— Шустрый ты, фон Харген. Подорванный.

Иллюзорное пространство Далии разительно отличалось от того, что для себя вообразила, скажем, Маат-Ка-Тот. Казарменная обстановка, которую командир дуллаханов воссоздала то ли намеренно, то ли просто по привычке. Зато сама она теперь выглядела как при жизни — крепкая и очень высокая женщина в латном доспехе, с коротким ёжиком светлых волос и тяжёлым взглядом.

— Вот уж не думала, что умудришься добраться до меня здесь.

— Вот уж не думал, — проворчал я ей в тон. — Что ты продашься Наблюдателю.

Она моргнула, затем ещё раз. Вроде как хотела рассмеяться, но лишь коротко хмыкнула.

— Понимаю, отчего бы не понять. Он и в самом деле предлагал мне больше, чем парням. Даже обещал Полночь в награду, представляешь? Я — и хозяйка.

Я ничего не ответил. Она пожала плечами.

— Да только всё это пустое, столь же пустое, как и души вечных замков. Я этот поход задумала задолго до того, как этот скот решил парням в голову залезть. Опередил он меня.

— Собиралась дойти до часовни сама?

— Схватываешь на лету.

— Допустим, добралась. Чтобы что, ошибиться в ритуале и красиво самоиспепелиться?

На этот раз она не удержалась от хохота, хотя веселилась не слишком долго — скривилась, словно от сильной зубной боли.

— О, я не ошиблась, фон Харген. Ты же знаешь, куда открыл дорогу — это проклятое место требует жертв. Вот я и дала ему то, что оно хотело — дала единственное, что могла.

— Зачем? — коротко спросил я. — Раз уж усыпление дуллаханов не стояло на повестке ночи.

— Мои парни и без того проспали слишком долго. Так что я сделала ровно обратное — разбудила тех, кто ещё мог хоть как-то соображать. Вернула им рассудок, волю, чувства. За счёт всех остальных… и себя заодно.

До меня наконец дошло. Тот же самый процесс, который удерживал тело Далии от распада, даровал ей пугающее бессмертие на протяжение последних тысячелетий. Позволил ей сохранить рассудок, когда почти все остальные загрязнённые слуги сходили с ума за какие-то сотни, если не десятки лет. Только теперь она принесла себя в жертву, чтобы распространить это на половину дуллаханов, избавившись от второй половины.

Только теперь я почувствовал, как Полночь едва заметно дрожит от знакомого напряжения — её душа заметно истощалась, пока тысячи спящих мертвецов распахивали глаза в своих саркофагах. Залы избранных всё-таки пробудились… пусть теперь с их обитателями можно было нормально пообщаться. Не с единицами, как раньше, а всеми сразу.

— Их мозги чисты — на какой-то срок, гарантий не дам. Дальше уж тебе решать, говорить с ними или драться, фон Харген. Бери ответственность, раз уж взялся править. И оставь меня, наконец, в покое.

Многие из моих предков — возможно, даже Роланд — посчитали бы лучшей в мире шуткой немедленно вернуть Далию в качестве ключевой слуги. Заставить разгребать всю кашу, что она заварила. Но даже если формально это могло сработать, что-то подсказывало, что жертва на ритуальной часовне не просто освободила её душу от тела, но и заметно покромсала. Оставила тлеющие угли там, где раньше бушевал пожар.

Скорее всего даже этот разговор ощущался для неё как мучение, а новый виток служения окажется бессмысленной пыткой. К тому же, если хотя бы сейчас она говорила правду, план Наблюдателя так или иначе оказался разрушен. Осталось только разобраться с последствиями, и эта ответственность в самом деле лежала на мне.

— Прощай, Далия.

Когда я только принял бразды правления Полуночью — вернее, бродил по её коридорам без понимания, что происходит — она отключала для меня боль. Решение было одновременно милосердным и дальновидным, поскольку умирал я тогда минимум раз в поход, а огребал в десять раз чаще. Со временем необходимость в этом отпала — я нарастил по-настоящему толстую шкуру, обзавёлся надёжной бронёй и в целом превратился в почти неубиваемое чудовище. Боль — неизбежная часть боя, её несложно принять и вытерпеть, особенно если раны зарастают на лету. Но при всех вводных, до сих пор случались моменты, когда я с теплотой вспоминал первые ночи в собственном замке. Отрубили, скажем, ногу алебардой — а тебе вообще пофиг…

— Грраргх!!

Сознание вернулось так резко, словно душа с размаху влетела в тело и слегка его поломала. В голове пульсировал раскалённый шар чистейшей боли, зубы ныли, кости ломило. Ко всему прочему, я промок насквозь, так что первой реакцией было отрастить шерсть, вскочить на ноги встряхнуться по-волчьи. Так и знал, что постоянное оборотничество до добра не доведёт.

— Я же говорила, что он жив!!

— В самом деле. Признавать ошибку.

На первый взгляд в окружающей обстановке мало что изменилось. Зал с подземным озером, часовня с Покровом вокруг, все мои спутницы… ну, почти все. Кроме Далии, которая благополучно провернула свой выстраданный веками план, и теперь, надеюсь, обрела покой. Уцелевшие тела ржавых дуллаханов рассыпались в прах — полагаю, это значило, что ритуал сработал. Шестеро, что сопровождали Далию, стояли в стороне, не проявляя признаков агрессии.

Силы возвращались, мучительная боль постепенно отступала. Я повернулся к оставшимся спутницам. Луна смотрела на меня с лёгкой тревогой, Кулина — с восторгом, Лаахиза — с искренним любопытством.

— Умер бы — разлетелся бы на частицы души Полуночи, — буркнул я. — Лаахиза, ты же некромант, не можешь живое тело от мёртвого отличить?

— Тело хозяин — исключение. Лежать здесь как труп, нет дыхание, сердце не биться. Не отвечать на мой зов, и то правда.

— Ты что, пыталась поднять моё тело как зомби?

— Без успех, — хладнокровно сказала она. — Будь успех — тут же бы отпустить. Редкая возможность для эксперимент.

— Иногда мне кажется, что магия как таковая была ошибкой, — сказала Луна, подарив Лаахизе мрачный взгляд. — Вы целы, Вик?

— Сравнительно. Сколько я лежал в отключке?

— Не больше часа, но многое пропустили. Далия проскользнула к часовне, попыталась что-то провернуть и сгорела на месте!

— На нас как раз новая волна ржавых выкатилась! — поддержала Кулина. — И они тоже сгорели!

— Упустили мы её, — продолжала Луна хмуро. — Сами вызвались, чтобы проследить, и упустили. Растеряли хватку и вас подвели.

— Тогда я всех подвёл в первую очередь, — усмехнулся я, легонько хлопнув её по плечу. — Полез снимать Покров, не задумавшись ни на секунду, и вот результат.

— Она что-то свершить. Не рассмотреть, что, отвлекли. — с неохотой сказала Лаахиза.

— Знаю. Успел с ней пообщаться, когда её душа вернулась к Полуночи. С одной стороны, главная наша проблема решена. С другой…

Мало мне было судебных процессов над узниками из темницы, теперь придётся разбираться с пробудившимися безголовыми. В каком-то смысле проще, их не придётся судить по одному, но масштаб вызывал лёгкую оторопь. Даже если представить, что все, кто пробудился в залах избранных и по остальному замку, единодушно решат пойти ко мне на службу, в казармах не хватит места. Понадобятся срочные меры по расширению, временному размещению, новой очистке территории, новым заказам на строительство у цвергов. И это буквально лучший вариант, поскольку в худшем у меня в замке появятся несколько тысяч угрюмых после бесконечного сна мертвецов-воинов, с которыми обошлись не самым красивым образом. После чего мы возвращаемся на шаг назад, к активным оборонительным мерам.

Хотя бы у нас есть, с кого начать.

— Бойцы, — обратился я к группе дуллаханов, сопровождавших Далию. — Среди вас есть тот, кто будет говорить за всех?

«Говорить» в данном случае было преувеличением, но даже без головы латники умели общаться, хотя бы на уровне ответов «да» или «нет». А у этих шестерых мозги имелись и до ритуала, пусть и всё ещё спрятанные в саркофагах.

После пары секунд промедления, вперёд шагнул рослый дуллахан в доспехах, которые много раз побывали в бою и были тщательно залатаны. Кулак его левой руки дважды ударил по правому плечу — без энтузиазма, но и без промедления.