Взгляд девушки на секунду стал отстранённым, аналитическим.

— Григорий Соловьёв и твоя мать стали слишком успешны в своём тайном альянсе с Авериными. Они создали независимый источник колоссальных ресурсов и влияния, неконтролируемый двором. А главное, у них был ты — истинный наследник, о котором почти никто не знал. Их устранение руками наёмников с символикой рассечённого алмаза убивало сразу нескольких зайцев: убирало потенциально опасный, самостоятельный клан, делало заговорщиков абсолютными злодеями в твоих глазах и… освобождало тебя, Дима. Заброшенного в водоворот событий, полного ярости и готового к действию. Ты мой главный козырь, который наконец сжёг все концы, ведущие ко мне.

Я слушал, а внутри всё замирало. Это было даже не предательство. Это был конвейер.

— Так и есть, Дима, — сказала девушка, словно отвечая на мою мысль. — Это и есть реальность большой политики. Всё это ходы в партии. А теперь ты — главная фигура на доске. Король. И я буду твоей королевой. Советницей. Мы будем править вместе, просчитывая вероятности на века вперёд.

Она говорила это с лёгкой, почти небрежной уверенностью победителя, который раскрывает карты. И в этой небрежности прозвучала итоговая фраза:

— В конце концов, династия Распутиных-Трубецких тоже заслужила своё место у трона, не правда ли? Мы долго и терпеливо вели эту партию.

Не Голицыны, не Титовы. Они. Анна и её брат-целитель, который по совместительству был личным врачом Императора. Они были архитекторами, режиссёрами и палачами в одном лице. Я, со своей «уникальностью» и кровью, был всего лишь идеальным легитимным фасадом для их власти.

Моя победа, моя месть, моё возвышение — всё было запрограммировано.

Я был не пешкой.

Я был живым шахматным королём, навечно запертым в тесной золотой клетке их замысла.

Но я знал, что мне делать дальше.

Танец закончился. Музыка смолкла. Я не отпустил руку Анны.

Интерфейс мигнул дважды:

[Купол тишины снят]

[Действие сыворотки правды закончится через 3, 2, 1…0 секунд].

Так вот, значит, для чего Саня принёс мне два бокала. Он добавил в вино одно из фирменных зелий Авериных.

— Ты сказала: «Помни, ты не пешка», — прошептал я. — Но ты превратила мою жизнь, мою боль в ход своей партии. Это хуже любого предательства.

В её глазах на секунду мелькнул испуг от признания, сказанного ранее, а затем искреннее удивление.

Она не просчитала меня и моего друга, организовавшего этот откровенный разговор.

Затем удивление в глазах сменилось холодным, стальным блеском.

— Дмитрий, это и есть реальность. Вероятности. Ты выиграл. Прими свой выигрыш. Ты будущий Император.

Она попыталась сказать что-то ещё, вероятно, пустить в ход дар, ментальное внушение.

Почувствовал давление в висках, лёгкую тошноту. Но я уже проходил через это, меня невозможно ментально взломать.

Посмотрел на неё, на это воплощение холодного расчёта, сломавшее столько судеб ради абстрактной «вероятностной оптимальности».

— Прощаю тебя и отпускаю, — сказал я, глядя прямо девушке в глаза.

— Что? — переспросила Анна. Удивление застыло на её лице.

А я, движимый не политикой, не стратегией, а глубочайшим личным отвращением, совершил единственное по-настоящему правильное действие.

Я не стал хвататься за клинок. Это было бы грубо, заметно, политически. Вместо этого я, почти не двигаясь, сконцентрировался. Магия воздуха. Тончайшая смертоносная игла из сжатого до предела атмосферного давления. Неуловимое движение пальцев, микровзмах, который мог заметить только сильнейший маг воздуха.

Направил в неё.

Точечный хирургический скачок давления внутри идеального тела Трубецкой. В самом центре, где билась жизнь.

Её глаза расширились.

Удивление, шок и… странное, почти одобрительное понимание.

Анна не закричала. Просто беззвучно выдохнула, её хватка на моей руке ослабла, и девушка начала оседать как невероятно изящный, но подкошенный цветок. На её лице так и застыла маска, на которой читалось лишь: «Вот это… непредсказуемый ход…»

Я поймал девушку, не давая упасть, делал вид, что поддерживаю. Вокруг ещё никто не понял.

Ледяной душ прокатился по мне.

Я сломал правила её игры.

Отомстил за себя, за мать, за всех, кем они играли, как переменными. Это был чудовищный поступок, но он был мой.

Поднялись крики, когда я аккуратно уложил Анну на паркет. Кто-то из женщин вскрикнул. Ко мне рванули гвардейцы.

Я видел, как Император, с лицом, полным ужаса, бросился следом.

Юсупов замер с бокалом в руке.

Аверин осел на стул, едва улыбаясь.

Но мир уже начинал плыть.

Золото на стенах Кремля померкло, затем стало тускнеть и расплываться, как дешёвая краска. Лица кричащих аристократов начали двоиться, накладываться друг на друга, превращаясь в цифровой шум. В ушах зазвенело. Перед глазами, поверх рушащейся картины бала, поплыли зелёные строчки, знакомые до боли, но виденные лишь в моих самых первых, растерянных видениях в парке:

[СИМУЛЯЦИЯ «ДИНАСТИЯ». ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОТКЛИК ДОСТИГ ПИКА. КАТАРСИС-ТЕСТ ПРОЙДЕН. ЗАВЕРШЕНИЕ СЕАНСА…]

[СИМУЛЯЦИЯ «ДИНАСТИЯ». ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОТКЛИК ДОСТИГ ПИКА. КАТАРСИС-ТЕСТ ПРОЙДЕН. ЗАВЕРШЕНИЕ СЕАНСА…]

Ослепительная давящая белизна.

Оглушающая тишина, сменившаяся через мгновение равномерным низким гудением систем охлаждения.

Физические ощущения: я сидел, тяжесть на лице. Дёрнул рукой, пытаясь протереть глаза, и пальцы наткнулись на гладкий пластик устройства. Сорвал его.

Окружение было до боли знакомым и абсолютно чужим одновременно.

Это был не Кремль.

Демонстрационный зал.

Стены с огромными экранами, на которых прыгали и замирали графики мозговой активности и пульса.

Вокруг люди. Возбуждённые, уставшие, в обычных футболках и джинсах. Они смотрели на меня.

К моему креслу подошёл высокий мужчина в очках, с бородкой и усталым, но сияющим лицом. Саша.

— Чёрт, Дима… — он хлопнул меня по плечу. — Ты там был настоящим. Смотри на эти графики! Чистый, беспримесный катарсис! Мы сделали это!

Это был Александр Аверин. Ведущий психолог проекта. Специалист по нейроинтерфейсам и эмоциональному дизайну. Его «ментальная магия» была тонкой настройкой эмоциональных реакций мира.

— Жилет-то классный выдал, а? — пробасил сбоку здоровяк с планшетом в руках. Илья, главный художник и дизайнер. — Сам придумал! Иногда кажется, что я родился не в своё время.

Пётр Юсупов, геймдизайнер и нарративный директор, стоял у центрального пульта, изучая данные. Он довольно кивнул мне.

— Сценарий сошёлся. Даже твой… нерасчётливый финальный акт был в пределах прогнозируемого спектра поведенческих реакций при раскрытии информации о манипуляции. Поздравляю. Ты прошёл бета-тест.

На втором плане я увидел Алексея Окорокова, сценариста квестов и второстепенных сюжетов. Рядом с ним — технического гения Самарского, создавшего прототип нейроинтерфейса.

Матрёну Владиславовну — историка-консультанта по имперской России, а рядом — её внучку, студентку-практикантку Алёнку.

У меня перехватило дыхание.

Память возвращалась обрывками, накладываясь на «воспоминания» из игры.

Я — Дмитрий. Главный тестировщик и соавтор проекта. Самая продвинутая VR-игра в мире. Полное нейропогружение. «Династия». Империя, магия, интриги — всё было построено для одного: достичь у игрока состояния настоящего катарсиса через, казалось бы, реальные страдания, потери и триумф.

Посмотрел на электронные часы на дисплее одного из мониторов. Прошло девять часов с начала теста, а там, в игре, я прожил почти год. Моя ярость, боль, любовь, отчаяние — всё было настоящим для мозга. И я… я только что «убил»…

Обернулся.

Ко мне уже шла Анна с двумя стаканчиками кофе.

Аня.

Анюта.

Программист-математик, разрабатывавшая ядро игры, — алгоритмы вероятностного моделирования сюжета, «дар ведуньи».