— Что за помещение? Где его нашли? — адмирал вывел на экран монитора схему станции. При упоминании теоретически слепых зон у него ёкнуло сердце, и он насторожился. О том, что не все помещения огромной станции оборудованы системой видеофиксации с распознаванием лиц и происходящих событий, которая в автоматическом режиме, из большого объёма фиксируемой информации, по сложному алгоритму, в режиме реального времени выдает сигнал оператору обратить внимание на происходящее, он знал, но до недавнего времени и попыток абордажа корабля-станции не случалось. А ведь он, его солдаты как раз этой прорехой в системе безопасности и воспользовались, когда брали её под контроль, вот только сделать с этим ничего нельзя. Сажать тысячи операторов в реальном времени просматривать видеокартинку — бессмысленно. Перенастраивать алгоритм отбора для оповещения — тоже.

— Вот здесь, на этой технической лестнице, обозначенной «МТ-34с» у выхода на уровень «Т-17с», — из размышлений адмирала вывел голос дежурного офицера, что указывал на монитор.

— Установили, как давно помер этот нвоск? Может это несчастный случай?

— В сводке сказано, что более двух стандартных часов. И однозначно указано, что его задушили. В добавок из разнарядки известно, что он был не один. Его сопровождал стажёр, но его найти пока не удалось.

— Местные разборки. Странно, что эти нво́ски так всполошились. Ладно. Распорядись, чтобы…

— Адмирал, разрешите, — подошёл второй помощник дежурного офицера, — важное сообщение.

— Что там?

— Начальник дежурной смены пятого РКП докладывает, что у входа, в коридоре идёт бой…

Задняя створка шлюзовой камеры с шипением закрылась, и я занервничал, озираясь. Так легко попасться в ловушку… Ладно бы один, но со мной четверо анторсов и этот шабутной офицер, что после разоружения ни проронил ни слова.

— Офицер-капитан, — подал голос арестованный.

— Что тебе? — ответил вопросом, не скрывая раздражения. Я пытался придумать как выпутаться из ситуации, а тут молчаливый офицер подал голос и мешает думать.

— Нужно приложить коммуникатор к панели или пройти идентификацию по зрачку, но вы пока не занесены в базу данных.

— Коммуникатор сломан. Сам же знаешь, — с интересом повернулся к офицеру, — приложи свой.

— У меня руки связаны.

Жестом приказал его развязать, тем более, все присутствующие нас слышали и понимали.

— Ну и ловкий вы… — растирая руки, говорил трусливый капитан.

— Открывай и обещаю, что попрошу, чтобы тебя сильно не наказывали. Понимаю, что объявлена тревога, все на нервах. Непонятно кто пытается захватить корабль… — говорил пространно, усыпляя бдительность. Как-то слишком мы долго находимся в шлюзовой камере, но не меняется ни давление, ни состав воздуха. Я опасался, что попадём внутрь, а там мало- или ограниченно пригодная для существования окружающая среда.

— Готово, — победно произнёс трусливый офицер и отступил назад.

Гермодвери медленно отъезжали в сторону, и я заметил, что нас встречают.

— Офицер… — удивлённо на нас посмотрел «адъютант». Он стоял в окружении двух солдат и явно не ожидал увидеть нас.

— Мы с разрешения офицер-капитана Новта́ски воспользовались приглашением.

— Офицер-командир Ми́со Шо́ти вас ожидает, но солдатам придётся подождать.

— Хорошо, — ответил и, повернувшись к сопровождающим анторсам, добавил, — ожидайте здесь. Охраняйте задержанного.

— Но здесь нельзя находиться посторонним, тем более вооружённым, — возмутился «адъютант». Он оказался смелее, чем его начальник, но может это из-за того, что находился на своей территории, в окружении солдат и… я действительно не ошибся — помещение пятого РКП оказалось по планировке совсем иным, чем занятый ранее четвёртый и это не только наличие шлюзовой камеры, но и площадь помещения и соответственно планировка отличались. Но, что самое неприятное, этот РКП намного лучше приспособлен для обороны: наличие отсекающего помещения, куда одновременно более восьми вооружённых солдат просто-напросто не влезут, и продуманная для обороны планировка. Мы находились в просторном холле, где имелась стационарная бронированная огневая точка. Название, конечно, земное, но суть понятна — это сооружение из бронелистов в виде башни с бойницами, где по моим прикидкам размещается не более трёх солдат, которая прикрывала узкий, извилистый коридор, а вот что дальше — пока непонятно, но думаю не одно большое помещение, а разделённое на секции, а нас всего-то пятеро…

— Ничего страшного, мои полномочия позволяют находиться здесь как мне, так и моим солдатам, — ответил с умным видом, а сам жестом отдал приказ «Приготовиться!». — Если вы не настаиваете, то они подождут меня здесь.

«Адъютант» колебался. Бросал взгляд то на меня, то на трусливого офицера, но надо отдать должное, последний наконец-то пришёл в себя.

— Бо́днис, всё нормально. Командир отряда усиления имеет право находиться внутри охраняемого нами помещения.

— Но…

— Его личность подтвердим по видеосвязи. И офицер-капитан прав, надо заканчивать препирательства и разобраться в ситуации. Не исключаю, что был неправ, но пусть нас рассудит старший офицер-командир Ми́со Шо́ти — это в его полномочиях и я выполнял его приказ. Всё. Занимайся по распорядку, я сам провожу офицера к командиру.

Извилистый коридор, с одной стороны множество дверей и все они закрыты.

«И как ЭТО штурмовать⁈», — думал, следуя за Новта́ски.

— Нам сюда, — Новта́ски остановился возле самой дальней двери по коридору и нажал на кнопку, как понял переговорного устройства.

— Кто? — послышалось из динамика.

— Офицер-капитан Новта́ски и командир группы усиления офицер-капитан Хова́тис.

— Входите, — послышалось в ответ и щёлкнул электромагнитный замок, одновременно бронированная дверь медленно поехала в сторону.

— Проходите капитан, впереди тамбур. Там только один сможет разместиться, а следующая дверь не откроется пока не закроется эта.

«Вот это я понимаю продуманная система безопасности!», — непроизвольно похвалил противника за проработанную до мелочей охрану РКП. Ладно подобраться к основному входу в РКП трудно, но выполнимо, но вот дальше начинаются танцы с бубнами. Шлюзовая камера при входе с ограниченным и явно малым пропускным числом боевых единиц — это, во-первых. Видимо поэтому отряд Новта́ски так долго собирался, концентрировал силы на рубеже. Во-вторых, при выходе встречает подготовленная огневая точка, сектор обстрела которой вход и бо́льшая часть коридора. В-третьих, все двери закрыты, и они не выглядят хлипкими, что с одного пинка откроешь. В-четвёртых, не удивлюсь, хотя это излишне, что входная группа каждого помещения оборудовано тамбуром, где поместится только один боец.

Как только дверь за мной закрылась и щёлкнул замок, так практически сразу стала открываться следующая дверь. Я приготовился увидеть большое, уставленное специфическими приборами и мониторами слежения помещение, но оно оказалось на удивление небольшим, даже можно сказать маленьким, и скорее походило на кабинет, чем на общий зал контроля и управления.

— Проходите, — произнёс… не знаю, то что передо мной особь мужского пола — это точно, но какую расу он представляет я так толком не разобрал. Слишком сборная солянка на корабле-станции из всяких лога́ндцев, нво́сков, доска́ков, тома́нцев и коха́нцев. Но что он не представитель шнаха́ссов и не гона́к, я определил точно. Слишком этот, на вид, слегка за сорок мужчина смахивал на землянина. Правильные черты лица, естественно светлый, но не бледный или бледно-серый цвет кожи и не скажешь, что в ограниченном пространстве станции отсутствует естественное освещение. А мужественный взгляд, аккуратная стрижка и ухоженная борода ввели в заблуждение. Вдобавок, тёмно-синий мундир привычного покроя с, правда, незнакомыми знаками различия. В первую секунду, когда его увидел подумал, что предстал перед командиром нашего батальона, так он сильно походи́л на него. Но что обрадовало, в помещении оказались одни.