Одни коридоры и лестницы не вызывали ни малейших подозрений, разве что несколько разнясь по высоте и ширине прохода. Другие изгибались, словно сжатые и скрученные чьей-то великанской хваткой. Материал стен третьих дышал и хлюпал в ритм нашим шагам, четвёртые распадались в мелкий песок у нас за спиной. Сложно сосчитать, сколько раз мы заходили в тупик, поворачивали до ближайшей развилки или даже проламывали стены. Неоднократно дорога выводила нас на открытое пространство, где каждый раз нас ждала совершенно иная структура окружающих строений. Мы перебирались мостам столь узким, что они больше напоминали лезвия бритв, протискивались между камней, едва слышно шепчущих на чужом языке, и даже спустя несколько часов изнурительного похода не знали, насколько приблизились к цели.

Зато знала Гвендид, постоянно отмечая наш прогресс. А ещё знал Князь в Жёлтом, поскольку сопротивление его сил нарастало с каждым часом.

Не было ни одного поворота, где бы нас ни поджидала новая засада. Падальщики дежурили снаружи, внутри — обычные на вид люди, но с пустыми глазами и жёлтым знаком, выжженным посреди лба. Они были вооружены качественным зачарованным оружием и жезлами, заряженными смертоносными проклятиями — «Взгляд библиотекаря» определил это после первой же стычки. Сильное сочетание — но не против отряда, в основном состоящего из древних мертвецов, автоматонов и почти невосприимчивых к магии драконов. От меня чёрные лучи отскакивали назад во владельцев — спасибо подарку Мерлина — а Гвендид попросту скрывалась за широкими рыцарскими спинами.

По правде сказать, после налёта орды падальщиков я ожидал большего накала — уж у себя дома Князь явно мог позволить высунуть из стены хоть руку, хоть другую часть тела. Но не стоило забывать, что одновременно с нашим рейдом ему приходилось отражать натиск Риида, да и отряд я подобрал отнюдь не простой. Вылезет палец — руку оттяпают, а то и кое-что ещё в придачу. С этой точки зрения постепенно нагружать нас расходными культистами было вполне разумной стратегией, если слово «разум» вообще можно было применить к Князю. В конце концов, это нам требовалось успеть до конца таймера, а ему, наоборот, дождаться.

И дома владыке Йхтилла помогали далеко не только стены.

Несколько переходов подряд оказались на удивление пусты — мы быстро миновали их, несмотря на то что один участок поменял пол и потолок местами. По всем прикидкам дальше нас ждал очередной открытый кусок, и рыцари уже предвкушали очередной «бритвенный» мост над пропастью, но Йхтилл смог удивить — в который раз.

За большими двойными дверями оказался зал неправильной формы, размером с несколько футбольных полей, размещённых под углом друг к другу. Всё обозримое пространство заполняли марионетки, ритмично движущиеся во всех направлениях на своих невидимых нитях. Старейшие слуги Князя тоже мало изменились с нашей последней встречи — двухметровые нелепые фигуры с нарисованными лицами на грубых деревянных масках. Я помнил, как их производят, и усилием воли подавил память, подкинувшую мне совершенно ненужные подробности.

Марионетки не обращали на нас ни малейшего внимания. Одни тащили или толкали вперёд коробки и ящики с театральным реквизитом, другие сгибались под тяжестью тюков с продуктами, третьи разыгрывали лишь им понятную пантомиму. Каждые четыре-пять секунд вся орава марионеток застывала на месте, слегка покачиваясь и поскрипывая суставами, а затем вновь приходила в движение. Внимательный взгляд мог рассмотреть промежутки в их рядах, через которые был способен протиснуться даже кто-то размером с рыцаря Авалона в полной броне.

— У них есть опреде-лённый. Ритм.

— Думаешь?

Адель медленно кивнула. Она внимательно следила за шагами и остановками деревянного легиона, прежде чем выдать своё заключение:

— Я могу попро-бовать. Проанали-зировать. Паттерн.

Теперь задумался я. У Гвендид не имелось однозначного мнения по вопросу, Ава и Ян были готовы снова вести отряд, когда мы пересечём зал. Сейчас марионетки выглядели безобидными, но, если их неправильно потревожить, они могут оказаться опасными врагами. Да, не такими опасными для бронированных рыцарей и прочих членов отряда… особенно если те нападут первыми.

Я медленно покачал головой.

— Нет, паттерн не требуется. Мордред, первая готовность к бою, окружаем драконов и Гвендид, так, чтобы их не могли достать. Выдвигаемся по моей команде.

— Я неверно. Рассчита-ла? — поинтересовалась Адель, без обиды, но с любопытством.

— Ты всё рассчитала абсолютно точно. Но всё это лишь выглядит как загадка, а на деле это ловушка, призванная задержать нас как можно дольше. Сперва твой анализ, затем аккуратное продвижение, затем — отражение неизбежной атаки со всех сторон. Нас задерживают, чтобы дать время взойти чёрным звёздам. Если мы начнём прорубаться сразу, будет проще и быстрее, а что важнее всего — более определённо.

Драконам и волшебнице деревянные болванки с изувеченными трупами внутри скорее всего были нипочём, но здесь действовала та же логика, что и с падальщиками. Задавить числом, удержать под своим весом марионетки могли кого угодно, просто с рыцарями и со мной это было сделать не в пример сложнее.

— Всё готово, лорд Виктор. — ровно прогудел Мордред.

— Тогда вперёд. ON NAMA ÆFALUNES!

— ON NAMA ÆFALUNES!! — подхватил мой клич рёв из шести голосов.

Мы вклинились в ряды марионеток с лёгкостью хорошо заточенного колуна, попавшего в трухлявый пень. Щепки и ошмётки плоти разлетались во все стороны, пока полэкс и двуручные мечи расчищали дорогу сквозь просторы изогнутого зала.

Сперва марионетки сопротивлялись вяло, затем — активно, но ни то, ни другое им особо не помогло. Они не были вооружены ничем, кроме собственных тел — этого вполне хватало против обычных людей, но не сынов Камелота. Здесь им даже не удавалось уцепиться рыцарям за ноги — это приводило к моментальному затаптыванию. Авалонцы были профессионалами в уничтожении разнообразной нечисти, и, парадоксально, сейчас чувствовали себя как дома.

Спустя несколько минут Князь сменил тактику — и на смену марионеткам-людям выдвинулись новые экземпляры. Животные, фантастические звери, чудовища. Деревянные львы, грифоны и единороги, атакующие с разбега. Плохо раскрашенный деревянный медведь, из щелей которого сочилась тёмная жидкость, нестерпимо воняющая гнилью. Мантикора с обломанными крыльями, а под конец — даже подобие взрослого дракона, лишь огромная голова и передние лапы. Неясно, дышал он огнём или нет — его уничтожили раньше.

Понятия не имею, сколько заняла у нас эта мясорубка в рамках одного почти бесконечного пространства. Лишь когда впереди замаячили новые двойные двери, кто-то не удержался от вздоха облегчения — не исключено, что это был я. Возможно, нас ждала новая бойня, но имелся шанс и на передышку перед финальным рывком. В теории, мы преодолели более двух третей дороги, отделяющей нас от Князя.

— Дамы и господа!

Последнее, что я бы сейчас хотел — снова услышать этот голос, высокий и чуть насмешливый, без малейших усилий вещающий на любое расстояние. Хотя нет, ещё меньше мне хотелось увидеть высокую фигуру в свободных жёлтых одеяниях и бледной маске, опирающуюся на белую трость. Фигуру, стоящую на театральной сцене перед опущенным занавесом.

— Драгоценная, непревзойдённая публика! Те, кто узрел жёлтый знак и те, кто лишь готовится его принять! Добро пожаловать на грандиозное представление в самом сердце туманного Йхтилла! Попрошу гостей занять свои места — шоу начнётся с минуты на минуту!

Нельзя сказать, что я принципиально не любил театр, хотя в одном из первых разговоров с Гвендид сказал ей именно это. На самом деле мне просто ни разу не доводилось побывать на полноценном представлении — детские утренники не в счёт. Какие-то постановки удавалось застать по телевизору, некоторые пьесы, Шекспира и Шварца, я читал в книгах, но не более того. Театр жил своей жизнью, я — своей, и мы никак друг другу не мешали.