Глухо зарычав, я сфокусировался на миг и вышвырнул своё сознание в дальний зов.

— МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ!! — заорал я в темноту, прежде чем недовольное проклятье костяной маски выдернуло меня назад.

«Я с тобой».

В этот раз я не видел юной девушки, крепко обнявшей меня сзади за шею. Только смутное чувство родного тепла и внутренний покой. Вкрадчивый голос, диктующий мне свои условия, вдруг умолк, и я понял, что могу нормально двигаться.

Как раз вовремя — поскольку напротив меня застыл Жнец.

Никто из моего отряда не пытался вмешаться в эту схватку — возможно, они даже её не видели, отгороженные стеной иллюзии. К несчастью, мне было недостаточно просто победить, как когда-то в схватке с Негативом. «Достучаться» до того, кто давно потерял душу — невыполнимая на первый взгляд задача.

Жнец налетал на меня, и его дыхание было дыханием ледяной бури. Я отбрасывал его раз за разом, пока в один момент не выбил один из серпов из мёртвой хватки. За первым оружием отправилось второе, но я не успел даже обрадоваться передышке. Жнец попросту воздел костяные длани, а опустил их уже с новой парой серпов.

Я высадил в него полную обойму Райнигуна — в конечности, прикрытое чёрной хламидой туловище и голову под костяной маской. Ни одна пуля не задержалась, не оцарапала кости, словно мой враг всегда состоял из зыбкого тумана. Но остановка времени всё же заставила его застыть, как и всех прочих — пока я нарочито-медленно отправлял патроны в барабан револьвера.

То, как он получил новые серпы, натолкнуло меня на одну идею. Сумасшедшую, возможно, но что ещё оставалось в сумасшедшей схватке?

Наконец, время вернулось в свои права, и я… отбросил полэкс в сторону. Лезвия серпов хищно блеснули, направляясь к моей незащищённой шее — пока вдруг не застыли в воздухе. Нет, не потому, что Жнец передумал. Просто я перехватил их и удерживал — каждое отдельной рукой.

— Лорд Роланд, — сказал я негромко, пока тот пытался освободить своё оружие. — Вы знали, что даже острейшее лезвие меча можно вот так удержать открытой ладонью? Наверняка знали при жизни, и возможно даже практиковали. Это… болезненный опыт, не буду врать, но, как видите, действенный.

По моим запястьям струилась кровь, но недостаточно сильно, чтобы нанести мне существенный вред. Жнец продолжал бешено вырываться, не понимая, что происходит — с тем же успехом можно было пытаться освободить оружие из-под промышленного пресса.

— Есть вариант гораздо проще, лорд Роланд, — невозмутимо продолжал я. — Банальное, но весьма эффективное решение. Подумайте, я не отпущу ваше оружие, но вы — можете. Просто разожмите пальцы и призовите новую пару серпов, как делали это минуту назад. Так вы сможете атаковать меня, пока я буду беспомощен.

Я не мог прочитать выражения в единственном глазу Жнеца, но по ощущениям это была бесконечная ледяная ненависть. Он продолжал дёргаться и рваться, а я всё говорил и говорил, совершенно буднично рассуждая, с какой лёгкостью он мог бы добраться до моей открытой плоти, если бы только послушал добрый совет. Ладони стали совсем скользкими от крови, но я не разжимал хватку — вплоть до того момента, когда ярость моего врага достигла предельной точки. Достигла — и в этот же миг его глаз слегка расширился от понимания.

Жнец… нет, лорд Роланд разжал ладони, и с торжествующим хрипом вскинул их к небу. Два новых сверкающих серпа не заставили себя долго ждать. Издав дикую смесь хрипа и хохота, он единым движением двух рук сомкнул их лезвия вокруг моей шеи!

И остановился, смотря то на меня, то на окружающее пространство с нарастающим сомнением.

— Где… я?..

— С возвращением, лорд Роланд фон Харген, — устало сказал я, отбрасывая окровавленные серпы в сторону. — Носитель Райнигуна, очищающий и милосердный. Великий мастер металла, создатель автоматонов… ты уж прости, забыл, как дальше.

— Архитектор… — прохрипел Роланд. — Архитектор… безымянных залов…

— Точно. А ещё и Хранитель равновесия в придачу. И мой далёкий предок, фактически прадед. Меня тут пытались убедить, что от твоей души ничего не осталось, прикинь? Ну как, поговорим?

— … Да.

Не знаю, сколько времени занял этот странный разговор в не менее странном месте. Может, пять минут, может — десять, а может и несколько часов. В основном говорил я, рассказывая о состоянии Полуночи, о начале моего правления, о пути к сердцу и о том, что ещё предстоит сделать. Лорд Роланд в основном слушал и кивал, периодически теряя нить рассказа, но мне было не сложно повторить.

Кое-что он всё-таки рассказал — очень коротко и тихо, срывающимся хрипящим голосом. Например, как от механической души добраться до его кабинета, где должны были сохраниться записи по автоматонам и подробности трёх больших сделок с Йхтиллом, из которых Полночь вынесла как выгоду, так и убытки. Я бы слушал его гораздо дольше, но к определённому моменту зов костяной маски едва могла заглушить даже незримая поддержка замка.

— Я не могу заставить тебя вернуться туда. Но если ты предпочтёшь небытие, у меня не останется выбора.

— Я… понимаю. Я… вернусь.

— Спасибо. Клянусь — это не навсегда.

— Не… благодари, лорд…. Виктор. Последнее… перед… сном.

Он наклонился поближе и прошептал отрывистую фразу на незнакомом языке — но почему-то от неё меня сходу бросило в жар.

— Что это было? Проклятие?

— Всего лишь… информация. Поймёшь… позже. Увидимся… в Полуночи… внучок.

Я расхохотался — скорее от неожиданности, и лорд Роланд без раздумий присоединился ко мне. Так мы и хохотали посреди межстенья, две безумных фигуры в лошадиных черепах, далёкий прадед и не менее далёкий правнук, посвятившие свои жизни странному замку в другом мире.

Стоило мне моргнуть — и его уже не было передо мной. Он застыл в центре цилиндрического контейнера, или же магической гробницы, а то и огромного целого яйца. Не знаю, как в воображении драконят Хранитель равновесия должен был покидать своё место отдыха, но времени на расспросы точно не оставалось.

Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем скорее я смогу сорвать эту грёбаную маску.

— Музыка силы и немного ярость? — с подозрением переспросила Лаахиза. — Не могло сработать.

— Я спровоцировал его на осмысленное действие. Вне рамок программы. И он очнулся.

— Моя… я понимать. Но не могло сработать.

— Если бы я это выдумал, — пожал плечами я. — То остался бы куковать в межстенье. С редкими визитами назад с серпами наперевес.

— Не говорить, что выдумал, — на удивление миролюбиво прохрипела она. — Есть неучтённый фактор.

Вот стоило только вернуться в нормальную версию Полуночи, и мои недавние достижения тут же начали ставить под сомнения.

Лаахиза посвятила немало времени изучению сущности Жнеца, ещё тысячу лет назад, во времена правления лорда Бертрама. Многие вещи из того периода стёрлись из её памяти, но эта — осталась, поскольку затрагивала её непосредственную область интереса. Словосочетание «Хранитель равновесия» она не слышала, уже тогда Жнеца все называли Жнецом. И он представлял из себя настоящий феномен — высшая нежить во всём, кроме мозга. Разумеется, тогда в роли Жнеца выступал какой-то другой фон Харген, но суть не менялась — никакие триггеры не позволяли пробудить глубоко спящее сознание. Жнец действовал строго как машина, робот, запрограммированный на определённый набор действий. И ни при каких обстоятельствах он не стал бы выпускать из рук серпы, если бы их у него не выбили.

Мы сидели в лазарете, куда я зашёл для обычного обследования после похода, а Лаахиза заглянула, чтобы принести какую-то находку. Наш спор проходил на пониженных тонах, без ругани и взаимных обвинений. Но он явно зашёл бы в тупик, если бы не вмешалась Терра.

— Кровные узы, — задумчиво сказала целительница. — Связь поколений. Но дело не только в крови. Наш Вик и лорд Роланд похожи куда сильнее, чем два любых других фон Харгена.