Лицо я держал ровное. Даже лёгкую скуку в глаза добавил — чтоб он не насторожился.

— Круто, — сказал я равнодушно. — Я на флот хотел, потом передумал.

— Почему?

— Долго из дома. Не моё.

— Это да, — согласился Влад. — Отец раз в год появляется. Мать уже привыкла.

Я подлил ему ещё. Не жалея.

— А сам-то ты как — по его стопам?

— Не-е. — Он мотнул головой. — В политех собираюсь. Отец говорит — флот не тот уже. Раньше романтика, сейчас — деньги. Он и идёт из-за денег. Ну и шмотки, ясное дело.

— Шмотки?

— Ты что, не понимаешь? — Он снисходительно усмехнулся. — Вся «Монтана», «Мартини», очки — это оттуда. Там ящиками можно брать. Кассетники, часы, косметика для матери. Один рейс — годовой оклад инженера. Понял теперь?

— Понял, — сказал я и сделал вид, что чуть-чуть завидую. Ровно настолько, чтоб ему было приятно. — Повезло.

— Не то слово.

Он сказал это как человек, который не понимает, насколько ему повезло. Воспринимает как данность. Я не стал разубеждать.

— Слушай, — сказал я. Будто только что подумал. — А твой отец когда в следующий рейс?

— В мае. А что?

— Да ничего. Просто если бы он в Японии видик посмотрел — я бы купил. Сейчас. Не ждать, пока «у всех будет». Деньги есть.Ему понятно сверху

Влад посмотрел на меня. Уже чуть внимательнее.

— Деньги на видик ?

— Деньги.Понятно дерево.Пока

— Ты же школьник.

— Я работаю, Влад.

Он помолчал. Потом хмыкнул — уважительно.

— Слушай, а ты вообще странный, .

— Мне уже говорили.

— Ладно. Спрошу у отца. Он конкретных мужиков уважает. Может, и сделает.

— Договорились.

Я протянул ему руку. Он пожал. Крепко. Не понимая, что только что мне подарил.

Видик это двойной выхлоп. любой купит.

Лиля до этого сидела тихо — прижавшись к Владу, смотрела в стол. Но я чувствовал: она слушает. Каждое слово.

И вот она подняла голову.

— Игорь.

Голос спокойный. Даже слишком.

— А.

— Тебе зачем видик?

Влад повернулся к ней с лёгким удивлением — не ожидал, что она влезет.

— Думаю,продать — сказал я.

— Это большие деньги.Зачем?

Вот же святая простота,

Я пожал плечами.Как можно ей объяснить что не все рождаются с золотой ложкой во рту.

Она помолчала. Покрутила стакан в пальцах.

— Так зачем?.

Я снова пожал плечами.Зачем мне деньги.? Тут такая мясорубка начнётся — кто готов то выживет. Хотя в Хабаровске, конечно, помягче. Всё-таки далеко от Москвы

-.Готовлюсь к началу кооперативного движения- сказал я усмехаясь

Влад хмыкнул — что-то среднее между смехом и несогласием. Лиля не улыбнулась. Смотрела на меня — не растерянно, как в прихожей. Иначе. Как смотрят на человека, которого думали знать, а он вдруг сказал что-то,

— Ты изменился, — сказала она наконец. Тихо. Не для Влада — для меня.

Я посмотрел на неё.Вот зачем эти высокопарные фразы.Да ты меня и не знала. Мне мешало ее присутствие.Все таки я еще ее не простил, и вот эти вопросы

— Да такой же Лиль– я сухо улыбаюсь -Это жизнь.

Еще один философ твою мать

Она помолчала. Потом добавила — совсем тихо:

— А я в ней где буду?

Я как будто на стену наткнулся.

И поэтому ответил не сразу.

Тебя там нет- спокойно сказал я

Она кивнула. Не обиделась. Просто приняла к сведению.

Влад почувствовал, что разговор ушёл куда-то мимо него. Взял стакан, откинулся на спинку стула, сделал вид, что изучает узор на скатерти.

Лиля ещё секунду смотрела на меня. Потом — на Лену. Лена в этот момент что-то говорила Федьке, смеялась, голова чуть откинута назад. Не смотрела в нашу сторону. Или делала вид.

— Она красивая, — сказала Лиля. Без злобы. Просто факт.

— Да.

— И умная?

Я подумал секунду.

— да.

Лиля кивнула. Медленно. Потом взяла стакан, отпила, поставила обратно.

— Понятно, — сказала она.

— Пахомов, — прошептала Лена, подойдя ко мне и притянув мою голову к себе.

Глаза блестят — не от злости, от любопытства. Коктейль ее сбил.

— Колись.

— О чём.

— Откуда ты всё это умеешь? Бокс, английский учить начал. Теперь ещё и это. — Кивок на ковш. — Ты вообще кто такой, Пахомов?

Я посмотрел в её расширенные зрачки. В них отражалась ночник на столе и он и были бездонные.

— Был похищен инопланетянами, — сказал я серьёзно. — Работал у них барменом. Теперь могу сделать коктейль из чего угодно, включая табуретку.

Она смотрела секунду. Потом засмеялась — тихо, запрокинув голову.

— Инопланетяне, значит.

— Суровые ребята. Много требовали. Зато научили.

Она снова посмотрела на меня — долго. С тем выражением, которое я уже начинал узнавать. Как будто пытается разглядеть в этом Пахомове того старого Игоря, с которым ходила в школу с первого класса. И не находит. И не знает — радоваться этому или нет.

— Когда-нибудь скажешь правду?

— Когда-нибудь.

Она помолчала.

— Ладно. Подожду.

Отвернулась к столу. Взяла огурец, откусила, стала смотреть, как Федя с Мариной кружатся под медляк. Профиль серьёзный. Корона — как обычно, чуть набекрень.

Я покосился в сторону Лили.

Она смотрела на нас. Не на Лену — на меня.

Влад что-то говорил ей на ухо. Она кивала.

Не слушала.

Я вышел на кухню за льдом — коктейль стал теплыйя в ковше, а народ уже требовал добавки.Захожу в зал.

Лена на диване. Рядом один из Шуриков — тот, что обкуренный. В руке у него беломорина забитая , дымится. И Лена тянется. Пальцы у неё уже почти у папиросы— ещё секунда, и возьмёт.

У меня внутри щёлкнуло. Не страх — злость. Да что за хрень куда же тебя тянет малолетка .

Я шагнул через комнату в три шага. Выбил косяк из руки Шурика — он пролетел по ковру, задымился. Шурик заморгал, не понимая, что произошло.

— Ты охренел, — сказал я тихо.

— Игорек, она сама попросила...

— Я тебе сейчас этот косякв глотку забью. Ты кому это даёшь? Ты вообще видишь, кого накуриваешь?

— Да она ж сама...

— Заткнись.

Я поднял руку. Шурик втянул голову в плечи.

— Ты кто такой, — сказала Ленка громко. Голос звенит, зрачки плавают. Коктейль уже догнал. — Ты мне кто, Пахомов?

В комнате повисла тишина. Федя с Мариной остановились. Модерн Токинг долбил в пустоту.

— Лен. Сядь.

— Не сяду. Ты что мне, отец? Муж? Ты мне никто! — Она шагнула ко мне. Слегка качнувшись. — Я что хочу, то и делаю. Поняла? Понял, Пахомов?

— Я понял. Сядь.

— А чего ты за мной бегаешь тогда? Чего ты мне нянька, а? Беги к Лиле своей! Я ж вижу, как ты на неё смотришь! Вот и беги! Что ты со мной-то таскаешься, раз у тебя тут эта сидит в свитере своём голубом?

Краем глаза — Лиля. Смотрит в стол. Щеки красные. Влад рядом делает вид, что ничего не слышит.

— Лена.

— Что «Лена»?! Я Лена! Да! А ты — трус! Ты сам не знаешь, чего хочешь! То целуешь, то дистанцию! То одной, то другой! Думаешь, я не вижу?!

Я взял её за плечи. Крепко. Не грубо — но так, чтоб держалась.

— Всё. Хватит. Поехали.

— Никуда я с тобой не поеду!

— Поедешь.

Она рванулась — слабо, пьяно. Я её удержал.

И тут она обмякла. Вся, разом. Руки повисли, голова упала мне на грудь. Заплакала — тихо, без звука, только плечи дрожат.

— Пахомов... — шепчет. — Пахомов, я домой не хочу...

— Знаю.

— Меня... родители там... с разговорами своими... я не могу сейчас... я пьяная, они меня убьют...

— Знаю, Лен. Знаю.

Федя подошёл. Шёпотом:

— Игорёк, можно в спальнгю. Там кровать, родительская.

— Спасибо.

— Да не за что. Ты её это... убери, пока Шурики ещё чего не подсунули.

Я обвёл глазами комнату. Лиля по-прежнему смотрела в стол. Только один раз, на секунду — подняла взгляд. Встретились глазами. Она тут же отвернулась. НВлад что-то говорил ей. Она кивала.