Через портал вышли в имение.

Я пошёл в гардеробную и переоделся, быстро приведя себя в нормальный вид.

Предрассветный туман стелился по земле, цепляясь за подол плаща.

Мы направились к главным воротам, где недалеко от стены была запрятана машина Степана.

Но ворота не открывались.

— Откройтесь, блин! — выругался я, уставившись на массивные створки.

Ничего не происходило.

— Хозяин пришёл!

Ворота молчали.

Неподвижные, чёрные, они возвышались как стена.

— Опять⁈ — я с досадой пнул железную решётку, и боль отдалась в носке. — Степан, как с этими воротами бороться? Почему они меня не слушают?

Старик развёл руками.

— Не знаю, барин. Портал, сейф — те пускают вас без проблем. А вот ворота… — он задумался, явно подбирая слова. — Видимо, их механизм повреждён или требует особой настройки. Глюк, как вы говорите.

Это было до абсурда комично.

Я опаздывал, а ворота не пускали. Начал карабкаться по кованым завиткам и прутьям.

Лазить по решёткам в дорогом костюме и ботинках — это был новый уровень абсурда. Я долез до середины, цепляясь за острые элементы, и, словно одумавшись, ворота с тихим скрежетом начали открываться.

— Да чтоб вас! — я сплюнул, сорвался вниз и протиснулся в образовавшуюся щель.

Степан последовал за мной. Как только мы оказались снаружи, ворота плавно и абсолютно бесшумно закрылись, словно нас и не было.

— Ну и дела, — проворчал я, отряхивая пыль с ладоней. — Разломаю их ко всем чертям, как только вступлю в наследство.

Добравшись до ельника, быстро отыскали машину и освободили её от веток. Старик сел за руль, и мы понеслись в уже просыпающийся город.

Подъехав к салону «Афелия», никого на месте не застали. Магазин, разумеется, был закрыт.

— Чёрт, — прошептал я. — Закалин наверняка живёт этажом выше.

— Обычно так, — кивнул Степан.

Я подошёл к входной двери и несколько раз нажал на звонок в магазине, потом настойчиво постучал.

Ни ответа, ни привета.

Тогда я отошёл, подобрал с земли несколько камешков и прицелился в окно на втором этаже, с плотно задёрнутыми занавесками.

Третий камень угодил в стекло с сухим стуком.

Наконец занавеска пошевелилась, а потом распахнулось окно. Закалин был с растрёпанной головой в съехавшем ночном колпаке и в бархатном халате.

— Кто там⁈ В такое-то время! — раздражённо выкрикнул заспанный владелец лавки.

— Евгений Викторович! Это я, Дмитрий Соловьёв! — крикнул это, помахав рукой.

Увидев меня, гнев сменился удивлением, а затем живым интересом.

— Барон⁈ Минуточку!

Вскоре он отпер дверь сбоку здания и впустил нас со Степаном в небольшую, но богато обставленную прихожую.

— Что случилось, молодой человек? Вы выглядите… не лучшим образом.

— Простите за беспокойство, но сегодня мне нужно внести деньги на депозит, для испытания.

— Так что же вы не заехали раньше?

— Дела, — коротко ответил я и пожал плечами.

Ну не объяснять же ему, что небольшой поход к сокровищнице рода растянулся на несколько суток.

— Я дам расписку на шестнадцать тысяч двести… Да, этого достаточно. В управлении примут её как гарантию. Вам не нужны наличные.

— Когда вы планируете забрать вещи? Завтра? Послезавтра? — спросил я.

— Давайте поступим так: вы езжайте в управление, внесите депозит, а потом возвращайтесь ко мне, и отправимся в поместье за вещами.

— Хорошо. Спасибо. Но я пришёл не только за этим.

Осторожно положил на небольшой столик у зеркала металлический диск.

— Евгений Викторович, что скажете об этом?

Антиквар сначала бросил на артефакт рассеянный взгляд, затем взял его в руки. Пальцы скользнули по гравировкам, перевернули диск. И когда оценщик увидел имперского орла, лицо изменилось. Мужчина тут же достал из кармана пижамы очки и натянул их на нос, принявшись внимательно разглядывать мою реликвию.

Затем он осторожно, почти с благоговением, положил диск и отодвинул от себя, отойдя словно от раскалённого железа.

— Это что-то стоит? — спросил я, уже почти не надеясь.

Закалин смерил меня долгим, изучающим взглядом.

— Вы знаете… Есть вещи, которые очень сложно оценить. Особенно если они принадлежат правящей семье. Этот артефакт, по всей видимости, был дарован кому-то из ваших предков Императором за некие… выдающиеся деяния или услугу. Чтобы его продать, надо ехать в столицу.

— А как же вы?

— Мне очень сложно это оценить, надо быть при дворе, чтобы понимать цену этой вещицы.

— Но мне нужны деньги сейчас! Мне нужно внести депозит для участия в испытании!

Антиквар удивился.

— Вам не хватит расписки в шестнадцать тысяч золотых?

Я помотал головой.

— Сколько же вам нужно?

— Пятьдесят.

Антиквар невольно присвистнул. Затем опять взглянул на таинственный диск, лежащий на столике. Повернулся к нам, и взгляд скользнул по Степану, стоявшему у двери. Старик едва заметно пожал плечами.

— А почему бы вам просто не внести сам артефакт в качестве залога в «Управлении имперской безопасности»? — негромко произнёс Закалин.

Я уставился на него.

— А так можно?

— Можно, — кивнул антиквар. — Закон допускает внесение уникальных артефактов в качестве залоговой стоимости. Разумеется, потребуется официальная оценка, но… — он снова посмотрел на диск, — учитывая его происхождение, я почти уверен, что его стоимость превысит недостающую вам сумму.

Я забрал расписку и, поблагодарив Закалина, поспешил обратно к авто.

Теперь у меня была расписка, пятьсот рублей золотом и таинственный диск.

Степан высадил меня у здания «Управления имперской безопасности». Было около восьми утра. У меня оставалось чуть меньше четырёх часов.

— Съезжу пока к тайнику виконта за десятью тысячами, а потом подожду вас в машине, — сказал старик. — Удачи, барин.

Я кивнул, глубоко вздохнул и вошёл в казённое здание. Меня проводили в знакомый кабинет. Анатолий Владимирович Никифоров был уже на рабочем месте. Он сидел за массивным столом и с холодным презрением посмотрел на меня.

— Барон Соловьёв, — произнёс чиновник, откладывая ручку. — Вы принесли взнос?

Я выложил на стол сначала мешочек с пятьюстами золотыми, которые звякнули так-то тупо и безнадёжно. Затем положил расписку Закалина.

— Вот, — сказал я.

Никифоров взял расписку, пробежался по ней глазами и бросил на стол. Затем он пересчитал золотые, откладывая каждую монету с театральной медлительностью.

— Барон, вы что, шутите? — чиновник медленно поднял взгляд. — Шестнадцать тысяч семьсот? Вы действительно считаете, что этой суммы достаточно? Я вынужден вас разочаровать…

Не дал ему договорить. Словно делая последнюю отчаянную ставку в покерной игре, я положил на полированную столешницу металлический диск.

— Мне… мне сказали, что артефакты тоже можно внести как депозит, — твёрдо сказал я.

Никифоров с раздражением скосил глаза на диск.

Его взгляд, полный скуки, скользнул по гравировкам и вдруг замер. Брови чиновника поползли вверх. Он взял артефакт, повертел его в руках, и пальцы вдруг задрожали. Анатолий Владимирович перевернул диск, увидел клеймо, и его лицо исказилось в испуге.

Никифоров резко вскочил, так что стул с грохотом опрокинулся назад.

— Откуда у вас это⁈ — голос едва не сорвался на крик. — Это же имперский регулятор! Было изготовлено всего три экземпляра! Говорите, барон, откуда он у вас⁈

Мозг, привыкший к багам и неожиданным патчам, лихорадочно проанализировал ситуацию.

Регулятор?

Три штуки?

Похоже, по наследству мне достался артефакт уровня «легендарный», и он явно не для продажи в ломбарде. Внутри всё сжалось.

Сделал максимально невозмутимое лицо.

— Это фамильная реликвия рода Соловьёвых, лично достал её из родовой сокровищницы, — ни капли не соврал я.

Никифоров продолжал сверлить меня взглядом. Внезапная пауза затянулась, её нарушало лишь тиканье настенных часов.