Надо быть поосторожнее с этими вещами и особо не светить. Если кто увидит, то начнут спрашивать. Ведь наверняка его уже ищут. У знатного аристократа всегда есть кому позаботится о нем.

Кстати, что та девка на берегу кряхтела про кольцо?

«Оставь себе кольцо, а мне писюльку дай», — вот, что она скозанула.

Значит, та писюлька была ей дороже золотого кольца. Где, кстати, это блевотное письмо? Пощёлкал по его пижамке.

«Ага, нашёл вот в нагрудном кармане.»

Вытащив конверт, пригляделся ближе. Спасибо вощёной бумаге, внутри, скорее всего тоже сухо.

На этом конверте что-то было написано, но блин, я-то не разберу. Прошлый хозяин моего тела не умел читать буковки.

Зато на конверте та же гербовая печать рода Кречетовых.

За ночь этот труп стал каким-то зелёно-голубым, с белыми пятнами тут и там. От этого гнилого месива воняло, будто сам дьявол срал в угол лодки.

— Ну, а пинжак с отливом заберу, — промолвил я ему. — И сапоги тоже. Надеюсь, ты, черт возьми, не возражаешь.

Труп ответил мне какой-то тупой ухмылкой. Всю ночь так пролежал — лыбясь в небо, бедолага.

Боже, какой кошмар! Серьезно, я был вынужден сломать обе его руки, прежде чем снять кожаный дублет.

Задача не для слабаков.

На снятие его сапог я потратил больше времени, чем на свой последний случайный секс. То есть где-то две минуты.

По итогам кровавой борьбы, когда солнце поднялось в небо — вонь стала невыносимой. Даже самый жадный ублюдок не смог бы вынести так долго.

«А я жадный? Да. К тому же циничный и эгоистичный.»

Когда, наконец, сбросил этого улыбающегося кадавра в реку, у меня в животе закрутило. Воняло, как в аду.

Я умылся водой, жалея, что сбросил труп раньше, чем подумал попить. Скорее всего, теперь вода отравлена трупным ядом. Так что не буду рисковать.

Среди других недостатков побега было еще и то, что у меня теперь нет еды. Нет, правда, лучше я погрызу золотые монеты, чем снова переживать этот ад. Или хотя бы сапоги.

Лодка рвалась вперед, ветер раздувал паруса, а я сидел, обхватившись за живот, и осматривал добро мертвяка.

И жаль, что не могу прочитать, написанное на конверте и само письмо. Я даже не вскрывал его. Наверняка там что-то важное, раз за ним гонялись трое киллеров-шмиллеров.

Вспомнил про его сумку. Открыл её, а там — свиток, замазанный воском, и что-то еще. Воды, как обычно, ни капли.

Набил эту суму монетами, выгребая из своих карманов и худых башмаков.

Потом всунул ноги в новые сапоги. Кожа мягкая, как лоно любовницы, но с запахом хуже, чем у последней.

Старые башмаки тут же выкинул за борт.

Потом подрулил курс и всё время держал путь на остров.

В конце концов, наткнулся на скалистый берег. Камни вбивались в воду, словно гвозди в дерево — острые и безжалостные.

Лицо чесалось, губы трескались от обезвоживания. На этой маленькой лодке не было места, где можно укрыться от солнца. Тени — ноль.

Ну и, конечно, лодке нравилось набирать воду, будто она жаждала моего горького конца. По крайне мере одна девушка мне так и сказала.

Дырка с течью была одна и не представляла проблем. Вытащив сопливый платок я заткнул её как сумел.

Но не успел отдохнуть, как еще две дыры вылезли на свет. Эта старая лодка разваливалась прямо на моих глазах.

Неудивительно, что её бросили.

Настроение у меня испортилось. Еще и воды нет. Отдал бы весь свой золотой запас за каплю чистой воды. Просто надо выбраться на сушу, где-то там должна быть вода.

Только причалить к острову негде.

На берегу камни, размером с бабушкин дом. Острые, как мой язык после бутылки виски. Базальтовые горы, на которые даже пташка не смогла бы нассать без разбега.

Я медленно кружил вокруг острова, глядя, как вода заливает мою лодку, и при этом проклиная всё, что только можно.

Камни сменились галькой, будто природа решила пощадить меня и сделать приличный пляж, на котором я мог бы умереть.

Лодка едва дотянула до берега.

*****

[Усадьба дяди]

Через распахнутое окно проникал гул Новгорода Великого. Городок, на реке Волхов, неподалеку от Ильменского озера.

В солнечный день появилось много людей с севера, приехавших сюда торговать.

«Дюже хорошо,» — подумал Всеволод Кречетов, глядя на макушку крепостной девки.

Её голова ходила вверх-вниз.

Вот где настоящее блаженство — своя деревушка с холопами. Благодать...

— Ну давай, голубушка, почти... — Он вздохнул, почувствовав, как волны сладкой истомы охватывают его. — ...продолжай, двигай язычком.

Судорога перетекла в лёгкую дрожь, и он молил всех чертей сразу, пытаясь выжать из себя этот грёбаный экстаз.

Как назло, за дверью кто-то пришел:

— Где барин? — Спросил Лютый у слуги, стоящего перед дверью.

— Быстрее, — прошептал Всеволод молодой девке, слегка ударяя кулаком по макушке. Почти приехали, нечистая сила.

Сладость возбуждения бурлила внутри, и Всеволод закрыл глаза, погружаясь в момент. Его грязные ногти впивались в бедро, пока девка творила непотребство чмокающими звуками.

Дверь распахнулась, и вошел Лютый с полуулыбкой на варяжском лице. Всеволод Кречетов отпрянул, девка освободила уста и облизнула губы.

— Барин.

Всеволод, не веря своим глазам, наблюдал, как его огурчик скукоживается. Он переводил взгляд с изумленного лица девки на своего дружинника. Ощущение исчезло.

— Мой господин... — начал Лютый.

— Убирайтесь! Все убирайтесь нахрен сейчас же! — Рявкнул Всеволод, обрывая его на полуслове, и отправляя обнаженную девушку за дверь.

«У неё отличная задница,» — подумал он, глядя, как она убегает. — «В следующий раз попробую....»

Он молча подтянул штаны и доковылял до стола, на котором ранее оставил свой кубок с медом. Залпом допил остатки и рыгнул.

— Есть несколько неотложных дел, — сказал Лютый, нисколько не успокоив его нервы.

— Какие дела, леший тебя задери?

— Он убил одного из наших.

— Кто кого убил? Говори внятно.

— Тот за кем вы нас отправили, господин. Напарника моего поджарил чарами.

Ах. Он что имеет в виду его племянника?

Ярослава Кречетова — последнего из рода его двоюродного брата.

Жаль только жену его с дочерьми упустил. Успел он их отправить за море.

Тем не менее Всеволод не понимал, как заморыш смог убить кого-то. У него ведь даже дара нет.

— Ты не мог подождать пару минут, чтобы сказать мне это?

— Ну, я не знал, что ваша светлость занят. Вы просили сказать, как только мы убьем его.

Всеволод проворчал:

— Я также сказал, что хочу отдохнуть и развеяться пару часов перед этим. Ну так вы достали его?

Лютый поморщился:

— Я не уверен, мы не нашли тела.

Лицо Всеволода мгновенно помрачнело:

— А как он смог твоего напарника убить?

Лютый пожал плечами:

— Его будто молния ударила. Говорю же - чаромутный.

Всеволод тут же пришел в ярость, но сдержался и прошипел:

— Не мели ерунды, Лютый. У мальчика нет дара. А письмо нашли?

Лютый продолжал мрачно молчать. Итак понятно, что они ничего не нашли.

Всеволод вскипел еще сильнее:

— Вместо этого я могу приказать выпороть тебя. Так что вали отсюда живо. Если не приволокешь ко мне его труп, сам тебя кастрирую.

Всеволод хотел еще что-то сказать, но дверь бесцеремонно распахнулась и появился слуга. Судя по его лицу, он принес плохие новости.

— Чего надо, скотина?! — рявкнул Всеволод.

С явным усилием заставив себя, слуга начал говорить, не поднимая взгляда:

— Господин, не вели казнить, вели слово молвить.... Казна пуста мой господин, всё золото пропало.

*****

Наконец причалив к берегу, я с трудом затащил лодку.

Отдышавшись и передохнув, пошёл исследовать остров.

По крайней мере, я нашел воду. Небольшой ручей, сбегающий со скалы и впадающий в реку. Менее чем в сотне метров от берега.