— Заместителем, а если быть точнее временно исполняющим обязанности, — поправил министра Жариков, — как знаю, они пока не избрали Председателя, поэтому и откладывался сеанс связи, а второе лицо, которое по их законам замещает Председателя как раз находится в десанте.

— Ты об ашш Сошша Хааш? — без запинки произнёс имя министр. Столько раз ему приходилось слышать это имя и не только от анторсов, что оно само собой записалась в памяти.

— О нём. Но возглавляет десант наш сержант Бес.

— Да, я помню. Я ему и офицерское звание присвоил и представление к награде подал, а его все по старому позывному помнят.

— Так во всех секретках он проходит как «сержант Бес».

— Знаю, знаю. Думаешь кто-то из десанта жив?

— Не знаю, — пожал плечами Жариков. — Данных мало, а если учесть, что корабль противника совершил манёвр к планете и действует по своему плану: производит высадку и передислокацию войск на один континент, то скорее всего все погибли, но это косвенные данные.

— Что с планом ядерного удара по Австралии? — перевёл разговор в другое русло министр. Отдохнуть у него не получилось, тогда время нужно потратить с пользой и уточнить, как продвигаются дела с поставленными им на проработку вопросами.

— Сил и средств нет. В наличии три ракеты шахтного базирования и два мобильных комплекса, но этого, чтобы с гарантией накрыть континент не хватит. И не надо забывать о противодействии.

— Противодействие… — задумчиво протянул министр. — Анторсы, опасаясь ответного удара, не решатся своими силами открыть орбитальный огонь по целям, а у нас… — тяжело министру вспоминать первые часы, дни вторжения, когда бо́льшая часть войск полной готовности была уничтожена, а вторая волна уничтожила оставшиеся восемьдесят процентов войск второго и третьего эшелона готовности. И самое неприятно, что это произвели анторсы, что сейчас по воле случая являются союзниками.

— А использовать «Нептун»[2] технически трудно. Да и один он остался в законсервированном виде, но цель для него за пределом рабочей дальности. Мы же не рассчитывали по Австралии его применять. Это две тысячи миль надо на корабле пройти, чтобы его активировать. Подводных лодок на ходу не осталось, а надводных кораблей…

— Не надо о больном, — устало выдохнул министр, — я помню, что ВМФ понёс самые серьёзные потери… Так что предлагаешь, уговаривать анторсов?

— Пока не узнаем, кто у них стал Председателем, то прогнозы строить не стану. Но скорее всего они, получив своё, уйдут с орбиты планеты, — Жарикову было тяжело озвучивать самый негативный вариант развития событий, когда земляне и часть анторсов, что находятся на планете останутся одни лицом к лицу с агрессором без орбитального прикрытия, но этот вариант рассматривался и прорабатывался.

— Я тебя понял. А из… разведданных есть предположения, кто займёт место Председателя? Кто он, его характеристика, планы?

— Анторсы нелюдимы и мало контактируют с землянами, только сугубо в деловой сфере, — было начал оправдываться Жариков, что слухи, которые министр назвал разведданными его ведомство собирало и анализировало, но толку от этого оказалось мало. Слишком узкий круг людей мог предоставить информацию, которая не вызывала сомнений, а проверять её по другим каналом выходило ещё сложнее.

— Это я знаю. И так же знаю, что наша переводчица Новикова у них на хорошем счету. Кстати, как она?

— Наблюдение с неё сняли. За указанный период ничего подозрительного зафиксировано не было, но я бы советовал периодически проводить негласную проверку.

— Это сам решай. Так ты не ответил, от неё сведения поступают? Пусть она и не аналитик, но у тебя-то штат опытных и подготовленных к этому делу людей имеется.

— От неё как раз и поступают в основном сведения, — нехотя сознался Жариков, — она действительно вхожа в круг высшего руководства анторсов и по роду своей деятельности присутствует практически на всех встречах. И есть два вероятных кандидата с противоположными взглядами.

— Подробней. Я об этом не знаю.

— Информация пока в стадии проверки.

— Ничего страшного. У нас всё сейчас в стадии проверки. Продолжай…

Плен.

Как мы не готовились, как ни старались предусмотреть всё, что только можно, но не справились — нас банально перехитрили. По нашему требованию нам предоставили два транспортных средства, куда мы распределились с пленными равномерно. В одну боевую машину сел ашш Сошша Хааш с генералом, во вторую я с заместителем. Нас было по трое в каждой боевой машине, так как в одну всеми мы не помещались. Специально это было сделано или нет — не знаю, но выдвинулись мы к месту в сопровождении большого конвоя в двух боевых машинах. За рулём сидел солдат противников и это оказалась фатальной ошибкой. Нас завезли в большой ангар с какой-то специфичной аппаратурой, что блокировала применение любого оружия и как только мы вышли нас окружили. Боя практически не было. Нас задавили массой. Против двух взводов, вооружённых длинными баграми не выстоять. Мы оказались не готовы к этому. Невозможно предусмотреть использование такого древнего оружия против вооружённого современным, но бесполезным электронным оружием. Среди нас нет пророков. И самое неприятное, я не успел покончить с собой. На меня одновременно напали пятеро и не дали возможность даже вынуть и активировать клинок. Навалились, свалили на пол и прижали к земле, зафиксировав руки и ноги.

Скрепя зубами от безысходности я видел, что одновременно происходит с моими ребятами, с которыми прошёл огонь, воду, вот только медных труб нам никогда не познать.

Ашш Сошша Хааш что-то кричал, ругался, лёжа жёстко зафиксированный на полу, а я проклинал себя за то, что согласился поиграть в стратега. Думал, что самый умный. Надеялся, что опыт и знания Глена помогут, но просчитался.

Я не прекращал попыток вырваться, но конечности были жёстко зафиксированы, а на мне сидело двое противников. Я это не только ощущал, но и краем глаза из-за небольшого обзора, так как меня уткнули лицом в пол, видел, что так же поступают с другими. И все мои попытки освободиться оказывались тщетны, и когда до меня дошло, что мне вновь предстоит перенести то, что было после попадания в плен к анторсам, я не стал сдерживать эмоции. Я кричал, пытался укусить кого-то из противников, спровоцировав того на милосердную смерть. Те муки, что мне пришлось пережить я старался вычеркнуть из памяти и сейчас мне вновь предстоит пережить изнурительные, сводящие с ума, а может и более жестокие пытки.

Я не кричал, я выл от безысходности, но всё когда-то заканчивается. Лёгкий укол через одежду в плечо и моё сознание погрузилось в небытие…

Приходил в себя тяжело. Меня мутило, я потерял ориентацию и долго не мог понять где нахожусь. Глаза, как только открывал — слезились, и я мысленно проклял этих сволочей, что вкололи препарат, непредназначенный к метаболизму землян. Лучше бы сразу цианид вкололи.

Послышались шаги. Меня грубо, подхватив за обе руки, поставили на ноги, которые не держали. И тут я понял, что абсолютно голый.

— Одевайся!

Затуманенное сознание, частичная потеря зрения. Я ориентировался только на слух.

В помещении не менее трёх солдат, но я даже силуэты их не различаю. Всё размыто и блёкло как-то. Мелькнула мысль кинуться на кого из надзирателей, но мои движения оказались слишком медленны и ожидаемо у меня ничего не вышло. Не вышло получить то, что я сейчас хочу больше всего. И это не вода, или еда — это благодатная смерть…

Кто-то громко, на повышенных тонах мне задавал вопросы, но я не отвечал, надеясь своим поведением вывести из себя, но долгожданное избавление не наступало. Три раза меня водили на допрос с одним и тем же результатом, а сейчас, меня словно зверя посадили в клетку и везли на корабль. Что с моими братьями по оружию я не знал, но во время погрузки я заметил стоявшие невдалеке четыре клетки.

«Нас было шестеро. Я в клетке. Ещё видел четыре. Значит кто-то не выдержал и скончался», — мысленно порадовался за того, кому пришло избавление. Полёт прошёл незаметно. Только успел привыкнуть к окружающей обстановке, к холоду, видимо грузового помещения, к едва уловимым стонам и причитаниям, как клетку, в которой меня содержали перевезли на корабль-носитель. Я это понял, когда миновал шлюзовую камеру и по пути на стенах коридора заметил знакомые обозначения.