– Здесь нет водопровода, поэтому все моются в бане – специально отведенном месте, которое нагревается при помощи печки. От печки нагревается и бак с водой.

– И после этого набирают ванну?

Еще один изучающий взгляд, и Буря сказала:

– Нет, там нет никакой ванны. Набираешь воду в таз – горячую из бака, холодную из ведра, – смешиваешь до нормальной температуры и моешься.

– Но… это не очень удобно…

– Переживешь как-нибудь.

Омарейл вздохнула. У нее было еще несколько вопросов, но Буря так странно смотрела на нее, что принцесса не решилась задать их.

Вместо этого она ушла к себе в комнату и почти два часа нетерпеливо ожидала готовности загадочной «бани». Она почти уснула, когда в дверь постучали. Это был Даррит.

Несмотря на предложение войти, он так и не перешагнул порог ее комнаты, вместо этого из коридора сообщил:

– Все готово. Вы можете идти.

Она кивнула, оставшись задумчиво стоять на месте.

– Вам нужна помощь?

Она кивнула еще раз. Он жестом предложил ей следовать за ним.

Баня оказалась небольшим деревянным срубом, стоявшим чуть в стороне от дома. Даррит открыл низкую дверь и вошел в узкое помещение с лавкой.

– Здесь вы можете переодеться. Вот это – для вас. – Он указал на аккуратно сложенное полотенце.

Внутри приятно пахло горящими дровами, теплым деревом и травами: крапивой, чистотелом, тысячелистником.

Даррит дал рекомендации по смешиванию воды и посещению парной и ушел. Омарейл почувствовала себя растерянно и глупо. Судя по тому, как тепло, даже жарко было в основном помещении, находиться там следовало без одежды – этот момент Даррит обошел в своих объяснениях, а она постеснялась спросить. Если какие-то сомнения на этот счет и имелись, то они развеялись, стоило Омарейл открыть дверь парной. В крохотной комнатке было невыносимо жарко. Чуть постояв в ней, она решила, что погрелась достаточно. Побоявшись, что при такой температуре могут начать плавиться волосы, она вышла обратно в основное помещение. Теперь ей показалось, что там было вполне комфортно.

Омарейл не вполне поняла, зачем Даррит показал ей, где был веник, она не собиралась подметать. Да и зачем вымачивать его в тазу? У нее в комнатах стояла метелка, которой она, бывало, пользовалась, чтобы не ждать слуг, и сухой подметать всегда проще. Решив не заострять на этом внимание, она сосредоточилась на мытье.

После стольких дней в пути водные процедуры, какими неудобными они бы ни были, доставили удовольствие. Вновь оказавшись в предбаннике, она чувствовала себя другим человеком. Однако одежда оставалась грязной и надевать ее теперь совсем не хотелось.

Омарейл какое-то время растерянно смотрела на неаккуратную кучу, пытаясь сообразить, как все это почистить. Она слышала о том, что одежду сушили перед тем, как вернуть в шкафы, а это означало, что для чистки ее следовало намочить. Наконец, она предположила, что одежду можно было помыть, как волосы. Набрав воды в таз, она скинула туда все, кроме плаща с мехом – тот просто не поместился. Взяв мыло, она начала натирать им мокрые тряпки. Затем пришлось слить не один таз, чтобы прополоскать их. И в тот момент, когда последняя, теперь уже прозрачная порция воды была вылита на пол, Омарейл поняла, что помимо мокрой одежды и одного сухого плаща, у нее ничего не осталось.

Сев на скамейку, она готова была расплакаться. В этот момент в дверь постучали и по ту сторону раздался голос Мая:

– Мираж, у тебя все в порядке? Даррит волнуется.

Она издала нервный смешок.

– Да, все в порядке, – ответила она, стараясь звучать равнодушно.

Повисла пауза.

– А ты не могла бы уже закончить и выйти? Мы тоже хотим помыться.

Омарейл закусила губу.

– Да, да, конечно… – И когда уже послышались удаляющиеся шаги, она проговорила: – Просто у меня небольшая проблема.

Судя по шагам, Май вернулся к двери.

– Э-эм, какого рода проблема? – явно смущенный, уточнил он.

Омарейл оглядела разложенную на печке одежду и все же объяснила, в чем было дело. По ту сторону какое-то время царила тишина, затем Май рассмеялся. Рассмеялся от души, так искренне и открыто, что Омарейл не смогла обидеться на него. Вместо этого она тоже рассмеялась. Ситуация действительно была до смешного нелепой.

– Я схожу за подмогой, – сообщил он и удалился.

Через некоторое время в дверь опять постучали. На этот раз это была жена хозяина «Лондрара», она принесла Омарейл темно-серое платье из шерсти. Длинное и простое по крою, оно плотно сидело на фигуре, лишь подол расширялся книзу как колокольчик. Нижняя одежда Омарейл успела подсохнуть на горячей печке, а вот брюки и сюртук оставались влажными, поэтому платье она приняла с благодарностью. Накинув плащ, она добежала до основного здания постоялого двора. Там, в тесной таверне сидели все ее компаньоны.

Чувствуя, что гордость была уязвлена, Омарейл скинула плащ и приняла независимый вид. Буря, Пилигрим, Даррит и Май посмотрели на нее, но никто не вздумал смеяться.

– Тебе идет это платье, – безмятежно заявил Май. – Ты просто как принцесса.

Омарейл не смогла скрыть улыбку.

Когда она села за стол со всеми, перед ней появилась миска с похлебкой из овощей.

– Надеюсь, вода еще осталась? – уточнил Май, громко прихлебывая суп.

Омарейл перевела на него напряженный взгляд.

– Я не знаю… я не думала об этом.

Май застонал.

Воды все же хватило на всех, но Омарейл об этом уже не узнала. Утомленная долгим путешествием, сытая простым ужином и, наконец, ощутившая привычный комфорт хорошей кровати, она уснула, стоило ее голове коснуться подушки.

Все утопало в тумане. Река, деревня чуть вдали, горы. Даже соседних построек постоялого двора «Лондрар» не было видно из окна комнаты Омарейл. Все было белым, будто мир потонул в стакане молока.

Принцесса спустилась к завтраку – все еще в платье, хотя ее сухую одежду принесли к ней в комнату накануне вечером. Тогда же она заплатила хозяйке, чтобы оставить наряд себе: ей требовалась одежда на смену.

Даррит и Пилигрим пили чай. Буря, по их словам, уже позавтракала и вышла на прогулку. Омарейл снова взглянула в окно – идти гулять в такой туман мог только сумасшедший.

– Она не может находиться взаперти, – пояснил Пилигрим, отламывая ломоть хлеба от большой буханки. – Несколько часов в помещении, и она начинает сходить с ума. Но не думай, она не заблудится. Ты можешь выкинуть ее в открытое море, и она найдет путь домой.

Омарейл чуть улыбнулась. Она уже слышала, как другой человек говорил о другой девушке с такой же смесью антипатии и восхищения. Она чуть склонила голову набок.

– Необычные эмоции вы испытываете к Буре, Пилигрим…

Тот издал сердитый рык.

– Вот за это не люблю вас, эксплетов, – рыкнул он, громко поставил на стол пустую чашку и в несколько шагов покинул таверну.

– Неужели тоже пошел гулять? – задумчиво произнесла Омарейл. – Не могу представить, что заставляет их идти на улицу в такое время… Почему ты так смотришь на меня, Даррит?

Порой она сожалела, что эксплеты не могли прочесть эмоции друг друга.

Он чуть сощурил глаза и долгое время просто продолжал молча рассматривать ее. Омарейл неторопливо намазала хлеб маслом, совершенно точно зная, что он слышал вопрос, и ответил бы, если бы хотел.

– Я совсем не так представлял вас, – сказал, наконец, он, и на ее вопросительно поднятую бровь продолжил: – В моем воображении принцесса Омарейл всегда была небесным созданием, окруженным всеми благами цивилизации. Не скажу, что много думал об этом, и все же в моей голове был образ изнеженной барышни, воспитанной на классической литературе, вечерами пишущей натюрморты маслом и музицирующей на фортепьяно. Я не думал, что вы избалованы, скорее предполагал, что вынужденная изоляция сделала вас… далекой от реального мира. И сейчас я ожидал бы от вас истерик, недовольства бытовыми условиями, жалоб на трудности и длительность нашего путешествия. Наконец, простого проявления усталости. Но вы… вы совсем другая.