Как выяснилось вскоре, варианты были.

В извилистом коридоре я потерял его из виду, но продолжал упрямо следовать вперёд, активировав «Взгляд библиотекаря», чтобы не пропустить потайные ходы. Вскоре я достиг ещё одного зала, по размерам заметно уступающего «дворцовому», но несущего столь же важную роль, если не важнее.

В этом идеально круглом пространстве, на выверенном расстоянии друг от друга, стояли десятки, сотни дверей. Цвета, материалы, стиль и размеры — всё разнилось, не найти двух похожих. Только вели эти двери не в другие помещения межпространственной лачуги, а далеко за её пределы — буквально в другие узлы. Порталы, не слишком-то и замаскированные, огромное их количество. Зал вращался вокруг себя в разных направлениях, двери проносились друг мимо друга, что сильно осложняло проход.

По крайней мере, осложняло в теории. Для тех, кто хотел пройти по своей воле.

— ПРОЧЬ, жалкие псы!! Прочь, не сметь! Я разорву вас в клочья, я вырву ваши сердца! Я вырву… ааргкх!!

Крик Альхирета, полный ненависти и страха, оборвался на уже привычном хрипе. Зал с дверьми прямо-таки кишел моими старыми знакомыми — гончими пустоты. Первый слуга Пожирателя ослаб до такой степени, что упустил атаку с двух сторон сразу — и пока он пытался отвадить незваных гостей с одной стороны, кое-кто пробрался к нему незамеченным.

На моих глазах с десяток гончих уцепились в Альхирета, игнорируя его сопротивление и усугубляя раны, и с силой затащили в одну из открытых дверей. В следующий миг она захлопнулась и отправилась вращаться дальше, сменившись новой, ещё одной, из другого, третьего ряда.

Зал дверей продолжил своё движение под торжествующий вой тварей Наблюдателя, которые только что лишили меня законной победы.

Я всегда считал себя достаточно спокойным человеком. Не пацифистом, но и не тем, кто легко нарывается на конфликт. Драться, конечно, умел, и в юности случалось применять умение на практике, а уж как пригодилось в Полуночи — слов нет. И всё-таки, проблемы я обычно пытался решить словами, и лишь когда других вариантов не оставалось, вступал в бой.

Но мало когда в жизни меня разбирала такая чистая, незамутнённая, раскалённая добела злость, как сейчас.

Гончие пустоты не были настоящими животными. Эти магические существа, по словам Асфара, подтверждённым Мастером, воплощали неизбывную жажду пустоты, метафизического вакуума за пределами узлов великой паутины. Жажду, облечённую в плоть одним из трёх «Легендарных Забытых» заклинаний. Но, несмотря на отсутствие биологических мозгов, ума гончим вполне хватало — особенно когда за ними стояла воля Северина фон Умбракрона. Они никогда не забывали того, на кого однажды охотились. Не забывали, с кем могли справиться, а где пришлось отступить.

Не забывали, скольких из них я не просто прикончил, а скормил «Печати Пожирателя».

Со стороны зрелище могло показаться даже комичным — несколько десятков весьма внушительных тварей размером с матёрого волка вдруг начинают одновременно пятиться от входа в зал, откуда на них наступает одна-единственная фигура. В боевой форме «Зверя» я выглядел вполне грозно, но эта стая только что без труда справилась с Альхиретом, пусть и ослабленным после тяжёлого боя. И всё-таки, они отступали, толкаясь, огрызаясь и беспорядочно натыкаясь на двери-порталы. Потому что «Печать Пожирателя» тоже ничего не забывала. Ядовитая горечь фиолетовой плоти, металлический привкус сердцевин гончих — я вспомнил это в тот же миг, просто смотря на тварей со стороны.

Бешеная злость, подпитанная сверхъестественным голодом — адское сочетание. Я бросился вперёд, издавая рык столь ужасный, что он заглушил весь совокупный вой десятков гончих. Треть оравы всё-таки рванула мне наперерез, в отчаянной попытке провернуть тот же манёвр, что и с Альхиретом ранее. Зубы в вывернутых наизнанку пастях имелись с обеих сторон, и достаточно острые, чтобы прокусить шкуру оборотня. А вот с артефактного доспеха они соскальзывали, если не обламывались — не спасала даже магическая природа. И пока гончие толпились, безуспешно пытаясь найти щель в Вирмборде и столь же безуспешно стараясь сбить меня с ног, я хватал одну за другой и разрывал напополам! Одна сердцевина за другой, антрацитово-чёрная, пульсирующая и невыразимо отвратительная на вкус — но наделяющая совершенно особенной силой против межпространственных чудовищ.

Я был непобедим — высшее звено пищевой цепочки в одном отдельно взятом зале. «Печать Пожирателя» снабжала меня полной информацией о количестве гончих — пятьдесят семь — их сильных и слабых местах, хитростях и эмоциях. Большую часть этой информации я знал заранее, и в основном она напрямую трансформировалась в искусство боя, позволяла мне играть роль раскалённого ножа в бруске сливочного масла. Но другая часть относилась к тому, кто гончих сюда направил — просто потому, что столь могущественное колдовство впитывало немалую часть личности творца. Так уже было однажды, во время путешествия по башне Вечности, когда Наблюдатель наслал легион гончих, чтобы задержать меня на месте.

Тогда мне удалось забраться в его голову, но без заметной пользы. Всё равно, что заглянуть в яму к разъярённому тигру, чтобы убедиться — да, это действительно тигр, и он сожрёт тебя при первой возможности. Зато теперь возможность появилась уже у меня — не просто почувствовать эмоции своего врага или даже прочитать мысли, а вычислить, где он скрывается. В каком закутке пустоты бывший хозяин Затмения обустроил своё логово, рядом с Межпредельем или где-то с другого краю? Откуда он шепчет в уши своим сторонникам, откуда наносит удары?

И что самое главное — куда эта сволочь утащила другого моего злейшего врага, когда я его ПОЧТИ ДОБИЛ⁈

Я всегда считал себя спокойным человеком — до тех пор, пока не превращался в машину для убийства гончих пустоты, действующую на границе безумной ярости и отточенных инстинктов. И даже неплохой план добраться до Наблюдателя через его посланников сформировался скорее автоматически, подстроившись под навязчивую идею сожрать каждую из тварей без остатка.

Спустя непродолжительное время эта идея в полной мере дошла и до гончих — тогда они окончательно бросились врассыпную. Одни спасались сквозь открытые двери-порталы, не обращая внимания, безопасная за ними среда или нет — всё лучше, чем здесь. Другие бежали вглубь дома и наружу, надеясь на милость родственного им места. Третьи рвали на части своих собратьев и даже самих себя, просто чтобы не оставить мне шанса сделать это первым. За какую-то минуту зал, забитый до предела фиолетовыми волчьими телами, опустел, залитый ядовитой кровью и усеянный фрагментами тел. Я прошёлся по нему, тяжело ступая и принюхиваясь к смраду, что поднимался в воздух. Если не считать гончих, сбежавших в соседние помещения, это пространство было от них зачищено. Вылавливать же каждую по отдельности займёт слишком много времени, и от пяти-шести новых сердцевин откровение не придёт.

Будем работать с тем, что есть.

Следовало поставить погоню на паузу. Дождаться моих друзей и союзников — убедиться, что они не пострадали, особенно Нелли. Выслушать флегматичный совет Асфара, посмотреть на их лёгкую перебранку с Мелиндой. Выдохнуть, вдохнуть, и лишь после этого отправляться преследовать хитроумного врага. Новые данные из недр гончих следовало как следует обмозговать, в идеале — перенести на бумагу, и на основе мыслей и бумаг составить единственно верный план действий. Такой, что Рудольф бы благосклонно кивнул и вежливо сказал, что лорд Виктор наконец взялся за ум.

Следовало сделать всё это — но одновременно меня всё ещё душило бешенство. Оно подстёгивало, злилось, что гончих не осталось. Оно требовало действовать немедленно, по горячим следам!

А ещё, несмотря на контринтуитивность ситуации, именно оно подсказывало мне, как добраться до Наблюдателя.

Среди сотен дверей, различающихся по цветам, материалам, стилю и размерам. Среди дверей открытых и закрытых, движущихся и застывших. Среди порталов, ведущих в миры знакомые и незнакомые, я отыскал именно тот, что направит в нужное место. Скромная на вид деревянная дверь со сползающей синей краской, треснувшая круглая ручка. Заперто, но это как раз решаемый вопрос. Как там говорил Мастер? Сим ключом можно открыть нужную дверь, если сперва её отыскать?