Наступило время очередного привала. Профессор закатал штанину и заметил, что ушибленное колено посинело и распухло. Он спустился к реке, смочил тряпку и повязал на ногу холодный компресс. Таня в это время чесала боксера за ухом и выдергивала колючки из его шкуры. Прошло два дня с тех пор, как они расправились с преследователями и, наконец, обрели свободу. Приходилось продвигаться с большими предосторожностями, поэтому за день они преодолевали не больше десяти километров. Хаимович боялся новой погони, из-за этого путники петляли и, как умели, запутывали следы.

Новых поселков пока не встречалось, чему беглецы были только рады. Люди двигались вдоль реки, то приближаясь, то отдаляясь от нее. Сейчас они подошли совсем близко, и Таня с умиротворением смотрела на спокойное плавное течение.

– А нам обязательно перебираться на тот берег? – поинтересовалась девочка, отмахиваясь веткой от комаров.

– Если я правильно помню расположение той базы, то да, обязательно. Возможно, даже ни через одну реку, но эта вроде самая широкая.

– А может нам сделать плот?

– Из чего? У меня ни топора, ни веревки, ни гвоздей…

– Вода такая холодная стала, – Таня поежилась, чувствуя ветерок с реки.

– Ничего, еще неделька, ну может две, и дойдем до места. Я в этих местах немножко был, чуток их помню, давно, правда.

Девочка вздохнула, будущее казалось ей непрерывным трудным испытанием. Она вспомнила, какое сегодня число и прижалась к Доджу щекой?

– А у меня завтра День Рождения должен быть…

– Ого, – чуть смутился профессор, – а почему это должен быть? Обязательно будет…

– Ну, потому что День Рождения – это папа, мама, друзья, подарки, торт, фейерверк вечером во дворе или на даче…, – Таня закрыла глаза, чтобы не расплакаться, – а сейчас… эх… нет, Дня Рождения у меня больше не будет.

Хаимович задумался. Если у него и начинали появляться признаки раскаяния в том, что он натворил, то только во время таких разговоров с девочкой. Профессор сразу старался сменить тему и выкинуть эти мысли из головы.

– Торт, фейерверк… ну этого не обещаю, но что-нибудь придумаю. Цени то, что имеешь, может быть, этот День Рождения запомнится тебе больше других.

Через десять минут путники уже шагали дальше. Альберт Борисович хотел снова отдалиться от берега, как вдруг что-то заметил в кустах. Ученый осторожно приблизился к находке и в его глазах мелькнули огоньки триумфа:

– Вот это подарочек… повезло нам, Танюха.

Люди обступили старую деревянную лодку, которую припрятал на берегу какой-то рыбак. Хаимович с кряхтением вытащил ее из травы и стал внимательно осматривать. На дне валялась пара пластиковых весел, а около носа скопилась небольшая лужа. Но видимых повреждений профессор не обнаружил.

– Вроде целая. Вода, наверное, после дождя осталась, – Альберт Борисович вытолкнул судно на мелководье, закинул рюкзак, оружие, после чего помог Тане и Доджу забраться внутрь. Еще несколько мгновений – и течение стало увлекать лодку за собой.

– Так, сиди тихо, по центру и Доджа придержи, – попросил наставник, неловко орудуя веслами. Борта были не очень высокие, девочка испугалась, что лодка перевернется, и они утонут. От страха Таня вцепилась пальцами в шкуру собаки, отчего боксер даже жалобно заскулил.

– Додж! Сиди не дергайся, я не Герасим, топить не буду, – прикрикнул на собаку Хаимович.

– А кто такой Герасим?

– Есть такой рассказ, в школе его попозже проходят, – и Альберт Борисович кратко пересказал Тане произведение Тургенева.

Краем глаза профессор заметил, что эта история произвела сильное впечатление на ребенка. Малышка погладила Доджа и прижалась щекой к морде собаки:

– Жалко их. А ты, Доджик, не бойся, мы тебя не бросим, мы тебя любим.

Альберт Борисович налег на весла. Течение сносило их в сторону довольно быстро, грести оказалось непросто. Когда нос лодки коснулся противоположного берега, все лицо и спина ученого покрылись потом.

Пес первым выскочил на берег и принялся пить из реки. Хаимович оттащил лодку подальше от воды и хорошенько замаскировал в кустах. А Таня наконец-то почувствовала себя в безопасности. Девочка решила, что все плохие люди, зараженные и другие проблемы остались на той стороне реки, а здесь все будет по-другому.

После переправы профессор решил устроить продолжительный привал, чтобы хорошенько отдохнуть. Он почти уже не опасался погони. От хищников и зомби они теперь тоже могли защититься. Хотя зараженные в этих местах, по предположению ученого, должны были встречаться гораздо реже, чем зайцы.

Через сорок минут путники вновь отправились в дорогу. Альберт Борисович почувствовал, что они попали в по-настоящему дикие места, где человек – редкий гость. Однако длилось это ощущение не долго. Через пару часов, когда люди уже стали подумывать о ночлеге, впереди показались крыши домов.

Хаимович удивился и насторожился. Они незаметно подобрались поближе, нашли удобное место для наблюдения и стали ждать. Недалеко от реки стояли четыре домика. От них к берегу вела довольно широкая тропинка. Жилища казались брошенными. Додж принюхивался и чувствовал в воздухе недобрый знак. Альберт Борисович разглядел будку, рядом с которой неподвижно лежала собака.

«Если есть собака, то рядом люди», – подумал профессор и захотел обойти это место стороной. Но голод, промокшая одежда и скитания в лесу очень утомили путников. Людям уже хотелось ощутить крышу над головой и найти убежище от непогоды. Они продолжили наблюдать.

Хаимович опасался идти на разведку в открытую, сейчас в домиках могли жить кто угодно: от безобидных туристов до отмороженных уголовников. Нужно было как-то заставить хозяев выдать себя. Ученый поднял камень и швырнул его со всей силы. Булыжник ударился о землю рядом с собакой, но животное не шелохнулось. Прошло пару минут, прежде чем Альберт Борисович сделал второй бросок. На этот раз камень попал собаке в заднюю лапу, но пес остался всё также валяться на земле.

– Пойдем, тут, живых нет, – сказал наставник и взял Таню за руку. Приблизившись к неподвижному телу собаки, девочка поняла, что животное давно мертво. Через шкуру выпирали тонкие ребра, в глазах и брюхе копошились опарыши, а вонь гниющего тела привлекала все новых мух.

– От голода, наверное, подохла, – предположил профессор.

Додж заскулил, почуяв запах смерти в воздухе.

– Пойдем, посмотрим, что это за место, похоже на туристический приют.

Три жилых деревянных домика из толстых бревен, баня, беседка с мангалом – для уставших с дороги путников это хозяйство казалось настоящим дворцом. Дверь в первый дом чуть поскрипывала от ветра, на бельевой веревке, натянутой вдоль крыльца, висели мужские шорты и носки. Хаимович заглянул в окно, а затем зашел в дверь. Внутри сохранился относительный порядок, дрова лежали рядом с железной печкой, на столе стояли ведро воды и металлический чайник.

Но сдохшая во дворе собака и огромная паутина на окне подсказывали профессору, что это место уже давно брошено людьми:

– Переночуем здесь, осмотримся сегодня, а завтра можно баню истопить. Пока сильно расхолаживаться не надо, будь начеку.

Хаимович, Таня и Додж поочередно обошли все строения и в конце наткнулись на конюшню. Четыре пустых стойла, седла и сбруя говорили о том, что хозяева приюта занимались конным туризмом.

– А где лошади? – поинтересовалась Таня.

– Разбежались или на мясо пустили.

– А коней можно есть? – поморщилась девочка.

– Еще как… ух ты, смотри, а тут у них еще снегоход стоит. Зимой очень полезная штука, жаль сейчас нам не пригодится. Можно, конечно, здесь подождать, пока снег ляжет, а потом на нем, но… рискованно. Лучше сейчас, пока морозов нет, на крайний случай сюда на зиму вернемся.

Еще одним «подарком» оказался работающий бензиновый генератор и несколько канистр топлива в сарае. Профессору не давала покоя мысль: «Что же могло заставить людей покинуть это безопасное место?»

Хаимович начал тихо болтать сам с собой, рассматривая припасы на кухне: