Окороков! У него появилась новая информация. Он ждет меня сегодня в Знаменском переулке. Взглянул на часы и с ужасом понял, что времени в обрез. Тетрадь матери никуда не денется. Она подождёт ещё сутки. А вот нить, которую нащупал бывший дознаватель, может оборваться в любой момент.

Встретился взглядом с Анной. Она наблюдала за мной с тем же безмятежным, всё понимающим выражением.

— Я уже распорядилась насчёт машины. Такси ждет тебя у входа, — ласково произнесла девушка, положив руку на моё плечо.

Улыбнувшись, я быстро чмокнул Аню в щёку и рванул в сторону выхода.

— Удачи, — крикнула она мне вслед, и в голосе впервые прозвучала забота, — и будь осторожен.

Такси действительно ждало возле дома. Чёрное, немаркированное, с глухими стёклами. Водитель, мужчина с каменным лицом, молча кивнул, когда я назвал адрес: «Знаменский переулок, дом номер семь».

Дорога заняла вечность. Я сидел, сжимая печатку в кармане и мысленно перебирая возможные варианты. Что мог найти Окороков? Свидетеля? Документ? Саму статую?

Наконец мы свернули в узкий переулок. Типичная для старой Москвы застройка. Такси остановилось в пяти метрах от указанного дома. Водитель обернулся:

— Приехали.

Я расплатился и вышел.

Окороков уже ждал меня на другой стороне улицы, скрывшись от посторонних глаз в тени раскидистого дуба. Увидев меня, он приветственно махнул рукой, выходя из своего укрытия. В этот момент я поразился, насколько сильно изменился за такое короткое время этот человек. Его лицо казалось ещё более измождённым, чем в кабинете Самарского. Вот только глаза мужчины светились лихорадочным блеском. Видимо, он действительно накопал что-то очень важное.

Экипажи то и дело сновали туда-сюда, преграждая мне дорогу. Обеденное время, час пик. Машины сигналили зазевавшимся прохожим. Люди спешили по своим делам. Знакомая московская суета.

Поискав глазами пешеходный переход и не найдя, решил всё-таки рискнуть перебежать дорогу. Но стоило только сделать шаг, как вдруг из-за поворота выскочил грузовик, чуть не сбив меня с ног. Я отпрыгнул на тротуар. Водитель грузовика, не останавливаясь, высунулся в окно и рявкнул что-то неразборчивое, полное московской специфической лирики.

— Стойте там, — крикнул Окороков сквозь шум толпы, — сейчас подойду.

Сказав это, Алексей Николаевич двинулся в противоположную сторону вверх по переулку. И тут же за ним последовали двое мужчин в одинаковых серых плащах, которые ещё секунду назад неспешно читали афиши.

Внутри всё похолодело. За Окороковым хвост. Глазами я следил за спиной дознавателя, растворяющегося в людском потоке, а периферийным зрением сканировал переулок. Через сто метров я заметил подземный переход.

Дознаватель ускорил шаг. Видимо, и он почувствовал слежку. Двое в плащах также ускорились, то и дело сталкиваясь с прохожими. Все сомнения отпали.

На моей ладони уже теплился слабый сгусток «Воздушного потока». Главное не потерять Окорокова из виду, тогда я успею применить руну. Но этим планам пришёл конец, как только Алексей Николаевич рванул в подземный переход. Его фигура мелькнула на лестнице и скрылась в туннеле. Двое в плащах почти сразу нырнули следом, не скрывая преследования.

Ноги сами понесли меня вперёд. Я летел, лавируя между людьми, не обращая внимания на возмущённые возгласы. Руна «Воздушного потока» пульсировала в кулаке, готовая вырваться и сбить преследователей с ног резким шквалом.

Прохладный спёртый воздух подземки ударил в лицо. Шум толпы дрожал, отражаясь от кафельных стен. Впереди, метрах в тридцати, мелькало лицо Окорокова. Он шёл быстро, почти бежал, постоянно оглядываясь. Серые плащи шли следом, расчищая себе путь локтями.

«Ещё немного… Сократить дистанцию…» — мысленно прикидывал я, сжимая руну.

Двадцать метров… Пятнадцать… Десять…

Окороков вдруг замер. Глаза расширились, как будто он не верил в происходящее, ноги подкосились, и мужчина медленно начал оседать на бетонный пол.

Серые плащи неожиданно свернули в сторону, растворившись в толпе, как будто их работа была уже выполнена. У меня внутри всё оборвалось. Беззвучный рык вырвался из горла.

Я рванул вперёд на полной скорости, вкладывая в прыжок магию воздуха, чтобы оттолкнуться сильнее. Люди с криками разбегались в стороны. Я приземлился на колени рядом с Окороковым, который уже лежал, скрючившись.

— Николаевич! — выдохнул я, переворачивая его на спину.

Лицо дознавателя быстро становилось серым, губы посинели. Глаза, ещё секунду назад полные лихорадочного азарта, теперь невидяще смотрели в потолок подземки. Моя рука, поддерживающая спину, в одно мгновение стала липкой и влажной от крови.

Нож торчал прямо под рёбрами, явно пробив лёгкое.

— Держись, чёрт возьми! — я сорвал с себя пиджак, пытаясь заткнуть рану.

Окороков вдруг судорожно вдохнул. Его глаза нашли моё лицо и сфокусировались. Одной рукой он с невероятным усилием впился в моё запястье, а другую судорожно поднёс к моей груди. Пальцы разжались. В ладони лежал клочок бумаги.

— Вот, — произнёс он.

Губы дознавателя ещё шевелились, издавая неясный хрип, но слов разобрать я так и не смог.

Последний выдох с хриплым свистом. Взгляд, в котором застыло непонимание и сожаление. Потом хватка дознавателя на моём запястье ослабла. Рука безвольно упала на окровавленный гранитный кафель. Глаза Окорокова застыли, уставившись в грязный потолок подземки, где мерцали тусклые лампы.

В голове пронеслись странные мысли. А я ведь собирался открыть в Москве частное детективное агентство во главе с Алексеем Николаевичем, как только доведём дело со статуей до конца. Видимо, моим желаниям теперь не суждено сбыться.

Тишина.

Где-то позади вскрикнула женщина. Послышался шум. Чьи-то шаги, бегущие ко мне.

— Приподними его, — услышал я настойчивый голос.

Мужчина лет тридцати, может, больше, подскочил к дознавателю, нащупывая пульс.

— Ещё живой. Давай! Шевелись! — его спокойный, но одновременно уверенный тон привёл меня в чувство.

Сунув окровавленный клочок бумаги во внутренний карман, к ледяной печатке матери, я подхватил Окорокова под мышки и усадил на пол. Незнакомец удовлетворённо кивнул, осторожно вытаскивая нож из спины.

— А теперь немного влево, — направляя мои движения, проговорил он, — ага, вот так.

Из горла дознавателя раздался еле слышный всхлип. Его грудь приподнялась, делая вдох.

— Пневмоторакс, — диагностировал мужчина, внимательно прислушиваясь к дыханию Окорокова. — Надо остановить кровь и герметизировать рану, — закончил он, доставая из внутреннего кармана компактный медицинский пакет в фольгированной оболочке.

Незнакомец сделал пас рукой, и интерфейс тут же выдал текстовое сообщение о копировании новой рунической формулы. На магическом древе вспыхнула ветка воды. Я едва удержался, чтобы не дёрнуться от неожиданности. Несмотря на происходящее, интерфейс продолжал работать в обычном режиме.

Мужчина тем временем ловко наложил прозрачную плёнку на рану, создав импровизированный клапан.

— Ты как? — бросил он, заметив моё напряжение.

— Нормально, — буркнул я в ответ, прислушиваясь к восстановившемуся дыханию Окорокова.

— Разойтись! Не мешайте работе медицинского персонала, — вдруг прозвучал новый резкий голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел двух людей в медицинской форме с красной руной воды на рукавах. Они сходу оттеснили нас с незнакомцем в сторону, мгновенно взяв ситуацию под контроль.

— Ефим Константинович? А вы какими судьбами? — спросил один из медиков незнакомца.

— Случайно, — сухо ответил мужчина.

Медик кивнул, уже подсоединяя к Окорокову неизвестные мне артефакты. Второй тем временем накладывал поверх плёнки бандаж со сложным руническим рисунком. Символы сразу засияли мягким голубым светом.

— Как всегда чистая работа, Ефим Константинович, — констатировал медик, глядя на показания. — Без вас он бы не выжил. Теперь наша очередь.