«Черт возьми, что это было?»

— Да, и еще они готовят, государь, — при этих словах мы оба взглянули на Нунан, и разговор едва не заглох окончательно.

— Послушай, Олаф, да, они помогают, но все же,— Олаф положил руку на мой локоть, прерывая мои размышления. Я сердито посмотрел на него за то, что он осмелился прикоснуться ко мне, и он быстро заговорил, в его голосе звучало отчаяние.

— Вы обречете их, государь. Отправите их на смерть. Две девушки одни в степи, ба! Мы уже практически в пустыне! Бьюсь об заклад, что они станут рабынями или подвергнутся изнасилованию, даже будут убиты. Здесь много негодяев, и только боги знают, сколько разбойников и им подобных! С таким же успехом можно перерезать им глотки сейчас и избавить от мучений, государь.

Впечатляющая тирада, безусловно. Надо признать, он умел выражать свои мысли.

— Это был первый аргумент, который действительно достоин внимания, — произнес я, глядя на Олафа, который, кажется, немного покраснел и начал потеть. — Приму к сведению, — добавил я, наблюдая, как он осторожно отводит взгляд на свои изношенные ботинки.

— Спасибо, государь Ярослав, — буркнул он.

Слегка удовлетворенный тем, что сумел закончить дела за день, я вдохнул аромат воздуха. Затем повернулся к все еще потрясенному Олафу. Мысль о том, что скоро придется расставаться с девушкой, едва не омрачила его настроение.

— А что, это не плохо пахнет, — бросил я. — Хороший навык — умение готовить.

— Да, государь, — вздохнул Олаф с облегчением.

Моя лошадь начала нервничать, фыркая и шевеля ушами. Я продолжал ехать в седле, прислушиваясь к окружающим звукам вокруг нас. Кажется, беспокойство охватило нас обоих, как тень, которая скрывается в пустыне.

Меня беспокоило то, что я не уверен в тех, кто рядом со мной. Появление новых друзей оживило мою жизнь, открыло мир, помогло мне путешествовать.

Но что я знаю на самом деле? Я размышляю, глядя на Алтынсу, едущую рядом со мной, с выражением боли на ее лице. Что настоящее? Что я знаю об этих новых людях? Связан ли я с ними контрактом? Договоренность во избежание скандала чужда мне. То, что я получил от сделки, хотя и привлекает, не позволяет мне расслабиться настолько, чтобы насладиться ею.

Может быть, это даже специально устроено.

— Солнце садится, — сообщил Добрыня, как всегда, каждый божий день, в одно и то же время.

Мужчина, подчиненный дисциплине, надежный и настоящий, но преданный аристократу, которого не существует. Мне скучно без старого жреца Радиона. Я все еще ожидаю, что он появится из ниоткуда. Радион был груб по натуре, но он прикрывал меня с первого момента, как увидел меня. Все мое дело основано на лжи, но жрец никогда бы не допрашивал меня, если бы я что-то напортачил. Бывший дружинник мог бы.

— Мы остановимся на ночь, — сказал Матвей. Олаф просто хмыкнул, как всегда, в задумчивом настроении.

Домовые были загадкой. Дана, очевидно, доверяла Матвею, поручив ему охранять меня от магии. Это беспокоит меня. Еще одна проблема — отсутствие Даны. Я сожалею об этом, так как ей тоже не хватает меня. Каким бы ни было наше общение. Тайна, стоящая за ней, заслуживает изучения.

Возможно, даже в такой же степени, как моя супруга, которая, по-видимому, в столице была просто под другим именем.

— Ты останешься со мной, — сказал я Алтынсу, и что бы она ни думала об этом, это никогда не отражалось на ее идеально накрашенном лице. — Пусть девочки спят одни.

— Это второй раскол в горах, — сказал Матвей, стоя возле небольшой ямы в центре нашего лагеря, пока мы готовили койки. — Кублай-хан завтра направится в Оазис Хана. Если мы хотим следовать за ним, тогда нам не нужно вести этот разговор.

Я вздохнул.

— Мы не последуем за ним.

— Вы уверены?

— Лучше добраться до Новгорода самостоятельно.

— Тогда завтра мы должны свернуть на восток, к горам, — сказал Матвей. — Следовать по второму из притоков Волхова, либо переправиться где-нибудь еще вдоль реки.

— Возможно ли это? — Спросил я, не знакомый с топографией. Раньше я смотрел на карту, которая была у Кублай-хана. Но это было все равно что пытаться читать по-ихнему.

— Маленькие лодки совершают переправы вверх и вниз по реке. На самом деле плоты. Недостаточно, чтобы переправить армию, но отряд нашего размера? Да, я думаю, что это так. Однако мост, вероятно, быстрее.

— Армия хана Горги-Хальди нацелена на этот мост, — ответил я. Советник Велемир, если у него есть хоть капля мозгов, попытается остановить его там.

В одном месте собралось много разъяренных солдат, большинство из которых, вероятно, грызут удила, чтобы убить меня.

— Вы этого не знаете, Ярослав.

— Мы обойдем мост стороной, — решил я. — Лучше проникнуть тайком.

И с тем, с кем мне было удобнее всего.

Алтынсу приготовил два спальных места рядом, когда добрался до нее. Девочки передвинули свои койки рядом с ней. И Олаф, теперь стоявший на страже по другую сторону костра, занял свое место со стороны меня.

— Скажи им, чтобы двигались, — приказал я ей.

— Когда они рядом, муж мой, это помогает мне хорошо спать, — прошептала Алтынсу. Мне не хочется снова играть в эту игру.

— Вам не понадобится вторая раскладушка. Спим в одной постели.

Никакой реакции. Привычно.

— Конечно, — ответила она.

Вздохнув, нашел свое место. Соорудил подушку из ее одеяла и улегся, глядя в ночное небо. Алтынсу подойдя встала надо мной, опаловые глаза такие же темные, как и ее лицо, за ней горит огонь.

— Чего ты ждешь, Алтынсу? — спросил я.

— Муж, должна ли я раздеться.

— Прекрати это! — Зашипел и поднял голову, чтобы одарить ее свирепым взглядом. — У меня есть имя, которое я предпочитаю, а… у тебя может и нет.

— Прости меня, Кречетов.

Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не накричать на нее при остальных. Большинство, похоже, спит, но, вероятно, подслушивает под одеялом.

Я могу позволить полуночнице и домовому называть меня официально. Но не ей.

— Ярослав, — прошипел я сквозь зубы, чувствуя, как напряжение натягивает каждую клеточку моего тела. — Попробуй запомнить это, принцесса. Ты испытываешь мое терпение.

Алтынсу прикусила нижнюю губу, согласно кивнула и уселась рядом со мной. На грубой койке она едва нашла место. Я оставил ей сидеть на коленях, пристально изучая ее лицо, едва различимое в полумраке.

— Ты не моя жена, Алтынсу, — пояснил я, не получив никакого ответа. — Мне не нравится это слово. Оно подразумевает близость, которой между нами нет. Мы связаны контрактом, который я, вероятно, не должен был подписывать. Для моего народа жена — это нечто другое. У нас… пока этого нет. Я не уверен, достигнем ли мы этого когда-либо.

«Можно было бы обратиться к ослу или камню с тем же результатом,» — подумал я, глядя на застывшее лицо Алтынсу.

— Я просто хочу сказать, что я не доверяю тебе, — продолжал я, наслаждаясь тишиной вокруг. — У меня есть друзья, которым я доверяю, потому что они стояли за моей спиной. Ты мне незнакома, и я никогда не смогу узнать о тебе, если ты продолжишь молчать.

— Что мне сказать, Ярослав? — шепотом спросила Алтынсу.

— Ты знаешь, что ты натворила. В этом проблема, — ответил я.

— У нас может быть столько близости, сколько мы захотим.

Я покачал головой.

— Близость не в этом смысле. Мне не нужна жена или даже любовница. Мне это не нужно. Я имею в виду, я был бы не прочь посмотреть, что у вас еще есть. Вы знаете, но это приходит со временем. Если я отчаянно хочу прелюбодействовать, то когда найду немного монет, я смогу получить все это в Новгороде.

«Ах, последнюю часть я не должен был говорить,» - подумал я, скривившись. Но взглянув на Алтынсу, это было так, будто она слушала, как я говорю о краске, сохнущей на стене.

Медленно, скучно и без сюрпризов.

Боже мой.

— Прошу прощения, — все равно сказал я. — Я не сравнивал тебя с проституткой.