Когда возвращался в имение, меня окликнули со стороны садовой беседки, отремонтированной дедом Никитой. Внутри был Степан, Александр, Алёнка, а на скамье сидел средний сын Вениамина — Мишка. Мальчик был бледен, но обычно пустой взгляд сфокусирован. Он медленно пил из кружки что-то травяное.

— Дима, скорее, — тихо позвал Александр, махнув мне рукой.

Я подошёл. Степан кивнул на мальчика.

— Заговорил малой.

Сердце замерло. Я присел напротив Миши, стараясь не спугнуть удачу.

— Миш… ты вспомнил ту ночь?

Он кивнул, сжимая кружку. Шёпот был едва слышен:

— Плохо мне было, болел. Температура… Проснулся… Шум в доме… Спрятался в дровнике… В щель видел, как ушли четверо бандитов, а потом ещё один…

— Лица, Миша, ты запомнил лица? — мягко спросил Александр. — Может, черты, волосы?

Мальчик с силой затряс головой.

— Нет… Темно… Плащи… Но… — но поднял руку и недрогнувшим пальцем указал в сторону главного дома. — Ботинки. У того, что выходил последним, на подошве… узор. Как птица с крыльями. И пряжка… вот такая… Она блестела. Даже в грязи блестела.

Мы все, как по команде, повернули головы. Из окна беседки была видна лужайка и крыльцо. На террасе стояла ротанговая скамейка со столом. На ней, отложив книгу, сидел Пётр.

Марфа только-только подлила гостю свежего чаю. Парень сделал пару глотков, потом поставил чашку и вытянул ноги, любуясь заревом заката. Свет падал на его левый ботинок.

На подошве был оттиск с крыльями. А выше, на подъёме, тускло поблёскивала металлическая бляха с отчётливым силуэтом фамильного герба Юсуповых.

— Ты уверен? — выдохнул я, не отрывая взгляда от той скамейки. — Именно такие?

— Да, — прошептал Миша. — Я уверен. Это были они.

Время остановилось.

В ушах гудело.

Внутри всё превратилось в лёд. Мои собственные слова, сказанные у телефона, отдавались эхом в голове: «Два билета в купе на поезд до Москвы».

Мой взгляд медленно пополз вверх по фигуре Петра и встретился с его взглядом.

Он заметил, что на него смотрят.

Его обычная, вежливая, полуапатичная улыбка тронула губы. Юсупов махнул рукой, показывая, что заметил, потом спокойно встал со скамейки и не торопясь, уверенной походкой пошёл через лужайку в нашу сторону. Прямо к мальчику.

Он наниматель?

Пришёл за бандитами, чтобы убедиться, что они сработали чисто?

Или… хладнокровный наблюдатель, пришедший полюбоваться на последствия?

Мысли бились в голове, словно пойманные птицы. Но тело отреагировало раньше сознания. Холодок внутри исчез. Вместо него вспыхнул гнев.

Он был резким и без примесей. От его силы в глазах потемнело.

Я не помню, как преодолел эти несколько метров. Ощутил только упругость травы под ногами, а в следующий миг — твёрдую ткань его сюртука, зажатую в руке.

Всё произошло за одно стремительное мгновение.

Моя рука сама метнулась вперёд, пальцы впились в крахмальный воротник его рубашки. Я с силой дёрнул его на себя, сбив с шага, и в следующее мгновение всей тяжестью тела прижал Петра спиной к стене беседки.

— ТЫ! — хрип, больше похожий на звериный рык, чем на человеческий голос, вырвался из моего горла.

Глаза Юсупова округлились от неожиданности. Вежливая маска на миг сползла, обнажив шок. Пётр попытался схватить меня за запястье, но моя хватка была железной, подпитанной адреналином и яростью.

— Дима! — где-то сбоку прозвучал резкий оклик Сани. Но он долетал будто из-под толщи воды.

Я видел только лицо Петра, его широко открытые глаза, его губы, силящиеся выговорить слово, набрать воздух. И видел его ботинки с крыльями на подошве и бляхой с фамильным гербом.

— Ты был там! — прошипел я ему прямо в лицо. — В ту ночь! Ты был в моём доме!

Эта третья книга Системный Барон

Первую читать тут: https://author.today/reader/508623

Вторую читать тут: https://author.today/reader/516251

Кровь гудела в висках, сжимая мир до узкого туннеля, в центре которого было лицо Юсупова. Мои пальцы впились в его горло, чувствуя под кожей пульс.

— В ту ночь ты был в моём доме! — прошипел я, и голос сорвался на хрип. — Миша видел тебя! Видел твои ботинки! ТЫ БЫЛ ТАМ!

Руки Петра схватили меня за запястья. Но это не была попытка сбросить или оттолкнуть. Его хватка была скорее сдерживающей, чем атакующей. Противник не вырывался. Он сжимал мои руки, словно давая время одуматься.

Я чувствовал, что ещё немного — и задушу его. С отвращением отшвырнул Юсупова в сторону. Он споткнулся, но устоял и поправил сбившиеся очки.

— Ты был там, когда убивали всю мою семью! Пришёл убедиться, что работа сделана?

«Каменная картечь» окутала мою фигуру и зависла в воздухе без всякой команды. Мой противник, заметив готовые к бою багровые иглы, выпрямился и, гордо подняв голову, посмотрел мне прямо в лицо.

— Твою семью? — тихо произнёс он, отчётливо выговаривая каждое слово. — Для начала давай разберёмся, чья это семья на самом деле?

— Ты что… несёшь? — выдавил я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Видя, как Пётр прикрывается «Ледяным щитом», я больше ждать не стал и обрушил на него мощь своей руны. Мой противник пошатнулся. «Ледяной щит» пошёл рябью, поверхность таяла, словно встретилась яростным огнём.

— Так кто же ты, барон Соловьёв, владеющий магией земли? — вскрикнул он.

Мысли закрутились в моей голове. Пётр знал, что я не Дмитрий Соловьёв. Но откуда? Лиска? Малыш? Маг, которого я убил и даже не поинтересовался его именем? Если Пётр заказчик, то вполне естественно, что эта информация дошла до его ушей.

— Значит, ты и есть тот самый заказчик, что нанял Оракула вырезать род Соловьёвых! — я не спрашивал.

Я констатировал факты, что видел перед собой. Вот только никак не мог понять, почему, стоило лишь надавить, как Юсупов сразу выложил все карты на стол? Он должен оправдываться, отводить от себя подозрение, а не смотреть на меня так, будто это я во всём виноват.

Однако, в моей руке уже горел «Фаербол». Пламя бушевало, встретившись со стихией воды. Я был сильнее, злее, яростнее.

— Дима, прекрати сейчас же, — услышал я голос Александра за спиной.

Но меня было уже не остановить. Я активировал руны, одну за другой, без всякой системы, а мой противник продолжал уклоняться, не нанося мне никакого вреда.

— Хватит! — прокричал Аверин.

Рука Александра легла мне на плечо, он надавил на него, приводя меня в чувства.

Я медленно разжал пальцы, деактивируя последнюю руну. Моя ладонь дрожала от напряжения.

Пётр наконец выпрямился, убирая остатки «Ледяного щита».

«Каменная картечь» без моего вмешательства снова нацелилась прямо в сердце Юсупова, но противник никак не реагировал. Он больше не вызывал «Ледяной щит» и не готовился обороняться. Только вдруг глубоко вздохнул и, повернувшись ко мне спиной, пошёл в беседку, устало плюхнувшись на скамейку.

— Дима был моим лучшим другом в школе «Святого князя Дмитрия Донского», — неожиданно произнёс он. — Мы были неразлучны. Два отпрыска знатных родов, от которых отказались родители. Отец Димы никогда бы не признал в нём наследника. А мой отец был просто уверен, что я со своей хромотой никогда не смогу занять его место.

Спокойный тон Юсупова постепенно приводил меня в чувство. Ярость гасла, уступая место недоумению. «Каменная картечь» всё ещё висела передо мной, но её багровые иглы неспешно таяли прямо в воздухе, теряя магическую энергию. Саша стоял за моей спиной, и я чувствовал его поддержку.

Пётр не смотрел на меня. Он уставился куда-то вдаль, продолжая свой монолог.

— Дима научил меня никогда не сдаваться. Каждый раз, когда мне казалось, что всё кончено, он приводил меня в чувство. Заставлял вставать и двигаться дальше, чего бы мне это ни стоило. Я благодарен ему за всё, что он для меня сделал, и очень надеюсь, что Дима жив, там. В твоём мире!