Я сократил расстояние между собой и животным. Плотва сердито смотрела на меня. В передней части ее лба был виден белый пучок в форме полумесяца.

Я сделал шаг вперед, ноздри Плотвы раздулись. Она позволила мне прикоснуться к ней. Я опустил стремя и проверил, застегнуты ли пряжки уздечки.

Мне удалось сесть в седло с первой попытки. Радион аплодировал. Я натянул поводья и развернул Плотву лицом к Графу. Она неохотно тронулась с места.

Жрец потеребил свою бороду.

— Могло быть и хуже.

Он надел широкополую шляпу и натянул хлопчатобумажную тунику поверх кольчуги и доспехов. К его седлу был приторочен меч, надежно закрепленный во избежание соскальзывания.

Взобравшись на коня, он щелкнул поводьями и поскакал к берегу острова. Где-то там должно быть мелководье, откуда можно добраться до большой земли.

После того, как мы преодолели брод, наш путь лежал в Новгород.

Мы двигались через лес, тянувшийся во всех направлениях, поднимаясь и опускаясь по мере того, как мы удалялись от горизонта.

Плотва с мстительным удовольствием игнорировала все мои попытки управлять ею. Когда я говорил ей идти направо, она двигалась налево. Когда я говорил ей остановиться, она врезалась в Графа, чуть не сбив меня с седла в пыль.

Радион подъехал ко мне и начал давать советы, пока мы рысью двигались по тракту.

— Держи поводья крепче. Ослабь. Смотри на горизонт. Сжимай бедрами, а не икрами, иначе она пустится галопом — вот так. Перестань дышать так часто. Натяни поводья, чтобы успокоить ее. Выпрямись — ты думаешь, это оправдание того, что ты вырос на улице? Сядь как аристократ.

— Мне нравилось расти на улице, — сказал я. — С девяти лет я работал, чтобы оплачивать свои расходы.

Радион выплюнул на землю смолянистую кашицу из трав.

— Я не просил исповеди.

— Это была не исповедь, — сказал я.

— Мне все равно. Расправь плечи, парень. Ты же дворянин.

****

Через пару часов мы остановились на отдых. Сокол летел за нами, а теперь он просто кружил наверху.

Из-за того, что Радион разбудил еще до рассвета, мне хотелось спать. Поэтому, как только присел спиной к дереву, я сразу заснул.

Точнее, задремал. Я смутно ощущал реальность вокруг себя, но в то же время был не здесь.

Мне снился странный сон, будто я наблюдал сверху за двумя людьми. Вокруг лес, и они сидели возле большого дерева, отдыхая.

Один был постарше, бородатый, одетый в длинную рубаху поверх доспехов. Второго, юношу лет девятнадцати на вид, я сразу узнал. Это был я.

Вдруг тот, что постарше, обратился к нему. И тут я услышал, как Радион что-то говорит мне.

Сквозь дрёму его слова казались такими тягучими и заторможенными:

— Фсе экброво. Твабадинг мит эн? Фсё ф поряйдке йу тебя? Просыыпаайсяя! Просыпайся!

В одно мгновение я проснулся и открыл глаза. Сокол парил над нами и громко клекотал, глядя на нас внизу.

— Ох, кажется, я заснул и видел дивный сон, — я чувствовал себя отдохнувшим.

— Ты в порядке? Как щека? — Поинтересовался Радион.

— Больно. Кровотечение прекратилось. — Сказал я, дотрагиваясь до забинтованной части своего лица.

Радион встал с пенька, где он отдыхал:

— Нам нужно продолжить путь, отрок. Лучше всего, если мы отправимся в Новгород сейчас же.

— Разве мы не можем отдохнуть здесь? — Спросил я, нахмурившись.

— Не доверяй местным, — объяснил жрец, пытаясь изобразить понимание. — Это место кишит головорезами.

Я огляделся в поисках того, кто наблюдает за нами, но не увидел ничего необычного. Хороший разбойник понял бы, что сейчас не время нападать.

«Хотя на дороге,» — подумал я. — «Это совсем другое дело.»

— Да, верно, — сказал я, оглядываясь вокруг, как будто мог их заметить.

Но то видение, казалось мне реальным — будто я видел всё глазами сокола. Радион тогда сказал, что сокол может не только защищать хозяина. Видимо я еще и наблюдать могу через его зрение.

— Мы будем двигаться к людям. В город, — начал он, пытаясь найти лучший способ объяснить, что нам нужно было сделать. — Это не то же самое, что лес там, позади. Я пропустил некоторые вещи, потому что тебе нужно было научиться защищаться в спешке. Ты научился, но защита зависит не только от твоего меча.

— Ты думаешь, у нас будут неприятности?

— Встреча с княжеским чиновником по такому важному делу опасна сама по себе. Ты сын барона, который, в свою очередь, служил важному герцогу. У твоего отца была семья, ты носишь его имя. Важно то, что ты делаешь.

— Я не знаю никого из этих людей.

Радион причмокнул губами.

— Что бы это ни было, теперь это зависит от тебя. Ты либо убегаешь от этого, либо принимаешь. Ты решил принять это, как только решил вернуть письмо.

— Да, это так, — сокрушенно ответил я

— Да, ты это сделал, — сказал Радион с редкой улыбкой на лице. — Гордись. Это был благородный поступок.

*****

Вскоре мы выехали на ухоженную дорогу, ведущую в Новгород, проезжая через лес.

Дважды обгоняли торговые караваны и их груженые повозки. Один из торговцев предложил заплатить, чтобы мы присоединились к ним, так сказать, в роли брутальной охраны. Но этот чертов жрец грубо отшил его.

— Почему бы и нет? — спросил я, ведь это казалось вполне разумной затеей.

— Слишком много предлагает.

— Это плохо?

— Да, — сказал Радион и сурово прибавил. — Не все эти торгаши законопослушны. Их единственная любовь — это прибыль.

— Думаешь, они могут заманить нас в ловушку?

— Не по дороге, не сейчас, пока светло.

— Доедем к вечеру до города?

— Вот именно поэтому я хотел, чтобы мы выехали так рано, — пояснил жрец.

Через пять часов бесконечной езды, когда небо над головой покраснело, нам встретились первые лачуги.

Лес, который оставался с нами на протяжении всего путешествия, превратился в толпы людей, животных и рыночные палатки, когда один за другим загорелись первые костры и уличные факелы.

Наконец, мы добрались до Новгорода.

Беглый взгляд вокруг показал мне, что город был довольно богатым для своего времени.

Юрты караванщиков из ханства, стояли вдоль улиц. Их товары стоили дешевле, и они обычно были готовы поторговаться. Но они переезжали в следующий город прежде, чем местные жители узнавали их имена.

Крестьяне и фермерши, которых можно было узнать по пеньковым сарафанам и шерстяным штанам, переходили от юрты к юрте.

Пекарня, мясная лавка, контора ростовщика и таверна были расположены вдоль площади. Группа воинов наслаждалась выпечкой и карточной игрой возле пекарни. Они замолчали, когда увидели нас, и отдали честь, когда мы прошли мимо. Кажется они знали и уважали Радиона.

Священнослужители в красных рясах с золотыми поясами входили в большое здание в конце улицы.

Контору ростовщика, можно было узнать по масштабу, и усиленной двери со стальными прутьями.

Из него с важным видом вышел дворянин в меховом плаще. Его наряд был отмечен геральдическими символами, а носки его ботинок преувеличенно заострены.

Он прошел мимо богато украшенного мраморного фонтана, затем под каменным мостом.

— Насколько велик Новгород? — Впечатленно спросил я.

— Он не такой большой. Но у него два порта, так что, я полагаю, это уже кое-что, — ответил Радион с гримасой.

Он натянул поводья, чтобы остановить Графа перед хорошо освещенным зданием.

— Что там написано, прочти? — Спросил он у меня.

Я взглянул на вывеску и прочитал по слогам:

— «Кот-Обормот.»

Хотя это и так было понятно — по форме кота вырезанного из доски.

— Ха-ха. Ты смог прочитать. Что ж, тогда давай снимем себе комнату.

Хозяин за прилавком был тучным, но энергично поднял голову, когда мы вошли в зал.

— Добро пожаловать! — Он просиял, показав золотые зубы между танцующими пухлыми щеками.

«Интересно ему их просто вбили в десны?»

— Приветствую, — ответил Радион, возвышаясь над ним. — Я жрец Перуна — Радион, а этот парень — мой ученик. Я бы хотел две кровати на пару дней.