Однако, Велемир решил не торопить события:

— У меня есть для вас несколько приготовленных покоев, государь, — сообщил он мне.

— Спасибо, я благодарен, — ответил я, прищурившись от сухости во рту и вкуса мёда. — Но моя жена остановилась в гостинице у порта. Я хочу навестить ее.

— Государь женат, — произнес он, откладывая все остальные детали на потом.

— И устал, — добавил я, стараясь держаться вежливо.

— Когда вы вернетесь, комнаты будут свободны, князь Ярослав, — сказал советник, уступая нам дорогу.

Когда мы мчались по катакомбам, Добрыня старался не отставать от меня. Его многочисленные попытки завязать разговор обрывались моим ворчанием и обещаниями поговорить «позже».

— Вы должны рассказать мне, что произошло.

Даже то, что нам пришлось вести лошадей пешком из-за толпы на улицах, не остановило его.

— Он посвятил меня в свои планы, — сообщил я, останавливаясь у рыночного прилавка, чтобы вздохнуть.

— Он сделал это? Что ж, это замечательные новости, — отозвался Добрыня без особого энтузиазма, сканируя меня взглядом.

— Что? — я взорвался, не обращая внимания на его внимательный взгляд.

— Почему он это сделал?

— Что ты имеешь в виду?

Добрыня пожал плечами.

— Я думал о причинах этого.

— Он, вероятно, чувствовал себя виноватым из-за убийства старика, — я откинул волосы с лица. Мне срочно нужно было подстричься и побриться.

— Да, обычно так не делают, — настаивал Добрыня. — Он даже не знал вас толком. Возможно, это…

— Подозрительно? — дополнил я, ухмыльнувшись, так как Добрыня не закончил свою мысль. Должно быть из-за шрама это выглядело угрожающе.

— Я бы так не сказал, государь.

— Ты только что намекнул на это, — настаивал я.

— Нет, просто подумал, что это странно. Вот и всё.

Я надул щеки, а затем выпустил воздух. Добрыня дал мне время подумать, хорошо знакомый с мимикой, которую я принимаю, когда нахожусь в режиме созерцания.

— Я думаю, нам нужно ударить с тыла по княжеским войскам, — наконец сказал я, выпустив весь воздух.

Добрыня сделал двойную попытку.

— Государь? Вы, конечно, не имеете в виду государственный переворот?

— Вернуть то, что по праву, — сказал я, оглядываясь по сторонам. Хотя люди поблизости выглядели хитрыми как черт. И, вероятно, мошенниками, никто не выделялся достаточно сильно.

Пока что.

— Это… ну, благородные люди склонны воевать между собой, — предположил Добрыня. — Когда-нибудь слышали поговорку «пауки в ведре»?

Я этого не слышал.

Хотя я слышал другое.

«Если хочешь потерять кошелек, проведи время на рынке.»

— В любом случае, — продолжил я. — Нам нужно двигаться, Добрыня. По крайней мере, четыре человека собираются ограбить нас, приближаясь со всех сторон.

Добрыня огляделся, нахмурившись.

— Откуда вы знаете, государь? — Встревоженно спросил он.

Я ответил небрежно, самодовольно пожав плечами.

— Это профессиональная тайна.

Алтынсу была как свежий ветер в знойной пустыне. Ее длинные черные волосы, только что облитые ароматной водой, играли на ветру. А ее лицо без макияжа выглядело еще привлекательнее. Когда я вошел в комнату, мне казалось, что я попал не туда.

— Ярослав, — шепнула она, отступая, чтобы пропустить меня. — Ты… чувствуешь этот ужасный запах?

Я кивнул. Да, это точно она. Я протиснулся внутрь, оставляя грязные следы на полу.

— Ты всегда так открываешь дверь? — буркнул я, садясь на кровать и стаскивая сапоги.

Алтынсу промчалась по комнате, словно гепард, и подтолкнула меня к бочке.

— Что ты делаешь, женщина? — запротестовал я, оборачиваясь и смотря на нее свирепым взглядом.

— Накажи меня, если хочешь, но тебе нужно помыться, дорогой муж, — ответила она, стоя на своем.

— Я не собираюсь… — Застонал я от разочарования. — Я потратил полдня, чтобы добраться сюда.

— Что случилось с твоей лошадью? — спросила Алтынсу, растегивая мои штаны.

— Слишком большая толпа. Пришлось идти пешком и обходить людей, — объяснил я, следя, как она берет мой меч и кинжал. Она положила их на пол вместе с моей рубашкой.

— Большинство князей даже не додумались бы, — улыбнулась она и попыталась спустить мои кожаные штаны. — Они срослись… не могу их стащить.

— Да, Радион подарил их мне, — сказал я, с интересом следя за ее усилиями. На первый план выходили ее пышные формы, подчеркнутые тонкой сорочкой.

— Радион — это… друг? — спросила она, отступая назад, ее тон был безразличным.

— Да, это они, — объяснил я, нахмурившись при воспоминании о своих пропавших друзьях. — Надеюсь, они выбрались невредимыми.

— Я не могу их снять, — обеспокоенно сказала Алтынсу. — Как ты это делаешь?

— Никак, — пояснил я. — С тех пор я их не снимал.

Алтынсу кивнула и взглянула на бочку для ванны.

— Что? — спросил я.

— Ты сам справишься? Или мне позвать моих девочек? — объяснила она.

— Чтобы сделать что? — переспросил я, прищурившись.

— Помощь тебе искупаться, дорогой, — ответила Алтынсу, не моргнув глазом.

Я покраснел.

— Мне не нужна помощь, женщина!

— Это мило, — сказала она, невозмутимо отреагировав на мою вспышку. — Это очень маленькая ванна для трех человек.

Мне потребовалась минута, чтобы понять, что имела в виду моя жена.

— КТО ЭТО ТАМ, ЧЕРТ ПОБЕРИ⁈ — залаял я, когда раздражающий стук прервал мою погруженность в теплую мыльную воду. Мой взгляд был прикован к обнаженной Алтынсу на кровати напротив меня. Скрестив ноги, она выщипывала невидимые волоски на правой коленке.

— Это Олаф, государь, — ответили мне из-за двери.

— Чего ты хочешь? — Рявкнул я, взбешенный тем, что меня прервали.

— На улицах какое-то волнение, государь, — сообщил бывший пират.

— И что? — Спросил я, когда Алтынсу искоса взглянула на меня и принялась за другую ногу. У меня были дела поважнее, чем разбираться с тем, что беспокоило Олафа.

— Могу я войти, государь? — Поинтересовался Олаф. — Выглядит очень тревожно.

— Я принимаю ванну, дурак!

— Я накину что-нибудь, — предложила Алтынсу и встала.

— Нет, черт возьми!

— Государь⁈ — встревоженно произнес Олаф.

— Входи, изверг! — Прорычал я, случайно глотнув воды из ванны. Она уже начала неприятно пахнуть, а на вкус была еще хуже.

— Государь, — взглянул на меня Олаф, затем на закутанную в плащ Алтынсу.

Я не собирался вылезать, пока у меня не начнут мерзнуть пальцы на ногах. Это было фантастическое занятие, я никогда не пробовал ванну в прошлом. По крайней мере, до такого уровня. Не то чтобы я мог, учитывая, что до этого года я редко оставался в комнате.

— Государь вы в порядке?

— Олаф, люди моего положения… — начал я, напустив на себя надменный вид. — … должны выглядеть чистыми после путешествий. Не так ли, жена?

— Мой хозяин прав, — ответила она своим шепчущим голосом.

Ошарашенное выражение лица Олафа показало его незнание тонкостей этикета.

— Все в порядке, не волнуйся об этом, — сказал я, теперь в великодушном настроении. — Что случилось?

— Ээээ… на улицах, — пробормотал Олаф. — Люди бунтуют.

— Почему они такие? — Спросил я, попытавшись встать. Но мои ноги поскользнулись на дне бочки и я плюхнулся.

— Добрыня пошел выяснить, государь, — объяснил Олаф.

— Я спущусь через минуту, — сказал я со вздохом.

Следующую минуту мы провели в неловком молчании, пока я наконец не нарушил его.

— Иди сюда и помоги мне выбраться из бочки, Олаф.

Толпа снаружи выглядела беспорядочной, люди бежали или бездумно метались. Животные, нагруженные припасами, направлялись к городским воротам. Прилавки были перевернуты, а продукты разбросаны по улицам. Все кричали, как будто наступил конец света.

Я был ошеломлен тем, что передо мной. Размышлял, не следует ли мне вернуться в свою комнату и запереть дверь. Но тут ко мне подошел Добрыня. Его рука кровоточила на костяшках пальцев.