочи еще, наверное, можно поживиться, ехал бы туда…», – размышлял Май, обдумывая, стоит ли им самим соваться в большой город.

В целом ночь прошла без происшествий. Только пара кошек немного погорланила где-то рядом. Хвостатые тоже делили территорию, как и люди. А вот утром начались проблемы. Причем те, которых не ожидали. Хотя так оно обычно и бывает.

Первой недомогание почувствовала Липа, затем – Май, а Кир, как самый здоровый, присоединился чуть позже. Накрыло всех одинаково: температура, рвота, тошнота, понос. Первой мыслью было: «Вот оно. И мы заразились, теперь такими же зомбаками станем». Но промучившись с животом день, друзья поняли, что это другая болезнь.

– Все из-за шавки этой гребаной, – стонал Балу, валяясь как бревно на диване.

Полякова с трудом приоткрыла глаза, и её тут же стошнило. Благо, рядом стояло заранее приготовленное ведро:

– Нет, я же мясо не ела. Это из-за воды, наверное. Какая-то зараза просочилась через землю, теперь вода отравленная.

Май молчал, он никогда не чувствовал себя таким слабым и беспомощным. Предположение насчет воды показалось ему самым логичным. Он с трудом поднялся и, шатаясь, подошел к окошку.

Когда центральный водопровод перестал работать, друзья быстро нашли выход из положения. На заднем дворе стояла старая ручная колонка, эту скважину пробурил еще дед Мая. В благополучные времена ею почти никто не пользовался, а вот сейчас она очень пригодилась.

– И что делать теперь? – прокряхтел Торопов.

– Сырую воду точно пить нельзя. Только кипяченую…, – девушка свернулась в позе эмбриона, поджав колени к подбородку.

Кикбоксер оперся руками на подоконник и с надеждой посмотрел на небо:

– Надо достать все тазы, ведра, кастрюли пустые. Дождь скоро пойдет, надеюсь, в тучах вода не отравленная.

Природа пришла на помощь. Давно они так не радовались дождю, который зарядил практически без остановки на целых три дня. Ливень обеспечил их чистой водой, и ребята постепенно пошли на поправку.

Друзья провалялись пластом около недели, истратив почти все запасы таблеток от отравления. К счастью, как только началась анархия, они успели обчистить одну из аптек.

Банды мародеров быстро разграбили маленький городок. Но постепенно вирус и междоусобица сократили число здоровых людей до минимума. Теперь Дагомыс почти полностью опустел.