Поздно задавать риторические вопросы — сейчас нужно любое решение, пусть и самое временное.

«Украденный миг» вывел меня из-под удара, оставив рой в паре десятков метров, а я сам прислонился к скале, накинув «Вуаль». Время двинулось вперёд, и сперва трюк сработал — смертоносные твари растерянно заметались в разные стороны, не понимая, куда делась добыча. Но спустя секунд десять их понесло в мою сторону — будто лёгким ветерком, одну за другой, кружащиеся в воздухе плоские силуэты, вырезанные то ли из бумаги, то ли самой ткани этого трижды проклятого мира. Разумеется, у них имелась какая-то внутренняя система наведения. Почему бы, мать её, и нет⁈

Интересно, сможет ли «Метаморф» перестроить мой организм настолько, чтобы дышать огнём, подобно драконам? И если да, то сколько это займёт?

Я сбросил покров невидимости, и всерьёз приготовился к изнурительному сражению на выживание, в котором мне предстояло поймать и растереть в порошок около двух сотен колдовских насекомых. Глаза боятся — руки делают! Но за миг до того, как твари снова меня облепили, откуда-то сверху раздался негромкий щелчок. Рой вдруг застыл в воздухе и лопнул, разлетевшись в сиреневой вспышке, образуя миниатюрный фейерверк. Отдельные твари бросились в стороны, но стремительное пламя догнало каждую, заставив прогореть, разлететься тончайшим пеплом. Останки слились с камнем скалы, и чёрно-белый мир вновь погрузился в стазис.

— Так и запишем, — раздался меланхоличный голос. — Дабы одолеть хозяина Полуночи, следует использовать колонию муравьёв.

— Крылатых муравьёв, — проворчал я. — Я что, по-твоему, от обычных не убегу?

— Крылатых, безусловно.

— И несъедобных. Желательно и вовсе не живых, даже не все конструкты подойдут.

— Неудивительно, что эти подошли. Давно не встречал столь целенаправленно несъедобного проклятия.

Асфар Риидский медленно опустился на скалу передо мной, великолепный в своей фирменной невозмутимости. Но от меня не ускользнуло, что рукава нового владыки Йхтилла были перепачканы пеплом, а на щеке затягивался свежий порез. Заметив мой взгляд, он слегка пожал плечами.

— Признаюсь, в первый их натиск мне показалось, что муравьёв хватит и на Князя тоже. К счастью, вскоре подобрал верный резонанс.

— Ты вовремя, — проникновенно сказал я. — Спасибо огромное. Только вот осталось понять — хватит ли крылатых несъедобных муравьёв на взрослого дракона?

Мы, не сговариваясь, обернулись в сторону, откуда раздался новый яростный рёв — на сей раз гораздо ближе, чем во все предыдущие разы. Скала, подарившая нам убежище, слегка задрожала, будто в её основание врезалось нечто невообразимо громадное.

Опять же, не сговариваясь, мы ринулись вниз по склону — туда, где гремело и тряслось, и кто-то из наших союзников явно нуждался в помощи.

Мрак окутал нас почти мгновенно — сквозь него нельзя было разглядеть даже пронзительно-белого неба и опасного для глаз чёрного диска. Асфар что-то прошептал, и всю его фигуру окутало призрачное свечение, так что он сразу стал напоминать то ли призрака, то ли святого, спускающегося в бездну к грешникам. Данная ассоциация лишь усилилась, когда снизу поднялась волна горячего воздуха, чуть не утащившая меня назад, к вершине скалы. Внизу нас в самом деле поджидало пекло, но причиной тому были не огни преисподней, а единственный — и совершенно взбешённый — взрослый дракон.

Я забил на полёт, Асфар — на своё магическое планирование, одновременно сделав схожие выводы. Теперь главной задачей было прервать падение хотя бы метров за пять до столкновения с твёрдой поверхностью — и никого не прибить во время приземления.

Так вышло, что проблема решилась сама собой.

Внизу не оказалось ничего твёрдого — скорее пространство постепенно начало загустевать вокруг нас, а воздух проникал в лёгкие с некоторым трудом. Чтобы прожечь дыру в небе, нам пришлось подняться на большую высоту, где из-за разреженного воздуха было тяжело дышать, а внизу мира Затмения ситуация сложилась обратная. Только теперь мне стало ясно, что имел в виду брат Гилрама, когда говорил о «земле, забывшей, что значит быть землёй» — удивительно точная формулировка. Мы с Асфаром замедлились, каждый своим способом, пока не погрузились так глубоко, где ещё нельзя стоять, но уже нельзя дышать.

Замедлились — и наконец-то заметили нашего дракона.

Армитемис, Стремительная, сейчас не слишком отвечала своему прозвищу — она еле двигалась. С головы до самого кончика хвоста её облепил солидный слой знакомых нам бумажных тварей, копошащихся и стремящихся навсегда остаться на таком хорошо пригретом местечке. На наших глазах красная драконица судорожно взмахнула крыльями, пытаясь набрать высоту, но масса чёрных ос зашевелилась в унисон, сковывая её движения. Драконы были надёжно защищены от собственного пламени… все, кроме красного рода, чей огонь был особенно мощным. Кто же знал, что возникнет ситуация, где потребуется как следует опалить самого себя?

Асфар щёлкнул пальцами и болезненно поморщился, как от головной боли. Одно дело — испепелять рой в пару сотен экземпляров, другое — в пару сотен тысяч. Сиреневое пламя объяло Армитемис, которая от такого зрелища вновь взревела, сотрясая окружающее пространство. Но мой друг хорошо знал своё дело, и его «фейерверк» прогорел в считанные секунды, не причинив вреда пленнице бумажных ос. Те обратились в пепел не только на драконьем теле, но и по длинной цепочке наверх и в стороны, разгоняя болезненный мрак сгустившегося воздуха на сотни метров вокруг.

— Армитемис!! — гаркнул я, заметив, что наша союзница всё ещё не поняла, что произошло. — ТЫ СВОБОДНА!!

Новый рёв в ответ последовал почти незамедлительно — но исполненный не страха и гнева, а чистейшего восторга! Алый силуэт тут же оказался под нами, рядом с нами, и вот уже он уносится ввысь, бережно прижимая нас к чешуйчатой груди. Я бы больше предпочёл путешествие верхом на спине, но и такой способ сойдёт — всё лучше, чем оставаться в мутной жиже несуществующей земли в компании бумажных ос-убийц.

Трое из семи найдены и воссоединились — сравнительно невысокой ценой, фактически отделавшись лёгким испугом. Но теперь окончательно стало понятно, что «осы» были не случайными тварями и даже не хитрым защитным механизмом. Их натравили на нас более чем целенаправленно — причём, именно на тех, кто не мог обеспечить себя подходящей защитой. Если бы Асфара не оказалось рядом, я бы потратил чудовищную порцию сил, неэффективно отбиваясь от роя. Армитемис так и вовсе могла задохнуться, погрузившись под собственной тяжестью в недра аномальной земли.

И здесь, совсем как в Йхтилле, который я вспоминал уже пятый раз на дню, умирать не стоило никому. Затмение могла отказаться от большинства функций вечных замков, но ловля душ у неё наверняка была разогнана до совершенства.

Если задуматься, вряд ли этот мир притягивал так уж много посетителей: нет хозяев, следовательно, нет приёмов гостей. По великой паутине же до сих пор спорят, сколько вечных замков стояло изначально: пять, шесть или всё-таки семь? А если даже называют верное количество, с трудом вспоминают названия. Те же, кто вспоминают, не знают способа оказаться тут. Затмению не приходилось так уж часто пожирать тех, кто забрёл на её чёрные скалы под белым небом, что несчастливых людей, что любопытных драконов. Но методы всё-таки были на ком-то отточены, либо же оттачивались на ходу.

Я просто надеялся, что вторая половина нашего небольшого отряда не успеет сгинуть до прибытия подмоги.

Не помню, сколько времени прошло с тех пор, как я впервые услышал голос Затмения. Год? Десять лет, век, тысячу? Иногда мне казалось, что я слышал его сквозь бесконечность, через предков: Роланда, Бертрама, Вальтера, с которыми, вне зависимости от своих желаний, делил внешность и генетику. Роланд погиб, не справившись с Адеррайсером, застрявшим в силовой вене. Бертрам стал причиной, почему посланник Затмения смог проникнуть в сердце Полуночи. Вальтер был одним из ключевых архитекторов родового проклятия вечных замков, после которого между ними и началась своего рода гражданская война.