— … соединяются с основным подвалом, — закончил я, прослеживая воображаемую линию по карте. — А оттуда — по лестнице для прислуги — прямо в бальный зал.

— Именно, — кивнул дознаватель. — По словам Евгения Титова, что оказался словоохотливым под чарами несравненной доставщицы, ритуал будет проводиться как раз в этом помещении. Прямо под статуей. Но есть нюанс. Дверь замурована не просто кирпичом. По словам садовника, каменщики жаловались на странный металл в кладке. Он не поддавался резке. Магическая защита.

— Если бы не зелье «откровения» Степана, то чары твоей толстушки не сработали бы, — буркнул Александр, сидевший рядом. — Значит, нам нужен ключ, — задумчиво продолжил он, разглядывая карту. — Или способ обойти защиту, не вызывая шума.

— Или, — я посмотрел на Окорокова, — нам нужно, чтобы эту дверь открыли изнутри. У тебя уже есть варианты?

— Есть, — ответил он без колебаний. — Младший дворецкий, отвечающий за погреба. Мужчина лет пятидесяти, педантичный, одинокий, каждый вечер в одно и то же время проверяет температуру в винном хранилище. У него есть привычка оставлять ключи на крючке у выхода в сад, пока делает обход. На пять-семь минут.

— Достаточно, — подтвердил Илья Муром, примчавшись к концу обсуждения. — Мне хватит и трёх минут, чтобы сделать слепок. И ещё двух, чтобы сделать копию.

— Отлично, — обрадовался Окороков. — Я уже изучил его маршрут и манеры. Главное попасть внутрь до начала ритуала. К полуночи я буду в подвале, под статуей.

Мы ещё два часа уточняли детали, прорабатывали варианты отступления, сигналы сбоя. Пётр Юсупов молча слушал, изредка задавая уточняющие вопросы по структуре здания. Его знание родовых особняков очень нам помогало.

— Мне тут что делать, кроме как ждать? — буркнул Муром, когда план был окончательно утверждён.

— Тебе, Илюх, самая важная часть, — я посмотрел ему в глаза. — Ты — наша страховка. Если всё пойдёт к чертям, если нас обнаружат раньше времени или ритуал запустят внезапно, тебе нужно будет создать такой шум снаружи, чтобы у всего района звенело в ушах. Пожар, обрушение, что угодно. Чтобы они побежали не к статуе, а к воротам.

Лицо богатыря озарила хищная улыбка.

— Вот это дело. Шум я устрою. Такой, что их предки в склепах проснутся.

Перед самым отъездом я на минуту остался наедине с Петром.

— Уверен, что не хочешь держаться в стороне? — спросил я. — Твой род будет под ударом, если поймут, что ты причастен…

— Мой род выживал и в более трагических ситуациях, — спокойно ответил Юсупов. — А бросать друзей в такой момент — не в наших традициях. К тому же, — он кивнул в сторону окна, за которым был виден Илья, проверявший заряды в своём поясе с инструментами, — кто-то должен присмотреть за этим буйным кузнецом.

Следующим вечером я снова вышел к морю. Стоял на краю причала, глядя, как последние лучи солнца утопают в свинцовой воде, и пытался унять разыгравшееся сердце.

Анну я так и не увидел. Создавалось впечатление, что девушка специально избегала встречи со мной. На всякий случай передал Императору через несуразного лекаря Фаддея Лукича записку о предстоящем ритуале.

В послании было коротким: «Осторожно, сегодня, в полночь. Ритуал в особняке Голицыных». Если Анна следила за вероятностями, она уже знала. Если нет — пусть Михаил Павлович сам решит, доверять ли предупреждению.

«Через несколько часов всё решится, — думал я. — Или мы остановим их, или империя начнёт сползать в гражданскую войну. А я даже не знаю, кто я в этой истории. Барон? Пешка в чужой игре?»

Интерфейс вспыхнул новым сообщением:

[До начала ритуала осталось 4 часа 17 минут. Геомагическая активность: нарастает]

Я глубоко вдохнул солёный воздух и развернулся к дому.

Пора.

Александр уже ждал меня у внедорожника, проверяя снаряжение. На нём был тёмный, не стесняющий движений костюм, а за поясом — несколько флаконов с зельями Степана.

— Готов? — спросил он, не отрываясь от застёжки сумки.

— Как никогда, — ответил я, хлопнув его по плечу. — Пора заканчивать эту игру.

Всё пошло не по плану.

Во-первых: в день ритуала Голицын устроил приём, и было приглашено гораздо больше людей, чем мы предполагали. Казалось, мой дядя решил созвать весь свет московской аристократии и деловых элит. Среди гостей Алексей Николаевич узнал не только лиц из списка «Северных линий», но и влиятельных сановников, банкиров, даже несколько военных из высших чинов.

Этот манёвр должен был отвлечь от настоящей цели. Кто заподозрит, что во время всеобщего веселья свершится безнаказанное убийство Императора?

Люди всё прибывали и прибывали. Экипажи и автомобили образовывали пробку на соседних улицах. В какой-то момент заметил Анну Сергеевну. Мне даже показалось, что я встретился с ней взглядом через затемнённое стекло фургона.

Однако в следующую минуту девушка отвела глаза, повернув к главному входу и протягивая пригласительный. Охрана спокойно пропустила её внутрь, вежливо кланяясь.

— Какого чёрта? — прошептал я, провожая Аню взглядом.

— Что? — непонимающе спросил Саша, сидевший напротив, но я лишь покачал головой, раздражённо махнув рукой.

Во-вторых: наш фургон, припаркованный возле дома номер семь в Знаменском переулке, через тридцать минут попросили перепарковать, что сразу выбило из графика. Пока Окороков выяснял причину, Илья и Пётр пытались найти свободные места в уличных кафе напротив служебных входов в усадьбу, и, кажется, им это никак не удавалось.

Все рестораны, кафешки и даже уличные шаурмичные были переполнены слугами и водителями, ожидающими своих господ после приёма.

— Все подъезды к поместью освобождают, чтобы не создавать пробки на дорогах, — с досадой сообщил Окороков через портативную связь. — Встать на прежнюю позицию мы не сможем.

— Чёрт, — буркнул я, чуть не раздавив в руке слабый корпус «мобильника». Это тебе не Нокиа двадцать два десять, способная выдержать удар об пол, а первый экспериментальный мобильный телефон, сделанный на коленке ребёнком-гением.

В голове заезженной пластинкой звучала музыка из фильма «Миссия невыполнима», вот только чувствовал я себя не как главный герой в теле Тома Круза, а как Пиноккио, что вот-вот запутается в собственных сетях, пробираясь в темницу к Шреку.

— Я на месте, — наконец произнёс в «мобильнике» Муром. — Жду Окорокова с ключами.

— Я тоже, — вторил голос Юсупова, — занял позицию у храма Христа Спасителя.

— Окей, — буркнул я, тут же услышав недоумение Ильи.

— Чего?

— Хорошо, говорю, — раздражённо бросил я в трубку. — Окороков так и не появился? — уже обращаясь Сане, спросил я.

— Нет ещё, — пристально вглядываясь в щелку между занавесками, ответил виконт. — Но я думаю, что он сразу направится на встречу с Евгением. О, я уже слышу мысли Титова.

Я тоже всмотрелся в единственное пятно, что было доступно для наблюдения с новой позиции, и заметил оглядывающегося по сторонам княжича. Женя нервно теребил в руках букетик цветов, выискивая глазами среди проходящей мимо толпы свою спутницу.

— Николаевич, где ты? — уже начиная нервничать, прошипел я в «мобильник», но голоса Окорокова так и не услышал.

Зато заметил, как к Титову-младшему подошла миленькая пухляшка в роскошном бальном платье. Княжич тут же просиял, словно увидел ангела прямо посреди улицы, и протянул дознавателю в женском теле букет.

Слов я не расслышал, однако заметил, как заулыбался Саня.

— Всё нормально, — подтвердил Аверин, — они направляются внутрь.

Я взглянул на часы. Стрелки показывали половину девятого. Мы уже выбивались из графика на пятнадцать минут.

[До ритуала 3 часа 30 минут] — вторя моим мыслям, подтвердил интерфейс.

Теперь нам оставалось только ждать. Ровно в девять часов Окороков должен выкрасть ключи от винных погребов у младшего дворецкого и незаметно передать их Илье Мурому, чтобы тот успел сделать дубликат.