Это меняло всё. «Твердь» была статичным укреплением. «Зыбь» — динамическим щитом, требующим реакции и точного времени.

— Спасибо, Илюх, — сказал я искренне. — Это ценно.

— Не за что, — он отмахнулся. — Давай следующую.

С советами Мурома изучение рун земли пошло гораздо быстрее. Некоторые попытки засчитывались сразу за пять. Уже через час я поднял уровень руны «Зыбь» до «ученика». Да и следующие руны я успешно освоил ещё до того, как закончилась мана.

— Ты мне одно скажи… — неожиданно спросил Илья, — как ты умудрился освоить боевые руны земли без азов?

Вспомнил уроки Степана. Тогда не было времени для изучения всех тонкостей магии. За месяц надо было выучить то, что действительно помогло бы мне пройти испытание. Так что старик просто опустил «философию», как он это называл, и вбил в меня самое необходимое, словно заклёпки в броню.

А я, даже не подозревая обо всех тонкостях, тупо заставлял интерфейс копировать рунную последовательность без малейшего шанса подняться на ступень выше.

Но Илье я рассказал совсем другую историю:

— Всё дело в том, что магия земли во мне проснулась за несколько дней до испытаний. Вот Степан и решил обучить меня двум боевым рунам, чтобы было преимущество.

— Вот это да… Старик, конечно, гений, — пробормотал он. — Но это как дать человеку двуручный меч, не научив его даже ножны снимать. Ты мог и себя, и других покалечить. Или выгореть в ноль.

— Почти так и вышло, — честно признался я, вспоминая своё состояние после первых занятий. — Но план сработал. Я жив.

— Жив-то жив, — Илья хмыкнул. — Но фундамент-то у тебя кривой. Как избушка на курьих ножках: стоит, но качни — и рухнет. Мы сейчас с тобой по самому краешку прошлись, а ты уже на «ученика» вышел. Представляешь, что было бы, если бы ты с самого начала так учился?

Я представил. И мне стало немного не по себе. Я тупо копировал руны, даже не подозревая, что под ногами у меня есть целая наука о том, как сделать землю союзником, а не просто сырьём для заклинаний.

— Спасибо, что показал, — сказал я, и в моих словах не было ни капли иронии. — По-другому взглянул на магию земли.

— Да ладно тебе, — Илья смущённо почесал затылок. — Просто вижу: парень старается, а идёт окольными путями. Жалко стало, — он зевнул так, что челюсть хрустнула. — Ладно, на сегодня хватит. Ты и так на износ работал. Завтра в пещерах потренируешься. Гады ползучие любят с потолка падать или из стен выскакивать. Как раз чтобы отбиваться. А теперь — спать. И мне, и тебе. А то я засну тут, как сурок, и придётся тебе меня на руках тащить.

Он, кряхтя, поднялся и побрёл к дому, оставив меня с новыми знаниями.

Я сидел, глядя на ладони. Теперь у меня были все базовые руны земли, продвинутые до «ученика».

В углу поля зрения интерфейс почтительно мигал:

[Выучена новая руна заклинания «Твердь земли»]

[Выучена новая руна заклинания «Зыбь»]

[Выучена новая руна заклинания «Пыль»]

[Выучена новая руна заклинания «Булыжник»]

[Выучена новая руна заклинания «Кожа»]

[Выучена новая руна заклинания «Правильный путь»]

Я поднялся и направился в дом, чувствуя, как усталость накрывает с головой. Глянув на часы, я понял, что спать осталось всего три часа.

Наутро меня разбудил оглушительный храп, доносившийся из соседней комнаты. Илья отсыпался за двоих. Солнце уже вовсю пробивалось в окно, вычерчивая в воздухе пыльные дорожки. В голове гудело, будто в ней всю ночь работала бетономешалка, но тело, хоть и одеревеневшее, слушалось. Знакомая усталость после тяжёлой тренировки.

Я поднялся с кровати, кое-как растянул затёкшие мышцы.

Внизу пахло жареным салом, яичницей и хлебом. Служанка, присланная старостой, уже вовсю хозяйничала. Я быстро умылся ледяной колодезной водой, что прочистило голову лучше любого кофе, и спустился.

За столом уже сидели Пётр и Александр. Виконт был безупречен, как всегда, и пристально изучал карту, разложенную рядом с тарелкой. Пётр медленно пил чай, его взгляд был задумчивым.

— Доброе утро, — пробормотал я, плюхаясь за стол и наливая себе чай из глиняного кувшина.

— Доброе, — кивнул Александр, не отрываясь от карты. — Судя по звукам за окном, ты и Илья вчера устроили лунный полигон.

— Зато теперь есть ровная площадка для тренировок, — отозвался из коридора сонный голос.

Довольный Илья ввалился в столовую, потягиваясь так, что хруст суставов был слышен на улице.

— О, я так есть хочу! Что у нас на завтрак?

На длинном дубовом столе дымилось несколько глиняных мисок. В центре красовалась огромная сковорода с яичницей-глазуньей, а по краям румянились толстые хрустящие ломтики свиного сала, вытопленные до прозрачности.

Рядом стояла плетёная хлебница, доверху наполненная ещё тёплыми, ноздреватыми кусками домашнего хлеба. От них шёл такой дух, что слюнки текли.

В деревянных плошках мариновались огурчики-корнишоны, хрустящие и пряные, и грибы в сметане — лисички. Отдельно, в глиняном горшочке, пыхтел творожник, посыпанный сахарной пудрой.

На отдельной дощечке лежал кусок свежего масла, а рядом банка с густым тёмным мёдом, в котором застыли кусочки сот.

Илья не стесняясь навалил себе на тарелку половину яичницы, прикрыл это дело двумя ломтями хлеба, густо намазанными маслом, и сверху водрузил горку маринованных огурцов. Потом отломил кусок творожника и, не пользуясь ложкой, отправил его в рот.

— Вот это да… — выдохнул он с блаженством, — самое то. Дима, не зевай, а то я всё сам съем.

Через пять минут мы уже стояли у машины. Семён, наш проводник, прислонившись к крылу, молча изучал окрестности. Его взгляд, быстрый и цепкий, сразу отметил всех нас и оценил снаряжение. Семён вежливо поклонился, приветствуя своего хозяина.

Гай по команде ловко запрыгнул в багажник. Он устроился поверх рюкзаков, положил морду на лапы, и посмотрел на меня, будто говоря: «Снова едем развлекаться?»

Я сел за руль. Дождался, когда члены моей команды рассядутся по местам, и вжал педаль газа.

— Поехали, — сказал я больше для себя, отпуская сцепление…

— Уважаемый, — пробурчал Муром, когда очередной молодой дубок со скрежетом и треском лёг под колесо. — Пешком бы, ей-богу, быстрее дошли. Корчуем больше, чем едем.

Я, не отрывая взгляда от дороги, кивнул. Лес стоял стеной, это, конечно, были не вековые исполины, а чаща молодняка. Внедорожник был крепким малым, но не бульдозером. Мы продирались сквозь эту зелёную поросль уже второй час, оставляя за собой груду из листьев и сломанных веток.

— Семён, — обратился я к проводнику, щуплому мужичку из Сердцегорска, — есть другой путь?

Он заёрзал на сиденье, почесал затылок.

— Дорога есть… но её как бы нет.

— Так есть или нет? Не понимаю я тебя.

— Прямой дороги туда нет, объездная есть через ваш форпост, но это намного дольше выйдет. Мы вот все через леса ходим. Только окружным путём, по старому лесу, но вы там на машине не проедете.

— Понятно, — вздохнул я. Значит, будем пробираться здесь.

Моя логистика трещала по швам. Каждая минута на счету.

— Дим, так, может, пешком всё же?

— Смотри, Илья, — я на секунду повернулся к кузнецу, сидевшему сзади. — Сейчас пешком быстрее. Но обратно поедем уже по своей колее. Потратим время сейчас — сэкономим его потом, с лихвой.

Илюха мрачно хмыкнул, но кивнул.

И тут мой взгляд упал на просвет сбоку.

— Семён, а что там? — спросил я проводника.

— Так река течёт. Только сейчас она немного обмелела, но весной лучше не подходить: течение сильное.

— Есть идея, — сказал я и резко вывернул руль, направляя авто между деревьями, на серую каменистую тропку.

Русло широкое, а полоска воды узкая, типичная речка, спускавшаяся с гор. Но главное, она текла из нужного нам направления.