Я сделал жест, подзывая к трону ключевых слуг.

— Надо срочно подготовить замок к обороне, — негромко сказал я, когда они приблизились. — Все доступные ресурсы. Сколько у нас готово оружия из драгестола?

— Хватит на тысячу бойцов. — отозвалась Луна.

— Мой отряд вернулся?

— Час назад, — спокойно сказала Кас. — Все невредимы и готовы к бою.

— Драконы — наша главная ударная сила. Накормили?

— Обижаете, Вик! — пискнула Кулина.

— На травмы, болезни и проклятия тоже проверили, — мягко улыбнулась Терра. — Но всё-таки хотелось бы знать, против кого будет сражаться Полночь?

— Против Северина фон Умбракрона, также известного, как Наблюдатель.

Первоначальный план предполагал заманить Наблюдателя в Затмение, сыграв на его старых ностальгических чувствах. Но тогда ещё ни Мастеру, ни мне не было ясно, чем кончится наш собственный поход. После того, как седьмой замок передала мне силу, прослойка «нормальности» вокруг её стен лопнула, впуская заждавшийся хаос. Я оставил ей часть силы источника, тонкую нить для поддержания жизни, но это было едва заметно. По башням и стенам зазмеились глубокие трещины, Затмение распадалась на глазах.

Бессмысленно было удерживать её пустую оболочку целой. Только вот и Наблюдатель к ней не заявится, поскольку мёртвые руины не представляют ценности ни для кого.

С другой стороны, месть — ничуть не худшая мотивация. Я знал, что у него есть собственная армия, и гораздо более опасная, чем генетический сброд, что бросал в бой Альхирет. Возможно, я одолею и Наблюдателя, и всех его телохранителей, если заявлюсь к нему в логово напролом. Но останутся ли после этого силы отыскать Шар'Гота, и понять, как забрать у него музыку высших сфер?

Я ненавидел то, что приходится подставлять Полночь под удар, превращать её в приманку и ловушку одновременно. Рисковать своим драгоценным замком и всеми, кто нашёл здесь свой дом. Но это был наш лучший шанс, единственный шанс добиться хотя бы крохотного перевеса на чаше весов судьбы. Это понимали все, кто сейчас выходил на стены Полуночи. Все, кто отозвался на её зов и готовились сражаться за неё — невзирая на конец света.

Вышел и я — на сей раз не отправляясь лично в жилище Альхирета на осколке Межпределья. Достаточно было всего-то послать туда небольшое магическое послание, содержащее выразительный отпечаток проведённого мной ритуала вперемешку с поглощённой сутью Затмения. Я убедился, что «посылка» проникла в нужную дверь, а, следовательно, была доставлена по адресу.

Ответ последовал так быстро, будто я отправил сообщение в мессенджере, которое только и ждали с другой стороны. Адский грохот, прокатившийся над всей Полуночью, едва складывающийся в осмысленные слова:

— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ⁈ ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОИМ ЗАМКОМ?!!

Несмотря на ожесточённое противостояние, мне было не так уж много известно о Наблюдателе.

Впервые о нём упомянула Полночь, в своей обычной легкомысленной манере, но с заметной ноткой тревоги. На тот момент тот же Шар'Гот её беспокоил меньше — видимо, на правах лиха, которое всё ещё крепко спит. Следующее пересечение случилось уже в Авалоне — когда удалось расследовать схему трёхтысячелетней давности, в результате которой был уничтожен Рассвет, а Заря впала в затяжную кому. Даже тогда улики против Наблюдателя были косвенными, скорее на уровне догадок. Равно как и во время возвращения Бертрама, уж слишком своевременно получившего ресурсы для воскрешения.

Личность и силы Наблюдателя вскрылись позже, когда он попытался прикончить меня, Асфара и Кулину во время путешествия в башне Вечности. Северин фон Умбракрон, лучший ученик Мастера и последний хозяин Затмения. Энергия готового к запуску родового проклятия поглотила его и выжала досуха, превратив в первого из живых мертвецов. Первого носителя и распространителя собственного проклятия — проклятия нежити. Северин оказался отделён от своего замка, их дороги разошлись, но цели, как ни странно, всё ещё совпадали. Избавиться от других вечных замков, проложив дорогу Шар'Готу для беспрепятственного пожирания великой паутины.

Наблюдатель получил своё прозвище за то, что о нём едва догадывались даже многие Знающие. Он действовал из глубочайшей тени, из пустоты между узлами, редко вмешиваясь и почти не оставляя следов. Эпизод с Зарёй и Рассветом должен был принести ему совершенно невообразимое могущество, но, благодаря вмешательству Мордреда, дело не удалось довести до конца. С тех пор бывший хозяин Затмения дёргал за ниточки отдельных марионеток, лишь изредка демонстрируя свои настоящие возможности.

Но сейчас, похоже, я отдавил ему самую больную из всех мозолей.

Как и во время прошлой атаки, разрушившей башню Вечности, Наблюдатель начал с неба. Грохот его ненависти нарастал до тех пор, пока над Полуночью не разверзлась зияющая алчная пасть пустоты. Лита со своей командой с тех пор тщательно выстраивали дополнительную магическую защиту, а я подключился к её резервам наравне со своим замком. Из разлома вниз потянулся не один, а сразу семь чёрных смерчей — любит символизм, гад.

Мы уже знали, что смерчи напитаны такой разрушительной силой, что способны развеять даже Покров — сильнейшее из известных в истории защитных заклятий. Подход Литы строился на иных принципах: не прямое отражение, а помехи, не позволяющие атаке достичь цели. Формула Северина, безусловно, отличалась от принципов наведения ракет, но некоторое сходство имелось. Шум стоял такой, словно небо натурально рухнуло на землю, когда нити семи смерчей вгрызлись в твердь Полуночи, оставляя страшные раны.

С той поправкой, что лишь один из них угодил на территорию замка — неподалёку от одной из южных стен. Часть стены обрушилась, во внутреннем дворе остался здоровенный оплавленный кратер, как от падения метеорита, но эти повреждения можно было восстановить за неделю максимум. Остальные шесть промазали — какие-то ближе, какие-то дальше, но все за пределами крепостных стен. Вода в реке Тишине моментально вскипела, вверх рванули столбы раскалённого пара. Лес тяжко застонал, в двух местах вспыхнули очаги пожара.

И всё же, последствия могли бы оказаться куда ужаснее.

Я, Лита, Кас, Анна, Зури, Альжалид и Фахар, Лаахиза и Хадриан стояли на вершине башни Вдохновения, готовясь к перенаправлению новых атак. Но их не последовало — по крайней мере, в виде чёрных смерчей. А вот рана на небе и не думала закрываться, нависая над нами, как олицетворённое знамение злого рока.

— Сдался? — с подозрением спросила Лита. — Так просто? Ни за что не поверю!

— Не сдался, — поправила Анна. — Оценивает силы.

Она была права — и передышка длилась совсем недолго. В тех местах, куда угодили разрушительные вихри, возникли сгустки зловещего тумана, порождающие стаи гончих пустоты.

Гибкие фиолетовые тела рванулись во все стороны — несколько десятков в пределах видимости, ещё какое-то количество скрывалось за деревьями. Немало, но и не слишком много — с таким количеством я бы спокойно расправился в одиночку, даже до ритуала поглощения силы. Впрочем, быстро стало ясно, что колдовские твари и не претендовали на звание ключевой ударной силы.

Они открывали ей дорогу.

Вывернутые наизнанку пасти разверзлись до предела, до невозможных углов. Они впились в саму ткань реальности, с треском разрывая её на лоскуты! И уже сквозь открывшиеся прорехи в мир Полуночи шагнули солдаты армии Наблюдателя.

Разрозненные группы воинов и магов, отличающихся по доспехам, вооружению и форме. Отряды тяжёлых латников перемежались застрельщиками с дротиками, одетых лишь в набедренные повязки, копейщиками в стёганых кафтанах, пращниками и аркебузирами, за которыми с видимым трудом шли сгорбившиеся фигуры в тёмных балахонах. Люди, альвы, крылатые, множество незнакомых мне рас — все вперемешку. Они смотрелись неряшливо, а от того — обманчиво некомпетентно.

Но хаос был лишь иллюзией, прикрытием, навязывающим неверную оценку. Теперь я видел дальше и глубже, видел, откуда Наблюдатель набирал своё войско. Многие тысячи лет он следил за войнами на бесчисленном количестве миров — и вытягивал к себе тех, кто согласился заключить сделку. Проклятых, забытых, оказавшихся на грани, но всё ещё лучших из лучших. Из тех, что способны сходить на прогулку в ад и вернуться назад, став лишь злее. Все они были мертвы, навеки скованы проклятием нежити, но от того не растеряли ни боевые, ни магические навыки.