— Это что, сказка?

— Это Желязны. Американец. «Девять принцев Амбера».

— Не слышала.

— И не услышишь. Официально её нет. Перевод ходит в машинописи.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Теперь уже без иронии, без защиты. Просто смотрела — как смотрят, когда пытаются понять, кто перед тобой на самом деле.

— Рассказывай.

И я рассказывал. Про Амбер — единственный истинный город, по отношению к которому все остальные миры только Отражения. Про Карты — колоду, где каждый принц нарисован, и через карту можно с ним связаться, если он захочет отозваться. Про Путь — лабиринт, пройти который может только человек королевской крови, и если не королевской — сгорит на первом шаге. Про Корвина, который вспоминает себя кусочками — и чем больше вспоминает, тем меньше ему нравится то, кем он был.

Лена слушала так, как не слушала ни математику, ни меня раньше. Подавшись вперёд, забыв про чай, забыв про Арсена, забыв, зачем вообще пришла. Иногда перебивала коротко — «а почему?», «а дальше?», «подожди, она его сестра или не сестра?». Я отвечал.

Это был другой разговор. Не тот, с которого мы начали. И не тот, который обычно бывал у неё с кем бы то ни было — я это видел по её лицу. Никто ей, кажется, раньше не рассказывал истории. Ей их предъявляли — как набор обязательных знаний. А тут — рассказывали. Для неё. Медленно. С паузами. Глядя в глаза.

Когда я дошёл до того места, где Корвин и Рэндом едут через Отражения и мир меняется за окном машины — небо, деревья, цвет травы — она тихо сказала:

— Я хочу так уметь.

— Что уметь.

— Менять. Не мир. Себя. Шагнул — и другая.

Я посмотрел на неё. Она не рисовалась. Сказала — как подумалось.

— Научишься, — сказал я. — Только цена большая.

— Какая.

— Придётся помнить, кем была до этого. И кем стала. Одновременно. Без этого — просто сбежишь, а не изменишься.

Она кивнула. Медленно. Я не уверен был, что до неё дошло — но что-то в ней сдвинулось. Маленькое. Как камешек, который ещё не лавина, но уже не неподвижность.

— Дашь почитать?

— Самиздат не даю. Но перескажу до конца. Если придёшь ещё.

— Приду.

Сказала просто. Без кокетства. Без «королевы Марго». Без расчёта, как это теперь выглядит со стороны.

Она ушла в восьмом часу. На пороге обернулась.

— Пахомов.

— А.

— Спасибо.

— За математику?

— Нет- она фыркнула - это ты мне спасибо забыл сказать.За книгу.

И закрыла дверь.

Я постоял секунду в прихожей. Телевизор за стеной бубнил про надои в Нечернозёмной зоне. Обычный вечер 1985 года. Все таки жалко что это время уходит .

вперед на тренировку.

Бах!

Удар прилетел в челюсть, и мир на секунду поплыл — всё размылось, зашумело, зал провалился куда-то вниз. Рефлексы сработали раньше мыслей. Отступил назад, перекрылся — следующие два удара глухо шлёпнули по перчаткам. Здоровый, зараза. Лупит будь здоров.

Но туп. В технике — дурень, хоть и занимается дольше меня. Ленивый. Привык, что берёт массой. Зачем думать, если можно просто давить.

Я тоже не вундеркинд. Меня подводит физика. Мышцы в этом возрасте растут медленно, я ем как не в себя, но всё уходит в рост. В прошлой жизни в пятнадцать лет уже был 190 — кости да кожа. Сейчас получше, но массы не хватает. Это факт.

Он теснит меня в угол. Я чувствую канат за спиной — и злость. Хорошую, рабочую злость, без истерики. Он давит, потому что всегда давил и всегда работало. А я здесь — случайный. Выставили меня сюда специально, чтоб убрать с доски. Понятная схема. Видел такое. Немного в других декорациях, но суть та же: неудобного — под бугая.

Ну ладно.

Быстро выскакиваю из угла — он не ждёт движения, ждёт, что я буду держаться. Со злостью бью в открытую печень. Хрен там — жировой слой как броня, рука встречает что-то мягкое и глубокое. Но руки он всё же опускает — инстинкт, тело умнее хозяина. И я тут же всаживаю в лицо.

Есть.

Он шатается. Кровь из носа. Тренер дёргается — хочет остановить?

Ну нет.

Вторая летит точно в ухо. Он оседает на колено — медленно, опускает голову.Голова у всех одинаковая.Отсюда и пословица : чем больше шкаф,тем громче хлопает, когда падает.

— Брейк!

Меня отталкивают. Я выиграл.

Стою посреди зала, дышу, и понимаю, что улыбаюсь.

Вот это неожиданно.

Не победа — победы я видел. Удивление другое: работает. Опыт, который в этом теле казался инородным, чужеродным, слишком большим — он лёг. Встроился. Старое наложилось на новое и дало эффект, которого я не ожидал даже от себя. Я снова стал делать успехи.Забытое чувство. Шестнадцати Килограммовая гиря из «Спорттоваров», три месяца злости и дисциплины, и вот этот бугай — который занимается дольше, весит больше, бьёт сильнее — сидит на колене и смотрит в пол. А что будет через год.Да я…

Хорошо.

Не «неплохо». Не «сойдёт». Хорошо — без оговорок.

Я чувствую, как внутри что-то устаканивается. Тот страх, что колотил меня час назад — перед выходом, в раздевалке, когда я смотрел на свои руки и думал зачем я вообще здесь — он ушёл. Сгорел. Остался азарт, чистый и незамутнённый, почти детский.

Вот как оно бывает, оказывается.

Малой внутри — тот прежний Игорь, со своими гормонами и растерянностью — молчит. Не исчез, нет. Просто наблюдает. Похоже, понял: если сидеть тихо и слушаться — «плюшек» больше. Хотя полностью его не заглушить. Да и не надо. Молодость даётся один раз. Некоторым, правда, дважды — но это отдельный разговор.

Парни на скамейке хлопают

С трибуны машут.

Лена.

Из каскада чёрных волос — огромные глазищи, широко раскрытые. Она не кричит, не прыгает, не закрывает лицо руками, как некоторые девчонки рядом с ней. Просто смотрит — и в этом взгляде что-то такое, что сложно назвать словом. Не восхищение фанатки. Скорее — удивление. Она пришла посмотреть на Пахомова, которого знает. А увидела того, кто может удивлять.Нуда женщине это надо .Это ее психология. Должна удивляться .

Я усмехнулся. Во многом из-за неё я и не захотел проигрывать — не буду врать себе. Но это не главное. Главное я уже получил: знание, что тело работает. Что я работаю. Что это не случайно.Полчаса назад в свой первый бой я выиграл нокаутом.Там правда вообще был батан.,И вот сейчас снова.

Арсен тоже в зале. Видел — ещё до боя заметил его в дальнем ряду. Стоял, скрестив руки, смотрел с видом человека, который пришел убедиться что меня закопают. Борец, спортсмен, папины деньги, широкие плечи — всё при нём.

Лена в его сторону не смотрела. Ни разу. Не поворачивалась спиной, не делала вид. Просто — не смотрела. Как смотрят в сторону пустой стены. Что-то там есть, но незачем глаза тратить.

Я следил.Или да ?

Да какая разница.Главное я победил .

Это, пожалуй, красноречивее любых слов.

— Так, Пахомов, молодец! — Тренер хлопает по плечу. — Выходишь в следующий круг!

— Не могу. — Я морщусь, прижимая локоть к боку. — Руку потянул. Сустав вылетает.

Тренер замирает. Секунда. В глазах мелькает понимание — быстрое, как щелчок. Он не дурак. Видел такое.

— Что?.. А-а-а. Ну, ладно. Бывает.

Разворачивается и весело шагает прочь.

Отлично. Расклад им не испортил, «нужный» человечек пройдёт дальше — у него свои покровители, свои договорённости, своя карусель. Мне в неё лезть незачем. Свой зачёт я сдал: бугая завалил, рефлексы проверил, себя — проверил. Этого достаточно.

Пора валить. У меня ещё планы — надо успеть в центр, квартира у Феди пустая, родители на даче. Классика жанра.Малому нужна разгрузка.

Лена подходит. Не бежит, не кидается — подходит, как подходят люди, которые знают, себе цену..

— Так, — говорю я. — Ноги в руки, летим переодеваться. Ты же сказала родителям что у подружки допоздна задержишся?