— За силу надо платить! — прозвучали в памяти слова того благодетеля. Нет, не благодетеля — дьявола.

Битва за битвой. Кровь за кровь. Дни сливались в недели, недели — в месяцы, месяцы — в годы. Молодой полу‑дракон уже не помнил, когда в последний раз спал спокойно. Когда ел не на бегу. Когда просто… отдыхал.

Ему хотелось лишь одного — чтобы всё это закончилось.

Шли века.

Он стоял над телом сестры, и мир вокруг словно вымер. Ни ветра, ни шороха, ни даже биения собственного сердца — только безмолвная, ледяная пустота.

Её глаза были закрыты. Руки, всегда такие тёплые, теперь лежали неподвижно, бледные, словно выцветшие от холода. На щеке — едва заметный синяк. Мелочь. Почти незаметная рана. Но она стала последней.

Он опустился на колени, сжимая её ладонь. Холодная. Слишком холодная.

— Прости… — прошептал он, и голос дрогнул, рассыпаясь на осколки. — Я не успел.

Слова повисли в воздухе, не найдя ответа. Только тишина. Только кровь на снегу. Только эхо его бессилия.

Его боялись. Никто не смел поднять на него руку. Он стал легендой — грозной, кровавой, неумолимой.

Только цена оказалась слишком высока.

— Ты хочешь всё изменить? — раздался голос в его голове.

— Хочу, — устало произнёс молодой полу‑дракон. — Мне не нужна эта сила.

— Не слышу! Чего ты больше всего хочешь в жизни? — прогремел голос, заполняя всё пространство вокруг.

— МИРА! — вырвалось из его груди с такой силой, что само пространство дрогнуло и треснуло, словно стекло.

Он отпрыгнул, тяжело дыша. Огляделся в панике.

Всё это был сон. Он всё так же сидел за решёткой. Перед ним — два выбора:

В правой руке — демоническая сила. Она даст ему всё, чего он желает больше всего. Мгновенная мощь. Беспощадная власть.

В левой — ангельская сила. Она не подарит мгновенной мощи, но укрепит дух, даст внутренние ресурсы, чтобы самому достичь той силы, к которой он стремится.

Молодой полу‑дракон посмотрел на меня. В его глазах больше не было страха. Там горело пламя — пламя закалённой души.

— Мне не нужна чужая сила!

Я улыбнулся — как любящий отец, гордящийся сыном. Убрал обе силы и молча покинул камеру.

Теперь его жизнь станет лучше. Надеюсь.

Неделю спустя.

Молодой покинул тюрьму и отправился прямиком домой. Его встретила радостная сестра, сильно переживающая, как с ним, там обращались.

— Со мной всё хорошо. — поспешил успокоить он. — Это мне надо переживать. С тобой всё в порядке? Они больше не обижали?

— Нет. — улыбнулась она. — Они вели себя очень хорошо. Следили за мной, помогали при любых трудностях. Такое чувство, словно их кто‑то изменил в лучшую сторону.

— Изменил… — протянул молодой, задумчиво глядя вдаль. — Я даже знаю, кто.

— И кто? — с любопытством спросила сестра.

— Бог‑дракон.

Вернувшись в храм, меня на входе встретили Сайлер и Адриана. Они выглядели так, будто уже давно ждали моего прихода. Я огляделся вокруг, надеясь увидеть священника, но, к сожалению, его не оказалось на месте.

— А где святой отец?

— Ещё не вернулся. Скорее всего, гуляет по городу, любуется видами и наблюдает, как бурлит городская жизнь. — ответил Сайлер.

— Понятно. — произнес я с легкой ноткой сожаления. — Как ты себя чувствуешь? — обратился я к девочке.

— Лучше, но печаль не уходит. — тихо ответила она.

— Время лечит. У тебя всё будет хорошо. — искренне произнёс я, переживая за неё. Мысль забрать её с собой невольно возникла в голове.

— Пока ждём отца, расскажите историю о ваших похождениях. — попросила Адриана.

— Историю, говоришь… — протянул я.

Я с интересом посмотрел на детей и, усевшись на деревянную лавку, погладил свою белую гриву, принимая вид старца.

— Вы слышали историю про огненную птицу? — продолжил я, желая развлечь их.

— Да, нам рассказывал писака Драго. — отозвалась Сайлер. — Птица, покрытая пламенем, — самое доброе существо на свете. Её пламя способно исцелить любую рану.

— Это хорошо. Тогда я расскажу, как встретил её. — сказал я.

— Кого её?

— Любовь.

Я не стал вдаваться в подробности — изложил лишь самое важное: встречу, наше путешествие на юг (на север), расставание, рождение ребёнка, смерть и последующее перерождение.

— Сейчас она ждёт меня в Зверогороде… а может, уже и нет. Всё‑таки много лет прошло. — произнёс я с ноткой грусти.

— Она ждёт! Я в этом уверена! — горячо воскликнула Адриана, в её голосе звучала искренность.

Я улыбнулся, но тут Сайлер, явно не заинтересованный в романтических перипетиях, перебил нас:

— Скучно! Расскажи другую историю — про битвы, про то, как ты крушил врагов направо и налево! Его нетерпение было заметно, и казалось, что разговор о любви его совсем не увлекает.

— Была у меня одна такая история… — почесал гриву. — Как я разорвал химеру на две части, голыми руками… — начал я, но тут же остановился. — Но рассказывать не стану. Ты ещё не дорос!

— Ну блин! — с досадой протянул Сайлер, явно расстроенный тем, что не получил желаемую историю.

В этот момент мне пришла в голову мысль, которая давно крутилась у меня в голове:

— Сайлер, у тебя есть родители?

— Нет. Я сам по себе! И никто мне не указ! — с гордым видом, вскинув голову, отозвался мальчишка.

— Его родители бросили сразу после рождения. Всю жизнь он провёл под присмотром святого отца в храме. — тихо добавила Адриана, и её голос звучал с сочувствием. Я почувствовал, как эта информация повисла в воздухе и создала атмосферу напряжённости.

— Эй, кто тебе разрешил это говорить?! — резко обернулся к ней Сайлер.

— Значит, бросили… — задумчиво произнёс я, осознавая, что жизнь у ребёнка была непростой, и, возможно, он не осознавал, как это на него влияет.

Похоже, Азимут не столь сказочен, как о нём рассказывают.

— А не хотите отправиться со мной в путешествие? — неожиданно для самого себя я выпалил.

— Можно?! — в один голос радостно воскликнули дети.

— Конечно. Вы увидите мир своими глазами, заведёте много-много новых знакомств…

— А я стану сильным? — нетерпеливо перебил меня Сайлер.

— Станешь. Ещё как станешь. — уверенно подтвердил я.

Ждать святого отца пришлось долго — целых два часа. Но дети скрасили время ожидания: они болтали, смеялись, задавали вопросы — и постепенно их сморило. Демон на левой руке, а ангел на правой, и в таком виде меня застал священник.

— Прекрасные дети, не правда ли?

— Необыкновенные… — прошептал я. — Могу ли я забрать их с собой?

— Не мне решать такой вопрос. Лучше спроси у них самих — они вправе выбирать.

— Они согласились.

— Вот и решили. — собеседник выдохнул с облегчением, будто сбросил с плеч невидимую ношу. — А теперь скажи: смогли вы хоть что‑нибудь вытащить из демона?

— Только то, что его сюда прислал смертный грех.

— Мне тоже об этом сказал. Значит, он не врёт… или…

— Или ему внушили эту информацию. — продолжил я. — Кто‑то очень умело манипулирует им.

— У меня к вам небольшая просьба, — собрался с духом святой отец, стараясь не выдать волнения. — Не могли бы вы благословить статую, которую мы воздвигли в вашу честь? Это символ благодарности за всё, что вы сделали…

— Какую ещё статую? — мой голос прозвучал резче, чем я ожидал.

Развернувшись, посмотрел на место моего пробуждения и замер. Исполинская фигура дракона в натуральную величину — каждая чешуйка проработана с поразительной точностью, крылья слегка приподняты, словно в преддверии взлёта, а глаза… глаза светились мягким, почти живым светом. Необычное чувство — смотреть на себя снизу-вверх. Сердце учащённо забилось, а в груди разлилось приятное тепло. Рука сама потянулась к изваянию — непреодолимое желание дотронуться до собственного облика, отлитого в мраморе. Я не знал, как именно следует благословлять изваяние, но внутри словно проснулся инстинкт. Решив довериться инстинкту, начал наполнять статую своей божественностью.