— Вот ты и попался, Аверин! — усмехнувшись, пробормотал я и обратил внимание на Мишку.

Мальчик без всякого страха хлопал в ладоши, отплясывая в такт заводной детской песенке. Он не боялся виконта, что ещё раз доказывало: Александр не убивал мою семью.

Алёнка и Гай наперегонки рванули к виконту, видимо, желая присоединиться к веселью. В поместье начинала кипеть жизнь, полная хлопот.

Час спустя, проводив упирающегося Александра в форпост, мы со Степаном подъезжали к алмазной шахте. Она располагалась в паре километров от поместья, у подножия невысокого скалистого холма. Вдалеке блуждал сизый дымок от коптящих труб. По округе разносился слаженный грохот механизмов. Слабый свет мигал возле деревянных бараков.

У ворот, рядом с покосившейся будкой, сидел старик. Лицо, изрезанное морщинами глубже шахтных штолен, фигура жилистая. На его плечи была накинута потрёпанная шинель, а на груди висело несколько медалей, тускло поблёскивавших на солнце.

В руках дед крутил длинную, отполированную до блеска берёзовую палку, которая заменяла ему трость. Он без интереса уставился на машину.

— Частная территория, — голос был низкий, чуть хрипловатый. — Уезжайте.

— Мы на шахту, — я вышел и достал из кармана документы.

Старик медленно поднялся. Его движения были неторопливы, но в них чувствовалась сила, не угасшая с годами. Он взял документы, поднёс их к подслеповатым глазам, потом взглянул на печатку и на меня.

— Соловьёв? — наконец произнёс он. — Не похож.

Вердикт ничуть меня не смутил.

Дед выпрямился во весь рост и чётко щёлкнул каблуками.

— Сторож Клим. Сорок лет на посту. Проходите, барин.

Тяжёлые ржавые ворота скрипнули, но поддались его руке с пугающей лёгкостью.

Нам открылась картина, которая сбивала с толку. Пустынный двор, заставленный покрытыми ржавчиной механизмами. Длинный барак из тёмного дерева выглядел заброшенным десятилетия назад. Грохот, который мы слышали издалека, шёл не из шахты, а от работающей неподалёку паровой лесопилки, чьи трубы и коптили так усердно.

Степан присвистнул, разглядывая мрачную картину запустения.

— Шахта работает? — осторожно спросил я, уже предчувствуя ответ.

Клим хмыкнул, плюнув под ноги.

— Конечно работает. Смена заканчивается. Подземные работы сегодня на втором уровне, — без сомнений ответил сторож.

— Можно спуститься? — спросил Степан.

— Можно. Лифт вон там. Только осторожно.

Клеть, больше похожая на ажурный железный гроб, скрипела и дребезжала, медленно опуская нас в темноту. Могильная сырость тут же пропитала одежду, пробирая до костей. Во рту появился привкус ржавого металла.

Я постукивал пальцами, отсчитывая метры, уходящие вниз. Степан стоял неподвижно. Когда лифт наконец остановился, мы вышли, погружаясь в тишину, нарушаемую лишь редкими каплями воды, падающими с потолка.

Включив магические светильники, осмотрелись. Перед нами расходилась штольня. Ровный, аккуратно обработанный проход вглубь горы. Но что-то было не так.

— Слишком чисто, — первым нарушил тишину Степан. — Ни отвалов породы, ни следов крепей, ни рельс для вагонеток. Как по коридору прошлись.

На гладких стенах не было и следа от отбойных молотков или взрывов.

— Бутафория, — подтвердил я, соскребая ногтем кусок породы со стены и растирая его между пальцами. — Хорошо сделано, на расстоянии не отличить.

Мы прошли по нескольким «штольням». Всё было одинаковым: пыльным, пустым, искусным подлогом. В одной из камер даже стояли ржавые неиспользовавшиеся вагонетки, явно для видимости. Ни следов добычи, ни алмазов, ни лазов вглубь земли. Только театральные декорации, рассчитанные на то, чтобы произвести впечатление на случайных проверяющих.

Я стоял посреди этой гигантской дорогостоящей мистификации и чувствовал, как внутри закипает ярость. Всё, на что я рассчитывал, рассыпалось в прах, как эта фальшивая шахтная порода.

— Так, — тихо сказал я, но голос, подхваченный эхом, понёсся по пустым тоннелям. — Алмазная шахта — это прикрытие. Липа. Фантом для отвода глаз.

Степан кивнул:

— Значит, деньги Соловьёвых текли откуда-то ещё. От тех самых поставок «сортового материала» тому самому «Северному рубежу».

— Да, — я повернулся к выходу. — А в бухгалтерских книгах, что принёс Вениамин, всё слишком чисто. Там счёта за поставку материалов из шахты, которой никогда не было.

Пока лифт поднимал нас наверх, я молчал, раздумывая, что же делать дальше. Свежий воздух не принёс облегчения. Старый Клим стоял на своём посту.

— Нашли что искали, барин? — спросил он, и в голосе не было ни капли иронии.

— Всё это — работающая лесопилка, видимость бурной деятельности в шахте — твоих рук дело? — проигнорировав вопрос сторожа, спросил я напрямую.

Тот немного помолчал, потом кивнул.

— Приказ. Старый барин так велел. Чтобы дым из труб был, чтоб люди думали, что шахта жива.

— Барон мёртв, — грубо рявкнул я, — кто теперь тебе платит?

Старый вояка хмыкнул, сощурившись:

— Всё уплачено. До конца моих дней хватит.

— И сколько лет этот цирк длится? — спросил Степан, в вопросе звучало уважение.

— С первого дня моей службы, — Клим поправил шинель на плечах.

— А что было раньше? Что здесь добывали на самом деле? Не алмазы, это ясно.

Вояка посмотрел куда-то поверх моего плеча.

— Мне знать не положено, — ответил он.

Я мог только позавидовать старому барону. Клим настоящая находка. Отличный солдат с железной дисциплиной. Мне вдруг стало предельно ясно: больше сторож не скажет ни слова. Он охранял не только место, но и тайну. И унесёт её с собой, если потребуется.

— Спасибо за честность, — сказал я. — Пост пока не оставляй. Видимость поддерживай. Но с сегодняшнего дня охраняешь ты для меня. Понятно?

— Так точно, — Клим снова вытянулся в струнку.

Появился законный хозяин, отдающий приказы. Это он понимал.

Осталось только понять, что, чёрт возьми, всё это значит?

Вышел со Степаном за забор шахтного комплекса.

Обернулся. Груда ржавого металла, унылые бараки, пара коптящих печек — для вида.

Бутафория.

Дорогая, масштабная, но бутафория.

Степан отошёл на несколько шагов и остановился, ожидая меня. Его молчание было красноречивее любых слов.

— Похоже, барон, нет у вас шахты, — наконец констатировал очевидное слуга.

— Похоже, что так, — ответил я, упираясь правой рукой в железную стойку забора.

Мозг лихорадочно работал. Логика упрямо выстраивала цепочку: шахта — фальшивка, но деньги Соловьёвы получали настоящие. Регулярные крупные оплаты. Как в хорошо отлаженном бизнесе.

Значит, книга учёта лжёт?

Нет. Она показывает лишь легальную часть айсберга. Прикрытие.

Мысль щёлкнула, как в хорошо знакомой игре, когда находишь скрытый отсек инвентаря.

Публичные счета и приватные. Легальный бизнес для отчётности и теневая схема, спрятанная в блокчейне, доступная только по ключу.

Моя новая семья явно была не глупее криптоэнтузиастов. Значит, должна быть тайная бухгалтерия. Но где?

Я в задумчивости постукивал пальцами по холодной металлической стойке забора. Тик-так, тик-так. Ритмичный механический звук чётко выбивался каждые четыре удара. Я замер. Взгляд упал на указательный палец правой руки с перстнем патриарха рода Соловьёвых. Печатка-ключ. Как та, что открыла двери в сокровищницу.

И тут меня осенило. Две пустые книги в сейфе. Не просто же так они там лежали. А если это то, что мне сейчас нужно? Тогда они не открылись, так как у меня не было ключа. В моём старом мире для этого был пароль, отпечаток, токен. Здесь — кровь и статус, запечатанные в фамильной реликвии.

— Степан, пойдём! Я, кажется, знаю, где найти ответы, — сказал я, отталкиваясь от забора.

Старик, не задавая лишних вопросов, лишь кивнул, и мы быстрым шагом направились обратно к особняку.