Что-то тихо звякнуло в загоне в нижней части схрона. Иногда мозг куклы подавал неясные импульсы, заставляя тело шататься из стороны в сторону, натыкаясь на стены. Тревожный по внешним признакам, но по сути своей не опасный знак. Кормить куклу требовалось раз в сутки, и это время ещё не наступило. Слегка позвенит и перестанет.

ЗВЯК. ЗВЯК-ЗВЯК. ДЗЫНЬ!

Невозможно было оставаться на верхушке подпольной организации без здоровой — или, скорее, нездоровой — дозы паранойи. В загоне что-то происходило, что-то вне стандартной и хорошо изученной реакции. И всё-таки, комплект из четырёх мощнейших артефактов страховал каждый шаг — даже если кукла умудрилась бы стянуть шлем, наручи и амулет удержали бы тело под контролем. Если же на собственность ордена позарится посторонний, его ждёт неприятный сюрприз — последний сюрприз в его жизни.

Цверг, назвавший себя Хестридом Хардамом, поднялся на ноги, настороженно прислушиваясь к окружению. На его длинном веку ему доводилось иметь дело с хозяевами вечных замков — как правило, те прогорали как спички, проживая куда меньше, чем было отпущено людям. Жадные, самодовольные твари, кичащиеся заёмной силой. Но настоящее могущество, древнее пламя, было подчинено лишь…

— На вашем месте, уважаемый, я бы не вкладывал в охранное проклятье столько личной ненависти. Я не спец, понятное дело, но даже я могу понять, в какой момент минусы перевешивают плюсы — кто-то, попавший под удар и выживший, буквально сможет прочитать ваши мысли.

Двухметровая тень отделилась от стены, одним движением перекрыв ближайшую дорогу к отступлению — ту самую, о которой не знала ни единая живая душа.

ЗВЯК.

Один из браслетов наручей подчинения упал на пол, неторопливо закатившись под ближайшее кресло. Надо бы проверить пол уровнем, если схрон наклонился — это непорядок, это надо поправить…

Он бросился ко второму выходу сломя голову, позволив панике полностью овладеть его разумом. Но жуткий оборотень, перегораживающий потайной выход, не торопился бросаться в погоню. И это почему-то пугало ещё сильнее.

— Просто хочу сказать, что не планирую вас убивать. Не планировал ни единой капли того дерьма, что сегодня произошло. Но есть и плохие новости…

Я поморщился от режущей боли в боку — часть урона от проклятия впитал серебряный шарик Мерлина, но часть-таки прошла, кроме всего прочего оказав эффект, схожий с «Печатью Пожирателя». А ведь мне пришлось применять «Незримое касание» четырежды, по количеству предметов в комплекте подчинения, и каждый был как следует проклят в отдельности. Невероятно тщательная работа, заслуживающая сдержанного восхищения. Правда, её признание уже никак не поможет техноманту, который накладывал это проклятие.

— Есть и плохие новости, — продолжил я в спину убегающему цвергу. — Вашу судьбу решит тот, кого вы воспринимали исключительно в качестве куклы. И в принципы прощения и вторых шансов он верит заметно меньше меня.

Топот ног за пределами схрона сменился коротким сдавленным криком, переходящим в вопль агонии. Очень короткий вопль — спасибо хоть на том.

Кажется, эта грёбаная бесконечная ночь всё-таки подошла к концу. Осталось только убедиться, что освобождённый Гилрам не решит на радостях спалить половину Грюннвахта, воссоединиться с Мелиндой и обсудить наконец последние слова Мастера.

«Когда будет обретён Сумрак и очищен Закат, настанет время возродить Рассвет».

— Скажите мне, что я ослышалась, Виктор. Теперь нам нужны три взрослых дракона?

— Ну, Гилрама мы уже нашли, так что всего лишь два.

— Всего лишь? Нам едва удалось заручиться поддержкой одного, да и тот остался под надзором Комиссариата.

— Он дал клятву, что поможет — сразу, как только получил свободу. Хотя, кажется, до последнего подозревал, что в их секте просто произошёл переворот, и я мечу на место лидера.

— Жаль, что пришлось его разочаровать.

— А уж мне-то как жаль. Всю жизнь только и мечтал, чтобы возглавить полубезумную ораву гениальных цвергов-плавильщиков и наживаться за счёт их дармового труда.

Инцидент с «орденом Тайного Пламени», как себя звали подпольщики, окончился не так ужасно, как мог бы. Часть рабочих злосчастной смены погибла под завалами, но многих удалось вытащить и откачать. Астрид Штальфосс я вынес лично, она оклемалась и рвалась на службу уже на следующий день. Элгрид Смелтстоун успел отойти на безопасное расстояние.

По лидеру ордена никто не плакал — он в самом деле был чуть ли не самым богатым цвергом Грюннвахта, а то и всего Торвельда, пока его подручные работали за идею. Создание драгестола приравнивалось к высшему искусству, практически религиозному ритуалу, и впечатлительные цверги соглашались на изматывающий труд со слезами счастья на глазах. Надо заметить, что самому «Хестриду» эта затея не принесла счастья. Могучий техномант оказался заложником своего проклятого во всех смыслах слова изобретения. Он не мог покинуть Грюннвахт, не мог избавиться от дракона, не мог выйти из тени и не мог отказаться от дела всей своей жизни. Он мог лишь упиваться властью, у которой были непреодолимые границы, и владеть тайной, что за десятилетия сломила его собственный разум.

Глава ордена, чьё настоящее имя так и осталось в забвении, даже не справился с тем, чтобы окончательно забрать величайший секрет с собой в могилу. Гилрам знал список почти всех компонентов драгестола, а оставшуюся часть и пропорции можно будет выяснить за несколько лет практики. Похоже, правда, что золотой дракон изрядно охладел к идее лидерства над старой или новой организацией плавильщиков. И его можно было понять.

— В общем, одного дракона мы себе всё-таки заполучили. Характер у него тяжёлый, тут Эргалис предупреждала верно, а после пережитого мог только ухудшиться. Но клятва есть клятва, к тому же, принесённая полностью добровольно. Можно рассчитывать, что, когда мы вернёмся за ним в Грюннвахт, он не станет увиливать от помощи.

Мелинда кивнула, как мне показалось — слегка рассеянно, устремив взгляд на большую луну в окне моего кабинета. Было непривычно видеть, как эта женщина, обычно предельно сосредоточенная, думает о чём-то постороннем.

— Какой он — Мастер? — спросила она после паузы.

Я задумчиво поскрёб щёку.

— Внешне — похож на однорукого альва, иногда с юным лицом, а иногда со старческим. Себе на уме, насколько это вообще возможно. Чувствуется, что он приложил руку к сотворению мира, если можно так выразиться. Но также чувствуется, что это произошло очень, очень давно.

— Мне придётся процитировать вашего делового партнёра, Элгрида, — сказала Мелинда со вздохом. — Если бы о встречах с Мастером мне рассказал кто-то другой, я бы списала это на галлюцинацию. Видение, иллюзию. Воображаемого друга. Вы не представляете, Виктор, насколько мифологическая это фигура.

— Почему же, немного представляю.

Даже Оррисс, владеющий таким объёмом информации, что лишь за счёт неё мог бы считаться Знающим, отзывался о Мастере весьма скупо. Если бы архитектор вечных замков однажды не нашёл меня первым, оставив подсказки для своего местонахождения, мне бы ни за что не удалось нормально с ним поговорить.

Конечно, «нормально» — понятие растяжимое…

— И это место, — продолжала Мелинда. — Вы встречаетесь там не впервые?

— Межпределье? — спросил я так небрежно, словно и не узнал название сумеречной равнины сутки назад. — Нет, там я был и раньше.

— Ещё один миф. Пусть этот имел заметно больше свидетельств, но каждый раз без объяснений. К тому же, разве оно не было недавно уничтожено?

— Было, но не до конца.

— Ясно. Я могу представить, как… мыслит подобное место — мне туда вход заказан. Но если Мастер вновь решит выйти на связь, передайте ему, что хозяйке Полудня есть, чем поделиться.

Мы проговорили ещё какое-то время, обсуждая обстановку в Грюннвахте и грядущие поставки драгестола. Восточный Концерн не мог не узнать об уничтожении ордена плавильщиков, но одновременно с этим не стал выдвигать в открытую обвинения в нечестной игре. Для начала, они всё ещё оставались мне должны за инцидент со шпионом Заката. Далее, сотрудничество с фанатиками, поработившими дракона с помощью запрещённой техномантии, также смотрелось, как пятно на репутации. Даже если в Концерне не знали, с кем именно имеют дело — очередной провал службы безопасности. А уж если знали…