Степан долго смотрел на нас, словно взвешивая нашу решимость, потом наконец кивнул.

— Возможно, мне удастся повысить шансы на успех, — старик задумчиво встал и подошёл к своим склянкам.

Несколько минут там стоял, передвигая пузырьки и что-то бубня себе под нос, потом решительно повернулся к нам.

— Приготовлю вам два отвара. Один — «Щит разума». Второй — «Туман в сознании». Его вольём Оракулу. Он ослабит волю и сделает защиты более вязкими.

— Да, — уверенно сказал виконт, — так у нас точно всё получится, а с Димиными защитами от ментальных атак так и подавно.

Полдень.

Лучи солнца падали на связанного Оракула, освещая его бледное, покрытое испариной лицо. Он дышал глубоко, веки подрагивали.

Я с Димой выпил «Щит разума». Отвар обжёг горло ледяным огнём, а потом по телу разлилось ощущение полной защиты.

Степан влил Оракулу «Туман в сознании». Тот закашлялся, его глаза прояснились, но в них не было силы, только растерянность и усталость.

— Начинаем, — сказал Степан. — У вас есть время, но постарайтесь уложиться за пару часов. Потом действие эликсиров ослабнет.

Сели напротив бандита. Александр положил ладони на виски Оракула. Я — руку на плечо Александра. Закрыл глаза.

Разум бандита был неприступной крепостью. Защитные стены из чёрного отполированного льда и стали уходили далеко ввысь. Очень странное сочетание.

Александр атаковал буквально сразу же.

Его сознание обрушилось на эти стены как арктический шторм. Ледяные вихри выли, царапая сталь. Телекинетические удары били в одну точку с методичной яростью. Стены дрожали, по ним бежали паутины трещин. Но они держались.

Оракул был мастером. Его защита не просто сопротивлялась, она адаптировалась. Трещины зарастали новым, более прочным льдом.

Я не вмешивался.

Наблюдал.

Мой интерфейс сканировал структуру и видел в этих защитных механизмах алгоритмы.

Мозг тестировщика искал баг.

Уязвимость.

И нашёл.

Совершенство системы было её слабостью. Она была создана для отражения атак магов — структурированных, осмысленных, мощных. Но я был уверен, что система развалится, стоит мне только завалить её мусором из моего мира, точно так же, как в первую встречу с виконтом. Но теперь я знал, что это оружие может служить не только для защиты, но и для нападения.

Я начал атаку, постепенно наращивая натиск из хаотичной свалки информационного шума прошлой жизни.

Первой пошла реклама. Навязчивые джинглы, въевшиеся в подкорку на десятилетия.

«Сбербанк — всегда рядом!»

«МегаФон — будущее зависит от тебя!»

«Не тормози — сникерсни!»

Потом — спам. Обрывки писем.

«Увеличьте свой мужской потенциал!»

«Ваш аккаунт в опасности!»

Отрывки диалогов из фильмов и игр, вырванные из контекста.

«Я твой отец!»

«Доверься мне.»

«Это… прекрасно.»

«Пахнет корицей!»

Оракул дрогнул. Его идеальные алгоритмы столкнулись с иррациональным. Защита мага пыталась проанализировать угрозу, классифицировать, найти противодействие.

Но как классифицировать бессмысленный шум?

Рекурсивные петли начали давать сбой, пытаясь создать защиту от синего трактора.

Я почувствовал, как часть внимания Оракула дрогнула и обратилась внутрь, пытаясь локализовать мой вирусный код.

Александр, уловив этот миг слабости, изменил тактику самым неожиданным образом.

В ментальном пространстве, среди бушующего шторма, материализовался образ.

Синий трактор.

И этот трактор, весело подпрыгивая на колёсах, поехал прямо на чёрную ледяную стену.

А из его динамиков, громче рёва бури, зазвучала бесячая песня:

«По полям, по полям, синий трактор едет к нам! У него в прицепе кто-то песенку поёт!»

Это был гениальный ход. Александр не просто скопировал образ, который увидел у меня, он вложил в него часть собственной энергии.

Стена треснула с оглушительным грохотом. Оракул в реальности вздрогнул всем телом. Его защита дала глубокую трещину.

Менталист попытался контратаковать, перенаправив всю мощь на источник этого безумия — на моё сознание.

Но там он наткнулся на мой внутренний «антивирус».

То, что он там увидел, не было защитой мага. Там не было барьеров. Это был хаос в чистом виде. Какофония из сотен телепередач, обрывков новостей за 20 лет, гула метро, скрипа открывающихся дверей. Атака убийцы утонула в этом океане информационного мусора, не найдя ничего, за что можно было бы зацепиться.

А синий трактор между тем не останавливался.

Александр усилил воздействие.

Теперь тракторов было три.

Пять.

Десять.

Они ездили кругами, напевая. К ним присоединились другие призраки моего прошлого: «Голубой вагон бежит, качается», «В лесу родилась ёлочка» в джазовой аранжировке и последняя капля — «Бегу по тропинке, в голове ля-ля-ля!»

Крепость сознания Оракула трещала по швам. Его воля, отточенная годами, его профессиональная гордость — все это разбивалось об абсолютную глупость происходящего.

В реальности Оракул забился в привязях. Из его горла вырвался сдавленный стон. Потом другой. Глаза бандита закатились, по щекам потекли слёзы: не от боли, а от бессилия.

В ментальном пространстве раздался крик.

ХВАТИТ! УБЕРИТЕ ЭТО! КАКОЙ ТРАКТОР⁈ КАКАЯ КОРОВА⁈ ОТСТАНЬТЕ!

Стены рухнули с тихим жалким хрустом разбивающегося хрусталя.

Я ВСЁ СКАЖУ! ВСЁ! ТОЛЬКО ОСТАВЬТЕ МЕНЯ! БОЛЬШЕ НЕ НАДО! НЕ НАДО!

Александр немедленно сменил тактику. Атака прекратилась.

На месте ледяной крепости осталось лишь открытое, израненное пространство памяти. И тишина, нарушаемая затухающим эхом песенки: «ля-ля-ля…»

Мы добились своего.

Воля врага была сломлена.

Теперь убийца открыт.

Воспоминания хлынули неупорядоченным потоком. Александр, дрожа от усилия, стал их фильтровать, искать нужное.

Образы были резкими, отрывистыми, лишёнными эмоций Оракула. Для него это был отчёт о выполненной работе. Сухой, технический, чудовищный в своей простоте.

Ночь. Поместье «Золотые ключи». Тишина.

Команда из шести человек. Движения отлаженные, беззвучные. Без лишних слов.

Взлом магической защиты задней двери особняка. Не разрушение, а аккуратное, почти хирургическое отключение. Руна «Тихий кокон» в увеличенном масштабе окутывает весь первый этаж, гася любые звуки и вспышки магии.

Внутри. Барон Григорий Соловьёв выходит из кабинета в халате. Увидев чужих, он не кричит. Его рука инстинктивно тянется к медальону на груди — артефакту. Не успевает.

Быстрый, едва уловимый удар сгустком ментальной энергии в горло. Тихий хрип. Падение. Мозг отключён прежде, чем тело коснулось пола.

Жена барона, Елена, выбегает из спальни. В её глазах не страх, а ярость волчицы, защищающей логово. Она поднимает руки, на пальцах вспыхивают защитные кольца. Её атака — столб ослепительного сконцентрированного пламени — растворяется в «Тихом коконе», не оставив и следа. Оракул делает едва заметное движение пальцем. Женщина хватается за грудь, её лицо искажает гримаса острой, разрывающей боли. Елена падает, не успев издать ни звука. Остановка сердца. Чисто.

Дети. Девочка-подросток лет семнадцати, с мамиными глазами, полными уже не ярости, а животного ужаса. Она пытается загородить собой маленького брата, мальчика лет трёх, прижавшегося к её спине. Она что-то кричит, бросает в нападающих тяжёлую хрустальную вазу. Ваза замирает в воздухе в полуметре от цели и аккуратно, бесшумно опускается на ковёр. Оракул смотрит на детей пустым нечеловеческим взглядом. Два точных импульса в мозг. Они моментально засыпают. Навсегда. Лица сохраняют последнее выражение: страх у девочки, недоумение у мальчика.

Чистая работа. Без лишнего шума, без следов борьбы, без эмоций. Убийство как высшая форма ремесла.

Выход из особняка. Затем поезд и встреча в городском саду на фоне античных статуй и аккуратно подстриженных деревьев. Человек в длинном тёмном плаще, лицо скрыто искажающей поле магической пеленой. Виден только знак, проецируемый им в воздух: стилизованная печать в виде алмаза, рассечённого на три части молнией. Стерильный, безличный, ужасающий символ.