Я медленно выдохнул, осознавая всю цепь последствий.

— Правильно понял, что если дом примет меня, то я получу права на имя, титул и имение?

— Да, ты унаследуешь род Соловьёва по праву крови.

— Но если я выйду из тени, то стану мишенью для тех, кто уничтожил настоящую семью Соловьёвых.

— Мишенью, которая сможет дать сдачи, — мрачно заметил Александр. — В отличие от безродного, которым ты являешься сейчас. У немага нет ресурсов. У барона они есть. И этот портал… мой учитель говорил, что это пространство «между». Магия, творимая внутри, не оставляет следов в нашем мире. Они не смогут найти меня там.

Я кивнул.

Логика была железной.

— А твоя магия? — спросил я Степана. — Если за Александром могут идти по следу, то почему твоя помощь у тюрьмы и вылазки в город не привели стражу к нашему порогу?

Степан кротко усмехнулся.

— Я не маг из знатного рода, мальчик. Мои дарования — второстепенны, — он закатал рукава, показывая татуировки школы земли и ремесла. — Я не мечу мощными потоками энергии как представители знати, — он кивнул на Александра. — Я… вплетаюсь в существующую ткань мира. Моя магия — это шёпот на фоне их крика. К тому же, я использую артефакты, а не внутреннюю силу. Их след рассеивается быстрее и не имеет уникальной родовой подписи. Я — инструмент. А инструмент не пахнет.

В его словах не было ни капли сожаления, лишь констатация факта. Это был солдат, идеально понимающий своё место на поле боя.

— Значит, решено. Проверим эту теорию, — я поднялся, чувствуя прилив сил.

Александр встретил мой взгляд и медленно, будто через силу, кивнул.

Сон был беспокойным. Я постоянно ворочался, думая о своём будущем в этом мире. Если завтра всё получится, возможно, мне удастся легализоваться как барону. Или остаться немагом, отбросом общества на всю оставшуюся жизнь.

Сомнения мучали меня как никогда. В прежней жизни мне приходилось выживать благодаря кулакам и бесконечному корпению над учебниками. Мы с сестрой были детдомовскими, и это клеймо преследовало нас с самого рождения.

Я быстро понял: чтобы избавиться от предвзятого мнения окружающих, недостаточно уметь драться. Нужно научиться думать головой. Анализировать, просчитывать варианты развития событий на несколько шагов вперёд.

Сейчас же передо мной стояла совсем другая задача: положиться на волю случая. Что, если портал не признает меня хозяином? Тогда весь наш план полетит чертям под хвост. А я останусь обычным немагом. Я не мог просчитать вероятность исхода и от этого мучился ещё больше.

И стоило только провалиться в сон, как чья-то рука начала тормошить меня за плечо.

— Дмитрий, подъём, — услышал я спокойный голос Степана.

Открыл глаза. В хижине стоял густой, непроглядный мрак, лишь сквозь щели в ставнях пробивался лунный свет.

Слуга был уже одет и собран.

— Пора. До рассвета два часа. Это наше окно.

Я кивнул, с трудом разлепляя веки, и поднялся. Кости ныли от вчерашних тренировок, но общая разбитость сменилась нервным, бодрящим напряжением.

Предстоящая вылазка была похожа на сложное тестовое задание с нулевой документацией и непредсказуемыми багами.

Александр уже ждал у выхода, кутаясь в тёмный плащ. Я молча вышел наружу. Воздух был на удивление тёплым, пахло не морем, а хвоёй. Слабый ветерок дул со стороны леса. На северо-востоке только-только начинало светлеть, у горизонта лежала тонкая полоска цвета увядшей сирени.

Летняя ночь на севере была обманчива. Темнота, на которую я рассчитывал, длилась от силы несколько часов.

Угловатый автомобиль Степана стоял заведённый, тихо урча. Слуга бесшумно откинул дверь, и мы забрались внутрь.

Стержень с рунами уже был вставлен в панель, и стоило только водителю закрыть за собой дверь, как автомобиль бесшумно тронулся, тихо скользя по ухабистой лесной колее. Минут через двадцать мы выехали на пустынную загородную дорогу.

Степан сидел неподвижно, его взгляд был прикован к темноте впереди, но я чувствовал, что он видит гораздо больше, чем обычный человек.

— Поместье Соловьёвых, — начал он без предисловий, — «Золотые ключи» расположено в двадцати верстах от города, на мысу, омываемом с трёх сторон морем. Подступы с суши защищаются хорошо.

— Мы будем подбираться с воды? — зевая поинтересовался Александр. — Что-то мне не очень хочется мокнуть без возможности подогреть себя магией.

— Нет, по суши через забор, — старик хитро прищурился. — Есть у меня там одна лазейка. Проберёмся через лес, а выйдем в парке прямо у главного дома.

— Погоди, Степан, а разве портальные врата у Соловьёвых в имении?

— В имении, ваше благородие, они же древний архангельский род. Их сюда наместниками ещё Пётр Великий поставил, но род со временем одряхлел, потеряв былое влияние. Но портал, по легендам, у них знатный.

— А что из себя представляет этот портал? — уточнил я.

— Древний, очень древний. Говорят, он стоял там ещё до основания города. Соловьёвы лишь обустроили вокруг него свою резиденцию. Он связывает наш мир с личным измерением рода. Неким тайным пространством, созданным для уединения, хранения реликвий и потаённых знаний.

— И этот портал настроен исключительно на магическую сигнатуру наследника? — мне нужно было понять всё до мелочей.

— Да. Кровь и дарование. Замки на нём отпираются только рукой прямого потомка. Попытка любого другого мага войти… — Степан выдержал многозначительную паузу, — будет крайне болезненной.

— А для меня?

Степан оценивающе посмотрел на меня.

— Твоё появление, — он замялся, — оно невероятно и, можно сказать, практически невозможно. Ты своего рода аномалия. Копия без магии. Если моя гипотеза окажется верна…

Александр не выдержал и громко хмыкнул:

— Гипотеза. Звучит так, будто мы на лекции в магической академии, а вдруг мы откроем ящик Пандоры?

На это Степан лишь пожал плечами.

— А что именно не поделили семьи? — перешёл я к следующему ключевому вопросу. — Из-за чего началась вражда между родами Соловьёвых и Авериных? Ты говорил что-то о территории.

Александр вздохнул, глядя в тёмное окно.

— Ресурсы. Вражда всегда из-за ресурсов. На границе наших владений было… месторождение. Не драгоценных камней в привычном понимании, а алмазов.

Я удивлённо поднял бровь.

Природные алмазы, а уж тем более синтетические, в промышленных масштабах шли отнюдь не на безделушки. В моей памяти всплыли образы алмазных буровых коронок, вгрызающихся в асфальт, и схемы микропроцессоров на алмазных подложках, где главным был не блеск, а теплопроводность, в пять раз превышающая медную.

Алмазы дробили в порошок для шлифовки, использовали в квантовых сенсорах и для создания невероятно острых скальпелей, но это там, в моём мире. Здесь же во главе стояла магия. Зачем нужны огромные буры, если их мог заменить маг?

— Ювелирка — это, конечно, прибыльно, но…

Я замер на полуслове, когда Степан, не отрывая взгляда от дороги, достал из внутреннего кармана сюртука небольшой бархатный мешочек. Он развязал шнурок и с небрежным видом вытряхнул содержимое на свободное сиденье.

Я ахнул.

Это были алмазы. Но не те мелкие бриллианты, что я видел в витринах ювелирных магазинов. Самый маленький был размером с пуговицу на моей рубахе, а самый крупный — с две фаланги мизинца. Камни лежали грубой, неограненной россыпью, но даже в полумгле салона в их глубине играли и переливались холодные искры.

— Не верю… — прошептал я и, не удержавшись, взял самый крупный. Он был тяжёлым и прохладным на ощупь. Я, как дурак, попытался сжать его, проверить на прочность, но ничего, конечно, не вышло. Затем, движимый внезапным порывом, я провёл ребром кристалла по металлической ручке двери. Раздался неприятный скрежет, и на ручке осталась глубокая царапина. Алмаз же был невредим.

— У вас в мире они… меньше? — с лёгким удивлением в голосе поинтересовался Александр, наблюдая за моими манипуляциями.