Внедорожник с грохотом съехал на каменное дно. Здесь было неровно, но свободно от растительности. Я прибавил газу. Скорость сразу возросла.

Это был риск. Дно могло быть рыхлым, берега — осыпаться на нас.

Я вызвал интерфейс, заставляя помогать. Он развернулся перед внутренним взором полупрозрачным голубоватым полотном. Маршрут, выстроенный к медным пещерам, то и дело уводил меня от реки, вторя совету Мурома бросить автотранспорт и продолжить движение пешком.

Ага! Чтобы я бросил свой внедорожник? Не на того напали!

Недолго думая, отыскал на древе рун «Правильный путь» и, следуя чутью тестировщика, просто перетащил на карту. Вот тут-то и началось самое веселье. Интерфейс, подобно автомобильному навигатору, тут же выстроил новый путь, подсветив сложные участки жёлтым и красным.

Мысленно я поблагодарил интерфейс и свернул его в верхний правый угол поля зрения, чтобы не отвлекал от дороги. Перед глазами всплыла прозрачная стрелка, указывающая путь.

Перед очередным препятствием она заранее окрашивалась в оранжевый или красный цвет, а новые сообщения от интерфейса предупреждали о возможных опасностях.

[Впереди участок рыхлой гальки. Рекомендуется снизить скорость и держаться левого края]

или

[Крупный валун на линии движения. Обход справа]

Я лишь хмыкал при новом сообщении и, полностью отдавшись процессу, вспомнил всё, чему меня научил Муром этой ночью.

Вместо того чтобы снизить скорость, я использовал руну «Твердь земли», а крупный валун рассыпался, когда мы были в трёх метрах от него, получив точечный импульс руны «Пыль».

Это был редактор уровней в реальном времени. Карта местности с указанием плотности грунта, углов наклона, точек напряжения. «Твердь» была не кнопкой «укрепить», а инструментом для лепки.

Я чувствовал землю впереди и применял заклинания через интерфейс.

Вот здесь пласт слишком рыхлый — машина провалится. Концентрация. Точечный импульс. Магия уплотнила грунт на метр вглубь, создав временную мостовую.

Вот слева берег осыпается, сужая проход. Ещё один импульс — и часть выступа бережно срезана, будто гигантским ножом, расширяя путь.

— Барон? Вы это… как? — проводник смотрел на меня как на святого.

— Не мешай ему, — бросил Илья, прильнув к окну. — Смотри лучше, как ваш барин умеет. Никогда такого не видел, хоть и сам магией земли владею.

На сложных участках, где русло уходило под воду или превращалось в глиняную жижу, я привлекал Петра. По моей просьбе он морозил воду, создавая ледяную корку, достаточную для проезда.

Мы ехали. Не напролом, а немного схитрили. Скорость была несравнима с чащобой.

Интерфейс мигал подсказками:

[Оптимальное усилие здесь: 23%]

[Рекомендуется стабилизация склона]

[Обход зоны с низкой несущей способностью: 15 метров влево]

Это была инженерная магия. Прикладная. Рациональная. Идеальная для геймера, привыкшего искать лазейки в коде и выжимать максимум из механик.

К медным пещерам мы добрались к полудню. Проводник вылез из машины, ошеломлённо глядя на знакомые очертания скал.

— Я… я сюда обычно за световой день добираюсь, да и то с трудом. А вы… мы… меньше чем за полдня.

— Ага, — ответил я, замечая, что виконт уже начал ментальное сканирование.

Александр закрыл глаза и не шевелился несколько минут.

— Их там очень много, тысячи тварей, хотят только больше тепла и сплочённости.

— Сплочённости? — переспросил я.

— Может, близости или даже безопасности. Не знаю, как описать тебе это.

Мы подошли ближе.

Из пещеры тянуло тёплым влажным воздухом. А вход и вправду отливал зеленоватой патиной, словно старая медная монета.

— Порода богата медью, — констатировал Илья, проводя рукой по стене у входа. — Вот этот пласт… тут меди, наверное, ого-го. Качество не знаю, но количество поражает.

Из глубины доносилось шуршание. Хотя нет, правильнее сказать, масштабный низкий гул, как будто гигантский механизм перемалывал камень.

Я заглянул внутрь: пол, стены, свод — всё двигалось, переливаясь.

Это был живой чешуйчатый ковёр. Змеи. Толстые, с тупыми головами, с чешуёй от грязно-серого до угольно-чёрного цвета. Длиной около пяти метров и шириной в хорошее такое ведро. Они сплетались, тёрлись друг о друга.

Ни одна не обратила на нас внимания.

Гигантское лежбище.

— Мне нужна чешуя жёлтой многополосной пещерной гадюки, — напомнил я. — Среди этого цирка её нужно найти.

— Гадюки, да, — кивнул Семён, бледнея. — В основном тут серые и чёрные. Жёлтые тоже есть, но мало. Возможно, сидят глубже, где теплее.

— Без проблем, — хрипло сказал Илья. — Сейчас достанем.

Камень из грунта поднялся и облепил богатырю кожу, превратившись в жилистые каменные латы.

«Каменная кожа» — надёжная грубая защита.

— Эй, ползучие! Давайте-ка подвиньтесь!

Он попытался зацепить руками пару ближайших змей у входа, чтобы отбросить. Реакция была мгновенной: с десяток змей развернулись и плюнули в Мурома. Но это был не яд, а сгустки белого пламени.

Огненные шары ударили в каменную броню и разлетелись брызгами. Илья даже не пошатнулся, но змеи не проявили ни страха, ни интереса. Они просто продолжили свой бесконечный танец.

— Огонь? — пробурчал Илья. — Ну окей.

Он выбросил руку вперёд. Стена пламени ударила в живой ковёр, пытаясь отсечь часть, выкурить.

И ничего не произошло. Огонь лизал чешую, но не оставлял даже потемнений.

— Иммунитет, — глухо сказал проводник. — Они в этой жаре живут, дышат чем-то таким… К огню невосприимчивы. Вообще.

Илья вышел из пещеры перевести дух.

Пётр, не говоря ни слова, сделал шаг вперёд и сжал кулак. Воздух у входа в пещеру побелел от инея. Ледяной холод ударил по передним рядам змей. Их движения стали вялыми, заторможенными. Но это не был урон. Они просто, словно сонные, стали отползать в тёплые недра. Иней на пресмыкающихся таял, с них капала вода. Холод раздражал гадюк, но не ранил.

Муром достал клинок и в ярости рубанул им по ближайшей змее, подползшей ко входу. Клинок порезал чешую, но через мгновенье на этом месте уже была другая особь. Та шипя развернулась и плюнула ему в лицо огненным шаром, а потом скрылась в гуще тел. Богатырь отвёл «Фаербол» рукой, но бровь немного обгорела.

Грубая сила не работала.

Я отошёл в сторону и сел на камень, пытаясь упорядочить хаос впечатлений. Передо мной висел интерфейс, но сейчас он был вторичен. Главное, что я вроде бы понял, как действовать.

— Их не берёт ни огонь, ни холод, — пробормотал я, глядя на Илью, вытирающего сажу с лица.

Проводник Семён, нервно переминаясь с ноги на ногу, высказал вслух то, что, видимо, знал каждый местный охотник:

— Их тут никто не трогает, ваша милость. Сила их в числе да в сплочённости. Как войдёшь в пещеру — они на тебя всей массой наваливаются, душат, жгут. Прямое воздействие не любят. И территорию свою жадно стерегут.

Вибрация.

Нервная система рептилий, особенно таких примитивных, идеально настроена на низкочастотные колебания почвы. Это их способ раннего предупреждения. А что если попробовать не грубой силой, а тонким, раздражающим вмешательством?

Надо не штурмовать крепость, а заставить гарнизон её покинуть. Изменить правила игры. Заставить змей сменить локацию.

— Пётр, можешь сделать так, чтобы воздух из пещеры не выходил и не входил? Что-то вроде воздушной пробки.

Юсупов кивнул, словно понимая, что я задумал. Он закрыл вход в пещеру голубовато мерцающей мембраной.

Я подошёл к скале, положил ладони на тёплый камень. Выбрал в меню руну «Дрожь земли». Но я не собирался сильно трясти почву или вызывать обвал. Мне нужен был не урон, а дебафф.

Я сконцентрировался на резонансе. Интерфейс помогал, визуализируя частоты. Послал в камень не грубый удар, а низкочастотную, монотонную, раздражающую вибрацию. Такую, от которой дрожит в животе, когда рядом работает тяжёлая техника. Камни под ладонями начали тихо петь, гудеть едва слышно для уха, но для существ, чувствительных к колебаниям почвы, это был ад.