Во мне что-то оборвалось. Больше не было Райана. Не было мужчины. Был испуганный ребенок. Я весь был сгустком ужаса. Кричал, умолял прекратить. Я понял, что происходит. Хейли показывала мне кусочек из своих воспоминаний. Жертвы каменной статуе! Этой статуей сегодня был я.

Дождь омывал тело юной девушки. Меня выворачивало от чужой крови во рту.

Изабеллу, как тряпичную куклу, стянули за руку с алтаря на мокрую землю. Стеклянные глаза смотрели в небо.

Мое сознание раскололось. Я машинально отмечал, что Эрита обтирает мое тело кровью погибшей девушки, а на алтарь ложится мать Хейли. И все повторяется…

Я сорвал голос, моля Богиню помочь. Мои глаза пекло от нескончаемых слез. Я взывал к душегубам, зная, что это бесполезно, но надеясь на чудо.

Чуда не произошло. Ванесса умирала долго, мучительно. Будто Проклятый не хотел брать ее так просто. К тому моменту, когда на алтарь положили Кайлу, небо совсем почернело. И если бы не огонь в факелах, я бы не смог видеть алтарь.

— Добровольная жертва?! Кайла к ней не относится! Слышите, гады? — Странно, что я сохранил хоть какой-то рассудок. — Ваш ритуал никчемен! Девочка не сможет отдать свою жизнь!

— Мы отдаем свои жизни и ее стихию воздуха. — Эрита с мужем скользнули на алтарь к младенцу.

Чашу держал Велиар. Кровь мужчины и женщины смешалась. Я зажмурился, понимая, что произойдет дальше. Меня разрывало от боли и ненависти. Я ненавидел себя за свое бессилие. Я ненавидел их, полоумных магов, распоряжающихся чужими жизнями, словно это фантики от конфет. Уничтожу. Освобожусь и уничтожу всех.

Велиар обмазывал меня кровью. Поить не стал. Видимо, жертвы неподходящие.

Хныканье ребенка резко оборвалось. Я зажмурился, под веками поплыли цветные пятна, а тело буквально горело.

— Открой глаза и смотри, — приказал Велиар.

Я вновь захлебывался рвотой и криком. Сердце замерло и ухнуло вниз. Мертвы. Все трое. Лежат, будто семья. Эрита прижимает к животу девочку, мужчина обнимает жену за плечи. Быстрая смерть. Повезло суке!

Ярость душила меня. Песнопения жрецов стали громче. Мое тело заходилось в крупной дрожи. В какой-то момент мое зрение покинуло меня. Я больше не видел, не слышал и не чувствовал. Ослеп, оглох и потерял обоняние.

Сколько это продолжалось, сложно сказать. Яркие краски и запахи вернулись внезапно. Вот только я был кем угодно, но не Райаном и даже не Айном. Мне было лет одиннадцать. И я куда-то бежал. Странно. Я словно был гостем в чужом сознании. Интересно, в чьем?

— Эл, догоняй! — весело звала девочка, бегущая впереди. — Не отставай!

Белокурая, в милом платьице синего цвета.

— Хелла, осторожно!

Я кинулся к девочке, которая запнулась обо что-то, и успел подхватить ее прежде, чем она упала на землю.

— Нужно смотреть под ноги, — ворчливо заметил я и погладил ее мягкие волосы.

— Эльхор, ну ты же рядом, ты не позволишь мне разбить коленки, — задорно отозвалась она.

— Конечно, нет. А если бы меня не было рядом?

— Ты всегда будешь рядом, — убежденно заявила Хелла.

Внутренне меня распирало от гордости. Хелла выбрала меня в свои защитники!

— Что ты хотела мне показать?

— Одно место, я его случайно нашла.

— Какое место? — В нашем городке я знал каждый закуток, и удивить меня было сложно. Сын кузнеца часто бегает по поручениям отца. А клиенты — весь город.

На самом деле я очень гордился своим отцом. Знал, что стану ему опорой, а как вырасту, приму его дело.

— Там целая улица появилась! И дома незнакомые.

— Где?

— Не веришь? — Девочка топнула ножкой. — Мне никто не верит! Улица, прямо за домом тетушки Пайи!

За домом тетушки Пайи начинается лес. Но вслух этого не сказал. Хелла доверила мне свою тайну. Не могу же я сомневаться в ее словах?

— Скорее! — поторапливала она и первой устремилась вдоль улицы.

Я едва нагнал ее. Вот и домик почтенной вдовы, тетушки Пайи. Она часто приносила в кузницу пирожки. Жалела меня. Я ведь рос без матери.

— Видишь? Правда, красиво?

Кроме леса, я ничего не увидел.

— Хелла… — неуверенно позвал ее.

— Не видишь? — Ее губы задрожали, она шмыгнула носом.

А затем решительно направилась в чащу, да только… Я не поверил своим глазам. Лес словно расступился, а нога Хеллы ступила на яркий камень, что лежал на земле. Она шла вперед, опустив голову, и не видела мужчину, вдруг вынырнувшего из-за угла цветного дома. Я не смог толком осознать, как очутился рядом с Хеллой и крепко схватил ее за руку.

— Ой, дяденька! Вы так странно одеты.

Вот глупая девчонка! Я запихнул ее за свою спину.

Дяденька был не просто странно одет. Он и выглядел чуждо. Как и эти дома, окружавшие нас. Вытянутые, устремившиеся в небо, они поблескивали на солнце малиновыми окнами и салатового цвета крошкой, что покрывала их стены.

Холодно здесь, неприятно и страшно.

Мужчина в длинной, до самой земли, рубашке и с какой-то тряпкой на голове неотрывно смотрел на Хеллу. Первое же слово, сказанное им, заставило нас отшатнуться. Беззубый рот напугал до дрожи:

— Моя. А ты — прочь!

— Эльхор, мне страшно, — пропищала Хелла и расплакалась.

— Беги домой! — потребовал я, делая шаг вперед и сжимая кулаки перед собой.

Мужчина рассмеялся. Как-то каркающе, кашляюще. Жутко.

— Иди ко мне. — Он протянул руки, и Хелла… послушно пошла к нему.

Я цеплялся за нее, боролся с неведомой силой. А он смеялся, смеялся! Мое сердце заходилось от страха. Хелла вырывалась, кусалась и царапалась. Откуда во мне взялась сила? Я закинул девочку на плечо и побежал назад. Но сколько бы ни бежал, домик тетушки Пайи ближе не становился. А Хелла стучала кулачками по моей спине. Кусала шею и кричала.

Бежать, но куда?

И хохот, хохот этого дяденьки! Он леденил все внутри. Я боролся со своим страхом и пытался найти место, где можно укрыться.

Вот оно, спасение! Щель между домов! Почему так решил, не знаю, но со всех ног устремился туда. Добежал, поставил на ноги Хеллу и затолкал ее в эту щель. Следом и сам, ободрав пальцы и локти в кровь, оказался по ту сторону домов. И пару секунд не мог прийти в себя. Не было цветных камешков. Не было яркости. Только черная земля, черные стены… Хелла больше не билась птицей в клетке, жалась ко мне, всхлипывая от страха.

Где же мы?

Вдалеке горел огонь. Я боялся стоять на месте, мне чудилось, что мужчина лезет в узкую щель за нами. Ухватив ладошку Хеллы, повел ее к огню. Мне было страшно, но как старший я был ответственен за девочку. Да и узнай ее родные, что я не уберег Хеллу, и отцовские розги покажутся мне благодатью.

Но не этого боялся больше всего. Я боялся больше не увидеть Хеллу. Не увидеть ее улыбку и взгляд добрых глаз. Я и сам себе признаваться боялся, что любил ее. И совсем не как сестру. Да кто ж позволит сыну кузница жениться на купеческой дочери?

— Эльхор, прости, я не знала, — всхлипывала она. — Я боюсь, домой хочу.

Я тоже.

Вблизи огонь оказался кострищем. Вверх устремлялись языки пламени почти до самого неба. Мы застыли от него в шагах пятнадцати и оба не могли оторвать взгляда. Странный какой-то огонь. Неправильный.

— Нравится? — раздался вкрадчивый шепот из-за спины.

Хелла вскрикнула и прижалась ко мне. Я не обернулся, но точно знал, кто позади.

— Нет, — ответил хрипло. — Что вам нужно? Нас хватятся, и тогда вам мало не покажется!

Я хорохорился, а сам просчитывал пути отступления. Дяденька слишком быстро нагнал нас. Опять этот кашляющий смех!

— Почему тебе не нравится огонь?

Вопрос сбил с толку.

— Он неправильный. Не такой, как в кузнице отца.

— Не такой, — эхом повторил мужчина. — А ты можешь сказать, что именно тебе не нравится?

— В нем нет жизни, — вместо меня ответила Хелла.

— Точно, — удивился я ее ответу, но был с ней полностью согласен.

— Именно поэтому ты видишь наш мир, — вздохнул мужчина.

— Ваш мир?

— Оглянись, мальчик, разве похоже это место на то, откуда ты пришел?