Дознаватель выбежал в коридор, где уже со всех ног неслись солдаты, направляясь в пятый отсек тюремного корпуса.

— Петрушка, что там? — крикнул он светловолосого паренька, как раз пробегающего мимо.

— Третья руна слетела, — на ходу бросил тот, отдавая честь начальнику.

— Афанасьева позови ко мне! — крикнул Окороков вслед.

— Да вы что, Алексей Николаевич, он же того… — присвистнул Петрушка, крутя у виска.

— А… ну да, — вспомнив прошлый инцидент, произнёс дознаватель. — А кто у нас там сегодня в ночную?

— Белозёров, — ответил парень.

Окороков кивнул и, тяжко вздохнув, потопал обратно в кабинет.

— Алексей Николаевич, а что с заключённым из двенадцатой камеры делать? Может, его перевести?

Дознаватель остановился и, повернувшись к парнишке, удивлённо спросил:

— Он что, ещё жив?

— Так точно, господин начальник! — бодро ответил Петрушка, задорно улыбаясь.

— Ко мне его! Срочно! — заорал Окороков, выпучив глаза.

В кабинете Окорокова пахло жареным мясом и луком. Дознаватель сидел за массивным столом, уткнувшись в тарелку. На ней лежали два пирожка, из которых сочился бурый сок, яичница с толстыми сосисками и кольца колбасы, из которых на стол капали прозрачные капли жира.

Он ел без приборов, зажав пирожок в руке, и чавкал так, будто это было его последнее земное удовольствие. Рядом, на кипе документов, лежала засаленная тряпка, об которую мужчина периодически вытирал пальцы, чтобы снова потянуться за едой.

Николаевич не повернул головы, когда меня втолкнули внутрь. Я стоял, слушая, как он с наслаждением обсасывал каждый палец.

— Ну что, мой гениальный «немаг»? — наконец произнёс дознаватель, откидываясь на спинку кресла и с удовлетворением наблюдая, как я пытаюсь не смотреть на его завтрак. Голос у мужчины был спокойный, ласковый, но в нём легко угадывалась ядовитая усмешка. — Выспался в двенадцатой камере? Тихие там ночки, уютные… Говорят, к некоторым постояльцам даже гости заглядывают. Особенные.

Меня будто окатило ледяной водой.

Он знал.

Он прекрасно знал про Александра Аверина и его ночные визиты. Значит, в эту камеру меня посадили не случайно.

— Отдыхал, господин дознаватель, — ответил я, опустив взгляд и изображая покорного дурачка.

— Рад за тебя. Значит, мозги на месте?

Я не ответил.

Мужчина лениво потянулся к тряпке, вытер рот и бросил её обратно на стол, прямо на какую-то служебную записку.

— А то начальство оценило мою работу по делу «мясника», — он натянуто улыбнулся. — Вот ещё дел подкинули.

Окороков достал из кипы бумаг пару папок и пододвинул к себе.

— Тыры-пыры, разобраться надо. А ты, выходит, теперь как карточный шулер, играющий за меня. Смекаешь?

Внутри всё закипало от этой наглой, сытой самоуверенности. Он не сказал ни слова благодарности, хотя по тому, как дознаватель сейчас разговаривал, было ясно, что «мясника» поймали по моим наводкам.

Выходит, я был для него инструментом. Умной собачкой, умеющей находить спрятанную палку, которую не нашли другие.

Значит, считает меня дурачком, которого легко использовать, так как я немаг. Но ничего, я извлеку из этого выгоду. Сделал глупое и подобострастное лицо.

— Постараюсь быть полезным, господин дознаватель. Очень хочу помочь восстановить справедливость.

Окороков фыркнул, а глазах мелькнуло удовлетворение.

— Вот и славно, — он швырнул мне через стол две тонкие папки. — Для разминки. Кража магического артефакта из лавки и мошенничество с рунными пластинами. Садись за тот столик. И не вздумай ничего портить.

Меня усадили за небольшой стол в углу, а за спиной встал молодой стражник, дыша прямо в затылок.

Я открыл первую папку и включил интерфейс.

Это был не труд гениального сыщика. Это был читерский код. Мой взгляд скользил по фотографиям, документам, протоколам допросов, а зелёными строками в голове тут же всплывали несостыковки.

Вот на фото с местом кражи интерфейс подчеркнул едва заметный след на подоконнике.

[Анализ: отпечатки пальцев не совпадают с владельцем лавки]

Вот в финансовых отчётах всплыла повторяющаяся цифра.

[Анализ: аномалия в последовательности, 98% вероятность подделки]

Я быстро нашёл решения и отдал папки обратно, бормоча что-то невнятное про удачное стечение обстоятельств и очевидные вещи.

Окороков, разбирая очередное дело, лишь бросал на меня удивлённые взгляды.

Но главной моей работой было не это. Пока листал дела, я жадно сканировал всё вокруг. Интерфейс работал, фиксируя данные.

[Сканирование рунного узора: «Имперский герб. Уровень доступа: служебный». Копирование…]

Не забывал я следить и за движениями Окорокова.

Вот он, не прикасаясь, дёрнул рукой, и ящик стола с лёгким щелчком выдвинулся.

[Рунная последовательность: «Телекинез (малый)». Анализ… Копирование: 2%]

Вот он, ворча, ткнул пальцем в остывшую чашку, и от кончика пальца побежала слабая золотистая змейка, заставив жидкость снова задымиться.

[Рунная последовательность: «Термический нагрев». Анализ… Копирование: 4%]

Алексей Николаевич даже не смотрел в мою сторону, его внимание было приковано к бумагам. А я сканировал и копил. Каждое простое заклинание было кирпичиком в фундаменте моего будущего могущества.

Через несколько часов, за которые мне не предложили ни крошки, а только стакан воды, я уже начал понимать социальную структуру этого мира.

Аристократы, купцы, ремесленники, немаги — все проходили передо мной в виде обвиняемых и потерпевших. Я видел, как магия пронизывала всё: от крупных финансовых афер до бытовых краж.

— Ну что, размялся? — Окороков с некоторым злорадством протянул мне новую, уже толстую папку. — А вот это, дружок, посерьёзнее будет. Разбойное нападение на склад рунных кристаллов. Свидетель есть, но молчит как рыба. Никакие уговоры не помогают.

Дознаватель протянул мне папку, которую всё это время листал. Стандартные документы, описание склада, список похищенного… И вот он, протокол допроса свидетеля. Я перевернул страницу и увидел фотографию.

Внутри всё сжалось. На меня смотрел Лютый.

Но не тот озверевший бандит с обрюзгшим лицом, который тащил меня к реке. На снимке был ухоженный мужчина в строгом купеческом сюртуке, с аккуратно подстриженной бородой. Только глаза холодные, свинцовые, полные той же немой ненависти. Это был он.

— Ну? — подал голос Окороков через час. — Есть соображения?

Шанс.

Это был шанс отомстить негодяю, а заодно и выйти на след тех, кто стоял за убийством барона, за которого меня приняли.

Я сделал вид, что внимательно изучаю дело.

— Здесь всё не так сложно, господин дознаватель, — сказал я, указывая на описание места преступления. — Посмотрите на способ проникновения. Взлом был точечным, профессиональным. А вот здесь, в показаниях сторожа, говорится, что нападавших было трое, и один из них, самый крупный, отдавал приказы. Сравните рост и телосложение со свидетелем… и вот с этой старой сводкой на розыск рецидивиста по кличке Лютый, — я ткнул пальцем в доску, полностью завешанную корректировками.

Окороков сравнил фотографии, и его лицо расплылось в довольной ухмылке.

— Ну надо же… — он прищурился, глядя на меня с новым, хищным интересом. — А ты и впрямь карточный шулер. Так и быть, проверим твою удачу.

Дознаватель отдал какие-то распоряжения и ещё больше расплылся в улыбке, когда узнал, что данный свидетель, оказывается, находится в его учреждении.

Иван Фёдорович Рытько привели в кабинет, когда за окном уже начало смеркаться.

Он выглядел спокойным, почти скучающим, пока не заметил меня.

Я видел, как глаза мужчины сузились, как напряглась шея, будто он втянул голову, будто змея перед ударом. Ненависть исказила его цивильное лицо.