— Они те, кто не утратили связь с прошлым.

— Одарённые — телепаты? — всплыло в памяти воспоминание капитана Глена, что раньше практически все истинно живые были способны к телепатической связи, но со временем, по прошествии поколений потеряли эту особенность. Может, виною стал технический прогресс, может, ограниченность пространства и долгое блуждание в поисках новой планеты, но текущее поколение анторсов утратило эту способность.

— Да, командир-хоск, они телепаты и малый Совет принял решение, если кто-то из Одарённых остался на этой планете в живых, отыскать их и попробовать связаться с Советом расы, что находится на «Штоонссса́р».

— Это возможно?

— Никто точно не знает. Но говорят, что да, Одарённые могли общаться друг с другом несмотря на расстояния… Понимаю, что хочешь задать ещё вопросы, но, командир-хоск, ты же солдат, лучший солдат, кого только мне приходилось видеть, разве не понимаешь, что мы обречены.

Слова генерал-командора меня удивили, но вида я не подал. Впервые от ашш Сошша Хааш я слышал упаднические речи. Нет, это была не провокация, но вот что? Я продолжал молчать, желая услышать продолжение от генерал-командора, и оно последовало.

— Без господства на орбите не выиграть войну. Рано или поздно они построят маяк. Именно его они строят, а если не удастся на этом континенте, то построят на другом. И тогда к ним прибудет помощь, и это будет армада переселенцев, вот тогда и начнётся экспансия. Планомерная, тщательная, с терратрансформи́рованием планеты под нужные им комфортные показатели.

— Так бы поступили вы?

— Не совсем. У нас нет второй и третьей волны переселенцев. Мы первая и единственная, и в этом, и наша слабость, и наша сила.

— Тогда почему помогаете, чуть ли не в первых рядах идёте в бой, а не пытаетесь выжить? — задал провокационный вопрос.

— Я от имени расы дал клятву, и малый Совет её утвердил. А выжить… Ты когда-нибудь пробовал, командир, всю жизнь провести в замкнутом пространстве, когда на тебя постоянно ведётся охота, когда знаешь, что твои дети, внуки никогда не выйдут на поверхность, не увидят звезды, вокруг которой вращается планета, не вдохнут воздух не после сотен циклов регенераций, а свежий. Никогда не почувствуют дуновения ветра… а мы прошли через это, пока не изобрели анабиоз, куда погружают при длительном полёте тела и пробуждают только на короткое время, буквально на несколько лет, чтобы не атрофировались мышцы, и чтобы за такой короткий срок обучиться тому, что пригодится… Сам знаешь когда.

— Я тебя понял, ашш Сошша Хааш и понимаю, что неспроста это мне говоришь.

— Ты прав, малый Совет расы просил довести до сведения командира-хоска эту информацию, чтобы люди готовились к худшему.

— Анторсы с нами?

— Анторсы с хоском, командир. Если прикажешь, мы захватим все подземные убежища и…

— Если меня не станет, кто сможет занять моё место? — перебил генерал-командора, чтобы тот не наговорил ничего лишнего. Я не знал, есть ли в кабинете подслушивающая аппаратура, но будь я на месте Президента, первым делом бы распорядился о её установке, да и пятерых человек приставил, чтобы постоянно слушали, не надеясь на устройства записи. И каждый день докладывали, а может и каждый час.

— Никто. Ты — хоск и это, без сомнений. Ты это доказал неоднократно, а второго на этой планете нет. По крайней мере, нам неизвестно.

— В том числе и для этого разыскиваете Одарённых?

— Ты прав. Ведь не зря Совет расы их отпустил на планету. О многом мы не знаем.

— Я тебя понял генерал-командор.

Ашш Сошша Хааш вышел, а я остался в одиночестве. Что на этой планете хоска больше нет, я был точно уверен. Если не на сто процентов, то на девяносто девять целых девять десятых и девять в периоде процентов. Так что вариант с поиском своего приемника отпадал сразу. Была ещё идея выйти на контакт со шнахассами, представиться им, сойтись один на один, но это моё предложение, когда был приглашён на малый Совет, не только ашш Сошша Хааш, но и все участники отмели сразу, заявив, что это противоречит каким-то их принципам. Я толком не вдавался в пространные, практически на час рассуждения одного из членов малого Совета, но потом и сам понял, что этот вариант не подходит. Сейчас не древние века, когда перед боем сходились один на один по одному бойцу с каждой стороны и выясняли, кто сильнее, а космическая эра, где первоочередное — это господство даже не в атмосфере, а на орбите, откуда практически моментально, за очень короткий срок можно нанести сокрушительный удар по любому объекту на поверхности планеты. Вот только настораживало, что фактически орбитального удара за всё время агрессии шнахассов с их стороны не было. Только единичные случаи, которые не вполне укладывались в тактику ведения космической войны. А вот стратегически, складывалось впечатление, что они хотят как можно больше сохранить нетронутой поверхность планеты. И это мы не знаем, что творится в Мировом океане, да и на других континентах, если быть откровенным, не знаем, что происходит. Может, уже всё, началось активное освоение планеты, а мы тут сидим в подземелье, ожидая чуда.

— Разрешите?

— Да, — ответил, отвлёкшись от размышлений.

— Я только что от Президента, и он план одобрил, — вошёл внутрь министр обороны.

— Не сомневался.

— И я тоже.

— Присаживайтесь, ещё что-то?

— Да и это основное. Мне доложили, что вы, товарищ Бес, хотите возглавить одну из групп. Тренируетесь вместе с общей командой отобранных солдат.

— И вам настучали… — выдохнул я.

— Почему сразу настучали, доложили по форме, как и положено. А кто ещё в курсе?

— Генерал-командор. Мы только что говорили с ним на эту тему. Вы должны были с ним встретиться в коридоре.

— Он-то откуда узнал? — не наигранно удивился генерал.

— От истинно живых. Они практически все выучили язык, по крайней мере, понимают нашу речь.

— Ладно, я этот вопрос уточню и разберусь, чтоб ничего секретного при них не говорили. Так вы вправду собрались на задание?

— Да, — коротко ответил, не желая продолжать разговор.

— Президент высказал недовольство и просьбу, чтобы вы, товарищ лейтенант полномочный представитель, остались в убежище. И для вас есть…

— Послушай, Станислав Юрьевич, — перебил ставшего назойливым генерала, — давай без обидняков. Знаешь, что только что мне рассказал ашш Сошша Хааш? Не знаешь? Что запись не успели прослушать? — видя, как смутился офицер, продолжил, сбавив обороты, — шнахассы строят не ретранслятора, а маяк. Такой большой и мощный маяк, антенной которой станет вся наша с тобой родная планета. И на его сигнал прилетят другие, но это в принципе и так было известно, но главное другое — околоземная орбита.

— Что околоземная орбита? — не понял меня Станислав Юрьевич.

— Орбита вокруг планеты находится в полном распоряжении нашего противника, пусть атмосферных летательных аппаратов мы видели немного, не как у анторсов в период первой фазы вторжения, но орбита за противником, и они до сих пор толком не наносили орбитального удара. А представь, что сегодня или завтра по одной из веток «Метро-4000» ударят лазером или плазмой, даже рельсотрона хватит, если они смогут точно навестись на цель.

— Так глубина залегания…

— Северо-западной ветке это помогло? Они до сих пор заблокированы. И как понял там не орбитальный удар, а стечение обстоятельств, просто попали удачно в слабое место и обрушили многие километры, отрезав от основной ветки, — я повторял информацию, которую услышал на одном из совещаний, и её Станислав Юрьевич уж точно должен был знать, — а орбитальный удар главным калибром стирает горы, делая кратер в эпицентре.

— Что ты хочешь этим сказать? — вновь перешли на «ты». В нашем разговоре постоянно проскальзывало то «ты», то «вы», как-то окончательно я не привык тыкать старшему по званию, да и возраст у Станислава Юрьевича внушал уважение.

— Надо форсировать события. Кстати, академик что-нибудь придумал для защиты от волнового оружия шнахассов?