Вскинул руку в его сторону, наслаждаясь тем, как тело низкорослого скрывается в магическом коконе. Но мне было этого мало. Я хотел ещё. Больше маны, больше заклинаний.

— Барон, что с вами? — вдруг услышал я голос ребёнка.

Виктор. Он смотрел на меня большими глазами, полными ужаса. Что я вообще делаю?

Словно ледяной поток холодной воды обрушился на меня, возвращая ясное сознание. Но зелья Степана больше не было. Нужно попытаться остановиться самому.

Я стоял посреди кабинета. Огонь вокруг меня медленно гас, сменяясь струйками чёрного едкого дыма, поднимавшегося от моей кожи. Сила уходила, обнажая чудовищную пустоту, усталость и боль.

За спиной Виктора я увидел бледное лицо Самарского.

— Барон, вы победили? — спросил он.

Я кивнул, обессилено опускаясь на пол.

— Что вы теперь будете с ними делать? — разглядывая светящиеся коконы, спросил он.

— Отвезу на допрос! — буркнул я и, заметив на полу валяющийся «испанский сапог», добавил. — С пристрастием!

Я откинул крышку багажника. Внутри, скрючившись в неестественной позе, лежал Фёдор Никитич Сельдев. Тряпичный кляп раздувал его щеки, шёлковый платок впился в углы рта. Его глаза, широко распахнутые, поймали свет далёкого фонаря. В них не было ни высокомерия, ни самодовольства. Только немой ужас.

Закинул в багажник связанное тело Рыжего, помощника Оракула. Сельдев замер, с испугом наблюдая, как я бросаю бандита к нему. Взгляд заказчика скользнул по наёмнику, и по глазам купца было видно: в нём что-то надломилось.

Когда я загрузил второго бандита, пространство для Сельдева сократилось до нуля. Он начал биться в панике.

Последним был Оракул. Впихнуть его оказалось самой сложной задачей. Места уже не было, но везти преступника с собой в салоне я не собирался. Уж лучше только багажник чистить, чем ещё и салон.

Упёрся плечом в бок убийцы, надавив всем весом. Сельдев, прижатый ко дну и краю, издал тонкий писклявый звук. Пришлось буквально запрыгнуть на груду тел, присесть на Оракула, чтобы продавить тело вниз и захлопнуть крышку.

Из щелей багажника донёсся сдавленный животный вой, полный паники.

Я обтёр кровавые ладони о брюки. В голове пронеслась шальная мысль: «Инвентарь переполнен. Квестовые предметы: заказчик один, исполнитель один, громилы два. Требуется разгрузка в безопасной локации».

Улыбнулся и полез за руль.

Небо на востоке стало свинцово-серым, когда я подъезжал к «Золотым ключам». Пробирался окольными дорогами, просёлками. Едва машина заехала на территорию, как навстречу выскочил Вениамин. Он был в одном исподнем, взгляд метался по мне, испачканному в крови, грязной машине, а ещё к багажнику, откуда доносился приглушённый, но отчаянный гул.

— Ва-ваше благородие! Всё в порядке? — заикаясь, произнёс он.

— Цел, Веня, — мой голос прозвучал хрипло. — Открывай ворота в ангар. Быстро.

Вениамин кинулся к пристройке, где находился телепорт, и открыл створки. Я въехал в ангар и сделал то, о чём давно втихаря мечтал: проехал на авто через портал.

В первых лучах восходящего солнца мой перепачканный автомобиль выглядел здесь абсолютно инородным, как артефакт из будущего.

Тишину форпоста разорвал громкий лай Гая.

За ним последовал скрип открывающейся двери казармы, топот ног. На пороге застыли Степан с тростью в руке и Александр, оба помятые, с взъерошенными волосами, но готовые применить магию.

Они увидели «Ласточку», меня и боевая готовность на миг сменилась недоумением. Из багажника донёсся отчаянный стук.

— Дмитрий? — голос виконта сорвался. — Что за чертовщину ты учудил?

Я вышел из авто, и друзья увидели окровавленную одежду.

— Со мной всё хорошо, — поспешил успокоить, обходя машину.

Взялся за крышку багажника и открыл с дурацкой улыбкой на лице.

— Сюрприз!

Друзьям открылась картина, достойная самого мрачного гротеска. Багажник был битком набит людьми. Они лежали вперемешку, как дрова, связанные, с кляпами во рту. Одежды перепачканы кровью, слюной и, кажется, мочой. Глаза тех, что в сознании, вылезали из орбит от ужаса.

Александр замер. Его взгляд впился в лицо Сельдева, потом медленно пополз к лицу человека, который лежал сверху — Оракулу.

Щёки Александра затряслись. Он сделал шаг вперёд.

— Это… — он прошептал. — Это кто такие?

— Фёдор Никитич Сельдев, — отчётливо произнёс я. — Купец первой гильдии, который имел неосторожность нанять Оракула для ликвидации моего знакомого, купца Самарского.

— И что? — Саня смотрел на меня с непониманием.

— И то, дорогой мой друг, что в момент заключения сделки они хвастались, что в ликвидации семьи Соловьёвых был замешан именно Оракул со своей бандой. Ну не мог же я дать им разгуливать на свободе, пока ты спал.

Александр явно не услышал конца фразы. Он смотрел на Оракула, и в его глазах вспыхнул огонь ненависти.

— Он, — сказал Александр тихо. — И теперь он здесь.

Друг явно ещё находился в шоке, а, может, не до конца проснулся. Степан пришёл в себя первым:

— Вытаскивайте их, живо. Дмитрий, расскажешь на ходу.

Пока мы с Александром вытаскивали и волокли пленников, я коротко донёс суть: трактир, подслушанный разговор, «Тихий кокон», зелье Степана, похищение. Потом битва в доме купца.

Мы затолкали преступников в погреб, что служил когда-то ледником. Помещение было сырое, с тяжёлой дубовой дверью.

— Здесь, — буркнул Степан. — Гай!

Пёс подошёл, его мощная грудь оказалась на уровне лица сидевшего у стены Сельдева. Купец вжался в камень. Гай просто опустился на пол напротив пленников, уставившись на них, не моргая. В янтарных глазах вывертня светился неподдельный интерес хищника.

— Он смотрит, — сказал я громко. — Если сделаете лишнее движение — будет кусать. Не убивать, просто кусать. Понятно?

Гай словно понял, что надо продемонстрировать пасть с зубами, и широко зевнул, показывая, что в этот рот при желании может поместиться целая голова.

Сельдев закивал так часто, что, казалось, череп отвалится. Оракул, пришедший уже в сознание, молчал.

Степан вытащил два пузырька.

— А ну пейте, — сказал он, давая каждому по половине.

— Что это? — уточнил я.

— Да то же зелье, что ты им дал. Пусть эффект сохранится ещё немного.

— Как тебе это удалось? Они же все сильные маги! — спросил Степан, когда мы вышли. — А если правильно помню, то Оракул вообще один из сильнейших менталистов в империи.

— Они люди, — пожал я плечами. — У людей есть привычки и слабости. Вот одной я и воспользовался.

— Какой?

— Желанием жить, — улыбнулся я.

Оставив Гая охранять у двери, мы собрались в столовой. Муму выставлял на стол остатки вчерашних пирогов, что передавала Марфа, а Саня ходил из угла в угол, словно в попу ужаленный зверь. Я начал более детальный рассказ.

— Их показания, — не дослушав до конца, опять вскочил Аверин. — Память Оракула. В ней должно быть всё: имена, лица, детали.

— Ага, — довольно кивнул я, — а ещё узнаем, кто стоял за этим наёмником и кто подставил тебя.

— Да, да. Это железно. Это снимет с меня все обвинения!

— Успокойся, Саша, — сухо сказал Степан. — Показания под пытками в имперском суде — ничто. А память… Достать её — проблема.

— Достану, я смогу! — резко обернулся виконт. — Залезу в его голову и вытащу оттуда всё!

— Ты с ума сошёл? — Степан ударил тростью об пол. — Это же Оракул! Его разум — это крепость, заминированная ловушками! Да он в два раза сильнее тебя!

— А я что? — уверенно выпалил виконт. — Я — Александр Аверин. И мой разум — не крепость. Он — шторм. И я сломал куда более сильные барьеры. Тем более, — Саша посмотрел на меня, — у меня будет помощник. Мой друг Дима, который однажды уже вышиб меня из собственного сна потоком защитной магии.

Я хмыкнул. Идея была безумной, но я готов её поддержать.

— Степан, ты прав. Признания — ничто. Нужны образы, факты из памяти. И Оракул единственный, у кого они есть, — сказал я.