У самой земли, возле основания башни, по кладке медленно зазмеилась первая трещина.

— Вик!

Время трескалось и рассыпалось вокруг меня, неотъемлемое от физического пространства башни. Осколки, обломки, целые пласты проносились мимо, исчезая в непроглядной тьме, пока я отчаянно цеплялся за ускользающее ощущение реальности. Вокруг больше не было ни Наблюдателя, ни его гончих, но легче от того не становилось. Совсем как тогда, в Йхтилле, без возможности затормозить и взять ситуацию под контроль. В тот раз меня «поймал» Асфар, поймает ли кто-то в этот?

— Вик, вернитесь!

Ориентир всё-таки был — голос, пробивающийся из-за круговерти хаоса. Родной, милый, звучащий, как огонь в очаге, и пахнущий ароматной похлёбкой, ожидающей на столе после долгого дня. Если бы я и в самом деле был Вальтером фон Харгеном, или хотя бы Бертрамом фон Харгеном, для меня эти вещи не несли бы ни малейшей ценности. Но один из несомненных плюсов сохранения человечности — ощущать счастье от небольших, по сути, вещей. Любить, не задумываясь над несоответствиями.

— Вик…

— Я здесь, Кулина. Я здесь, счастье моё.

Казалось бы, я покинул лабораторию совсем недавно — не больше часа назад по внутренним часам. А вот если судить по интерьеру — прошло не меньше пятидесяти лет, причём за эти годы комната успела многое пережить. Мебель рассохлась и разваливалась на глазах, стены треснули по всей длине, в полу зияли чёрные дыры. Я оглянулся с нарастающим ужасом, но тут же выдохнул — Асфар и Кулина выглядели такими же, какими я их оставил. Разве что несколько замученными, но вряд ли с меня самого сейчас можно было рисовать портреты. Магический круг со Знаком в центре, как ни странно, тоже уцелел, пусть и светился заметно слабее. Одна из рун на стене погасла, когда сквозь неё пробежала новая трещина, но Кулина тут же оказалась рядом и подправила рисунок.

А в следующий миг она уже была около меня, чуть не задушив в объятиях. Слаймы не умели плакать — но её эмоции не нуждались в дополнительной расшифровке.

— Живой! Живой, живой!!

— Я бы тоже тебя обнял, поверь, — раздался откуда-то издалека меланхоличный голос Асфара. — Но, если ты не слайм, сейчас ходить по полу… не вполне безопасно.

Мне потребовалось секунды три, чтобы осторожно высвободить лицо из тех мест, куда его вжали, не отстраняя при этом Кулину.

— Ты же левитировал недавно. Разучился?

— Не разучился. Только вся концентрация уходит на то, чтобы удержать здесь всё от развала. Тоже, как понимаешь, есть опыт.

Словно в ответ на его слова, потолок издал глухой каменный стон, и сверху посыпалась крошка. Я вспомнил, как башни Йхтилла рушились одна за другой и непроизвольно сглотнул.

— Мы почему-то не перенеслись на «якоре» вместе с вами! — зачастила Кулина. — Асфар пытался наладить связь, но там вообще не пробиться! А потом всё задрожало, будто землетрясение, но откуда тут землетрясение⁈ А вы всё не просыпались, я вас звала, и мы удерживали круг сколько могли…

— Госпожа Кулина описала всё весьма точно. Добавлю только, что ошибка была не с нашей стороны. Более того, именно плетение и Знак сейчас в основном скрепляют континуум вокруг.

— Не с нашей, — проворчал я. — С моей. Недооценил врага. Наблюдатель вычислил наше местоположение и нанёс удар в настоящем — по башне Вечности.

За пять минут, что ушли на сжатый рассказ, ситуация не слишком изменилась к худшему. Но, судя по резко помрачневшему лицу Асфара, всё ещё было впереди.

— Признаться, я надеялся, что проблема локализована на текущем участке, — медленно сказал он. — Тогда мы могли попросту дождаться тебя и сместиться в безопасную зону, или же вернуться к началу.

— Теперь не выйдет?

— Нет. Если вся структура трещит по швам, любое перемещение на расстояние от пяти тысяч лет и более обратит комнату в пыль.

— Даже если я поддержу тебя с подпиткой?

— Даже если нас напрямую подключат к силовой точке мироздания. Разницы никакой.

— Может, пойдём маленькими шажками? — предложила Кулина. — По тысчонке лет за раз?

— В таком случае нам придётся делать перерывы после каждого прыжка. Минимум — сутки личного времени, максимум — несколько месяцев. С необходимостью постоянной подпитки круга.

— Насколько глубоко мы нырнули? — спросил я. — Приблизительно.

— Судя по моим прикидкам и твоему рассказу — мы в районе двухтысячного года по летоисчислению Полуночи. Хозяева уже начали враждовать, но ещё способны на совместные ритуалы.

Девять или десять тысяч лет назад. Разом переместиться в настоящее не выйдет, а если двигаться постепенно, у нас попросту не хватит сил. Внутренние ресурсы у меня и Асфара огромны, но подпитка круга выжирает их с рекордной скоростью. Если при этом дополнительно придётся удерживать распадающуюся на куски башню, мы попросту иссякнем на полдороги.

Можно было понадеяться на Полночь — что та «подхватит» башню в настоящем как полноценную часть себя, и удержит от распада. Но шансы этого были невелики, поскольку за путешествие во времени отвечала именно суть аномалии. В лучшем случае, замок получит третью библиотечную башню без выкрутасов, а вот мы втроём по-прежнему останемся во вневременной ловушке.

Наблюдатель идеально рассчитал момент для удара. Отвлёк внимание атаками послабее, даже позволил получить ценную информацию о своей персоне, чтобы добыча заглотила крючок поглубже. Ещё и Мастер сказал, что я «почти его нашёл», только, как говорили в моём детстве — «почти» не считается.

Или же всё-таки считается?

— Мастер жив, — пробормотал я. — Уже жив с точки зрения нашего пути и ещё жив, если смотреть из прошлого.

— Значит, с ним можно связаться? — с надеждой спросила Кулина.

— Вряд ли, — качнул головой Асфар. — Он сам вышел на связь с Виком, но лишь чтобы сказать, что диалога не будет. Из чего можно сделать вывод — в этот период он болен, в плену или под действием чар.

Я вспомнил Мерлина, разрубленного на части и разбросанного по всему Авалону на пару тысяч лет. Не знаю, возможен ли такой сценарий с Мастером, но Асфар был прав — наш кратковременный диалог не предполагал продолжения. Моему собеседнику не хватило сил даже на полноценное предупреждение об опасности. И он, и Наблюдатель были уверены, что я не выберусь из этой западни.

Но вот он я, а также Кулина и Асфар — всё ещё живые, и даже не обессиленные. Драться здесь не с кем, дорога назад отрезана, но один вариант у нас всё-таки остался.

Из недр башни Вечности прокатилась волна дрожи, угрожающая разметать лабораторию по камешкам. Бледное лицо Асфара побледнело ещё сильнее, я стиснул зубы и настроился на волну магического круга, щедро вливая силу. Стало резко холоднее, но дрожь вокруг улеглась и оранжевый свет не угас.

— Если мы не можем вернуться, — негромко сказал я. — Погружаемся дальше. До следующего «якоря».

Я ожидал, что Асфар будет сомневаться, Кулина — задавать вопросы, но они просто кивнули, принимая моё решение как данность. Мастер не просто считался величайшим чародеем в истории, он был первым специалистом по магии времени. Мне до сих пор оставались неясны многие аспекты нашего общения, и, вероятнее всего, яснее не станут. Но даже если мы не найдём у него помощи по вопросу рассыпающейся башни, то получим другие, не менее важные ответы. И найдём способ вернуть хотя бы их в известное нам настоящее.

Влить энергию, стабилизировав плетение. Сфокусироваться. Настроиться на течение времени. Довериться Знаку.

Изъявить свою волю.

Воздух пах пылью и бензином, но гораздо сильнее — недавно прошедшим дождём и яблоневым цветом. В роще рядом с нашим первым домом росли дикие яблони — в таком количестве, что по осени почти невозможно было там прогуляться, не наступив на мелкое упавшее яблоко. Зато поздней весной аромат стоял потрясающий — насыщенный, лёгкий и сладкий, разносящийся на всю округу, окутывающий дома и дворы, перебивающий обычные запахи города. К вящему удовольствию тех, кто эти дома и дворы населял.