Чтобы организовать исход из зацикленной библиотеки, понадобилось как следует продумать формацию. Одно дело — когда двое идут рядом, лучше если держатся за руки, или один на спине у другого. А вот чтобы вывести большой отряд, потребовалась собственная магия, объединяющая каждого участника вокруг ключевых фигур, а их — вокруг меня. Таким образом даже кольцо не могло разорвать нашу цепь и раскидать дуллаханов, егерей и рыцарей Авалона по бесконечности этажей. Я начал подъём, сформировав запрос на выход и постаравшись сфокусироваться на фигуре Галахада, но подсознательно раз за разом возвращался к Пенелопе.

То, что мы разделились, в итоге привело к одному из прорывных открытий. От вызова вечных замков на диалог в дальнем зове до общего собрания — один шаг, и совсем небольшой. Но и эта радость оказалась омрачена. Я не просто вернул девушку в её родной замок, я нёс за неё определённую ответственность. В каком-то смысле выступал старшей фигурой, защитником, ментором. И стоило так нелепо отвлечься…

— Вик. Кажется, мы пришли.

Негромкий голос Анны вывел меня из раздумий — но что-то в нём звучало странно. Вокруг явно был не первый этаж, а очередной незнакомый, кардинально отличающийся от всех, виденных ранее…

Во-первых, именно здесь оканчивалась винтовая лестница.

Во-вторых, стены плавно сужались кверху, переходя в крышу — самую вершину библиотеки, «официальный» восьмой этаж. Самый высокий, многоярусный и наполненный книгами под завязку.

В-третьих, я осознал свою ошибку — к несчастью, банальную донельзя. Кольцо не могло вывести меня к Пенелопе не только потому, что та выбралась из ловушки. Просто если идти вниз, даже в зацикленном пространстве, невозможно попасть на самый верхний этаж.

Леди Пенелопа фон Дэммерхайн бесстрашно стояла напротив отвратительного чудовища, когда-то очень давно бывшего хранителем этого места. Она не заметила нашего прибытия, хотя ни я, ни мои спутники не пытались идти бесшумно. Может, потому, что нас разделяли несколько ярусов. А может, потому, что за её спиной вместо пустых стражей и заступников покачивались готовые к бою выродки и другие твари.

Либо возможности Тотенбунда резко выросли за последние несколько часов, либо что-то здесь было не так.

Бывший библиотекарь издал утробный рёв, раскатившийся по всему этажу, и бросился в атаку.

Далеко не все загрязнённые комнаты требовали сражения для очищения, и далеко не все загрязнённые слуги обращались в чудовищ. Многое зависело от их психического состояния и стажа службы, способности сопротивляться неумолимому времени и беспросветному одиночеству.

Кто-то сохранял рассудок, потеряв человеческий облик, кто-то — наоборот. Одних сводил с ума недостаток привычной работы, других — её избыток. К примеру, бывшая библиотекарь Полуночи, а нынче верховный маг Лита, пребывала в загрязнённом состоянии порядка двух сотен лет, но не потеряла ни разума, ни врождённой жизнерадостности. Глава тайной службы Рудольф терпел полную тысячу лет, внешне стал монстром, сохранив внимательность и острый ум. А вот старый механик, сотворивший Адель или элементаль, хозяйничавший в литейной, обезумели безвозвратно, без шансов на переговоры и возвращение в строй.

К несчастью, случай с хранителем библиотеки Сумрака относился именно к таким. В нём скорее угадывались отдельные человеческие черты, чем силуэт целиком — искажённый, исковерканный, кое-как собранный воедино из рваного пергамента, пыльных переплётов и чёрной плесени. Сверху и спереди угадывалась голова, огромная и нелепая, с лицом дряхлого старика, рот которого открывался подобно книге. Металлические скобы вместо зубов, тонкие страницы на месте языка и нёба, дрожащие от рёва чудовища. Из конечностей — единственная рука о шести пальцах, вцепившаяся в пол когтями, острыми, как ножи для резки бумаги. Тулово — нечто среднее между извилистым телом червя и спрессованной грудой бумажного мусора.

Впрочем, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, скорости библиотекарю было не занимать. Мгновение назад эта пергаментная нечисть находилась метрах в десяти от Пенелопы, а теперь уже нависала над ней, оскалив зубы-скобы и замахиваясь шестипалой дланью.

«Метаморф» начал привычно менять моё тело, подготавливая к прыжку, переходящему в полёт. Ничто не помешает мне перескочить через пару ярусов, оттолкнуться снова и добраться до верхнего в считанные секунды. Хозяйка Сумрака не блистала в ближнем бою, но и новичком её было не назвать — продержится какое-то время, особенно со своей новой командой поддержки. А там уже разберёмся, что к чему.

Краем глаза я заметил, как Ян и Мелинда тоже примеряются к рывку наверх. Нас троих там вполне хватит, а остальные успеют…

Но не успел никто.

Верхний этаж библиотеки изменился столь же стремительно, как перемещался его хранитель. Книжные шкафы словно выросли из пола и тут же рванулись ввысь, выгнулись, смыкаясь над нами в своеобразный купол. Из них посыпались книги, десятки, сотни книг, и половина из них распахнула широкие пасти, высунула наружу длинные тонкие языки. Мимики-фолианты, которых я в Полуночи не видел уже около года, в Сумраке чувствовали себя как дома, и однозначно планировали сражаться за свои привилегии. Они обрушились на наш отряд под прикрытием книгопада, налетая с неожиданных сторон и пытаясь вцепиться во все незащищённые места.

К несчастью для зубастых книг, им противостояли не залётные мародёры, а профессиональные войска из двух вечных замков, усиленные рыцарями Авалона и целым живым драконом. Доспехи егерей Полудня уступали дуллаханским, но они мигом организовали оборону, не подпуская к себе ни единого мимика за счёт града арбалетных болтов. У остальных нападающих дела шли и того хуже — единственными целями без тяжёлой брони оказались: Анна, Мелинда и я сам. Пары выстрелов из Райнигуна и одного презрительного движения Штернклина хватило, чтобы сразу десяток летающих фолиантов лопнули в воздухе, разлетаясь на ошмётки бумагоподобной плоти. Остальные беспорядочно отлетели назад, передумав связываться.

А вот плохие новости для нас состояли в том, что быстрый способ добраться до верхнего яруса оказался закрыт. Ян с досадой зарычал — свой суточный запас пламени он потратил, пытаясь выбраться из кольца, и теперь не мог расчистить дорогу.

Значит, придётся прорываться по старинке.

— Все наверх! — рявкнул я. — Леди Пенелопа должна выжить!

Мордред коротко кивнул, развернулся и бросился вперёд, прямо на перегородивший проход книжный шкаф. Тот выглядел вполне солидно, прочно, и на его изготовление явно ушло не какое-то паршивое ДСП, а цельные доски. Одного тарана плечом от рыцаря Авалона хватило, чтобы несчастная мебель разлетелась в щепки, открывая широкий проход для всех желающих. Первыми за Мордредом последовали мы с Мелиндой, за нами — все остальные, организованно отбиваясь от всё ещё не угомонившихся мимиков.

Минута, чтобы добраться до лестницы на следующий ярус — напролом, сквозь завалы настоящих книг и тварей, притворявшихся книгами, сквозь новые и новые книжные шкафы, безуспешно пытающиеся заслонить нам дорогу. Книги было жалко, но ситуация не давала возможности аккуратно пробраться, не повредив местной коллекции. Масштаб ущерба можно оценить и после заварухи.

На втором ярусе нас атаковала уже вся доступная мебель — столы для чтения вставали на дыбы, перебирая в воздухе заострёнными ножками, стулья взлетали в воздух, раскручиваясь с бешеной скоростью, а в центре образовался полноценный бумажный смерч, обстреливающий отряд чернильницами и пишущими принадлежностями. Анна едва увернулась от увесистого бутылька, пролетевшего на волоске от её виска, но оставшийся за ним чернильный след щедро окрасил половину головы ведьмы в насыщенно-фиолетовый цвет.

Давненько я не видел её настолько разъярённой.

Анна шагнула вперёд, выбрасывая левую руку со слегка неестественно вывернутой кистью в направлении смерча. Багрово-чёрное пламя жадно накинулось на бумагу, пожрав её быстрее, чем огонь зажигалки — тополиный пух. Смерч сдулся, оставшееся содержимое из стекла и кости неприцельно разлетелось по сторонам, не причинив отряду вреда, а наш авангард из неуязвимых авалонцев уже перемалывал на мелкие щепки взбесившуюся мебель.