Спасибо цвергам, нехотя одолжившим хозяину Полуночи одну из своих лучших кирок! Ещё час работы — и можно спускаться ниже. Драконята вновь воспользовались возможностью спланировать до самого дна, пока мы с Кас поехали на подъёмнике. Назад детей Эргалис придётся поднимать по одному дракону за раз — иначе механизм просто не выдержит.

Лёгкая часть похода осталась позади, теперь всё будет куда сложнее.

— Здесь что-нибудь водится? — деловито осведомилась Аврора, запрыгнув на здоровенный валун и всматриваясь в темноту впереди. — Что-нибудь съедобное!

— В лучшем случае летучие мыши, но и те — ближе к поверхности, — прикинул я. — Небольшие земноводные, рыба в озёрах, много насекомых…

Не самый лакомый состав фауны, хотя драконята явно оживились, услышав про рыбу. Но вода подземных озёр оказалась ледяной и совершенно негостеприимной, а если там и была рыба, то предусмотрительно ушла на глубину. Мы покормили наших промокших подопечных здоровенными кусками мяса, захваченными с кухни, и те немного успокоились. С одной стороны, пещеры вызывали у них немалый интерес как абсолютно невиданная ранее местность, с другой — здесь всё-таки было темно, сыро и тесно. Эргалис была права, не желая оставлять своих детей расти в подобных условиях. Даже если бы она смогла как-то о них позаботиться, им банально не хватило бы качественной еды. Драконы, может, и предпочитали откладывать яйца в пещерах, но не выращивать в них потомство.

— Здесь можно пррожечь прроход!

— Пока что поищем обходной путь, но запомним эту мысль.

Когда я добирался до последнего пристанища Эргалис в одиночку, дорога заняла десять-двенадцать часов. Поисковый амулет, первая его версия, тогда проделал блестящую работу, но кратчайший путь был полон узких проходов и отвесных спусков. Со спусками у нас сейчас проблем не возникало, а вот теснины доставляли массу неудобств — далеко не все из них поддавались расширению киркой. Приходилось делать большие крюки, и один раз воспользоваться предложением Яна, проплавив в скале солидный тоннель. Заночевали мы прямо в нём — хорошее место, ровное, а стены долго сохраняли остаточное тепло от драконьего пламени.

Детёныши заснули моментально, утомившиеся после насыщенного дня. Мы с Кас лежали между ними, согретые их горячими боками, но сон не шёл. Я смотрел в тёмный потолок тоннеля, безуспешно пытаясь взвесить ближайшее будущее.

— Всё будет хорошо, — шепнула Кас, почувствовав мою тревогу. — Эргалис не поставит вам в вину то, в чём вины нет. Вы говорили с ней впервые при худших обстоятельствах — и справились.

— Было дело, — тихо согласился я. — Но я думаю о другом. Она уже сейчас может дать детям драконьи имена, а вместе с этим пробудится генетическая память. Наша опека над ними закончится.

— Таков был уговор, верно?

— Да. Но выдержит ли Полночь атаку Знающих без помощи драконов?

Кас какое-то время молчала — судя по всему, эти мысли посещали и её тоже.

— Дети однажды становятся взрослыми, и мы не можем этого избежать. Равно как и посадить драконов на цепь — иные пытались, и не преуспели.

— Я знаю, Кас. Я просто заранее по ним скучаю.

У пещер был один неоспоримый плюс — мы могли не отталкиваться от цикла дня и ночи, обычного для Полуночи. Проснулись днём? Можно спокойно вставать и идти дальше. Золотой ястреб уверенно вёл нас к лежбищу Эргалис, и спустя три часа после пробуждения мы вчетвером стояли над знакомой мне пропастью. Пропастью, дно которой представляло из себя громадный выплавленный в камне кратер, в центре которого всё ещё можно было разглядеть очертания гнезда.

Только вот в остальном кратер оказался совершенно пуст. Ни целого драконьего скелета, ни даже отдельных костей — ничего! Эргалис, Матерь Пепла, исчезла из своей пещеры, словно её никогда здесь и не было.

— День седьмой… четвёртого месяца. Год десять тысяч… десять тысяч семьдесят третий по летоисчислению Полуночи. Запись… в бездну нумерацию. Эргалис уничтожила всё, что я восстанавливал последние… двадцать лет. Потери среди армии… девять из десяти. Потери среди специалистов… невосполнимы. Но она купилась на эйдолона, посчитав… что сожгла меня. Приземлилась, чтобы забрать яйца. Подставилась под удар.

Заметка… надо вернуть силы. Накопитель энергии повреждён… без возможности ремонта. Резервы исчерпаны. Полночь… отказывается идти на контакт. Забыла, кто здесь хозяин. Но это ненадолго. Я знаю того, кто готов помочь. Силы источника хватит на…

Заметка. Перенести материалы о последней версии «Мортума»… из архивов в башню. Запечатать на крови, запечатать моим именем. А до тех пор…

Куб из светло-зелёного камня издал обиженное шипение, затем треск, и изображение пропало. Не то чтобы я мечтал и дальше смотреть на лорда Бертрама фон Харгена, но эта запись разительно отличалась от прочих. Мой далёкий предок выглядел, мягко говоря, неважно. Эргалис не справилась с тем, чтобы обратить его в горстку золы, но очень, очень сильно постаралась. Бертраму было тяжело даже записывать свой монолог — он хрипел, сбивался, терял ход мыслей.

И всё-таки, упомянутый им удар наверняка проклял ослабленную битвой дракониху. Ей не хватило сил покинуть узел Полуночи и пришлось скрыться в подземных пещерах.

До тех пор, конечно, пока она отсюда каким-то образом не выбралась. В облике скелета, не предупредив, и оставив в своём старом гнезде этот артефакт далёкого прошлого. Первым на него наткнулся Ян, спланировав в кратер быстрее всех, и так разволновался, что чуть было не разгрыз хрупкий куб надвое. Впрочем, тот и так на ладан дышал, сдохнув после единственного проигрывания сообщения.

Мы какое-то время молчали, переваривая новую информацию. Первой заговорила Кас.

— Вик, куда указывает амулет?

— Сюда мы шли по запросу «лежбище Эргалис», — с сожалением сказал я, доставая золотого ястреба. — Посмотрим… сама она где-то наверху, и достаточно далеко. Почти наверняка — на поверхности.

— Мы пойдём за ней? — взволнованно спросила Ава. — Найдём её?

— Она могла уйти слишком далеко, мои хорошие, — сказала Кас. — Возможно, Полночь распереживалась как раз из-за неё.

В этом имелся некоторый смысл — мой замок страшно пострадал во время сражения с Эргалис. Дело было почти тысячу лет назад, но для Полуночи подобные сроки воспринимались несколько иначе. Вряд ли древняя дракониха пыталась покинуть пределы этого мира, но напугать одним появлением мой замок была вполне способна. Только тут же возникали новые вопросы — почему Эргалис ушла, и её ли видели, разгуливающей в окрестностях Пепла?

Ещё и эта запись Бертрама…

— Она оставила её как подсказку, — уверено сказала Ава. — Чтобы мы знали, что она победила этого… этого гада! И где искать его материалы!

Молчащий до этого Янтарь резко помотал головой, вызвав недовольный взгляд сестры.

— Она не могла.

— Что? Почему?

— А ты прредставь, — мрачно сказал молодой дракон. — Эрргалис пришла сюда умирать. Точнее, нет… она не знала тогда, но всё рравно! Она погибла тут, а Берртрам записал это после боя! Понимаете?

Мысли Яна протекали несколько сумбурно, но вообще рассуждения были абсолютно верны. Его мать впервые очнулась за долгие столетия во время встречи со мной, и затем вряд ли выбиралась на поверхность. Это было бы заметно, Полночь забила бы тревогу гораздо раньше. Следовательно, кто-то подбросил куб в гнездо без её ведома — либо пока она спала, либо уже после того, как она покинула лежбище.

Зачем?

Ладно. Отложим этот не вписывающийся никуда кусочек мозаики в сторону. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы эта странная история оказалась одним здоровенным недоразумением. Эргалис просто заскучала — а кто бы не заскучал на её месте — и отправилась размять костяные конечности. Срок нашего договора ещё не вышел, я же отправился к ней на пару месяцев раньше, без предупреждения. Полночь, у которой в связи с выздоровлением обострилось восприятие, заметила это и перепугалась настолько, что отключила все телепорты. Для разрешения конфликта надо просто найти дракониху или дождаться, пока она вернётся к лежбищу, а затем успокоить родной замок…