А потом пролаял Гай, очевидно напав на след какой-то добычи.

Я хотел крикнуть: «Назад!», хотел предупредить. Но пока я смотрел в эти восемь глаз, капля слюны сорвалась и упала мне на плечо, чуть задев шею.

Боли не было. Лишь ощущение мгновенного онемения. Мурашки побежали от точки касания, и горло сжалось спазмом. Я попытался вдохнуть, чтобы крикнуть, и не смог. Голосовые связки не слушались, будто их отключили.

Это что, какой-то паралитик, подавляющий моторные сигналы?

Боже, и магию тоже.

Я судорожно сглотнул, пытаясь вызвать хоть какое-то заклинание. Отклик был тупым, вязким, словно я пытался бежать по глубокому болоту. Слюна этой твари работала, и работала против меня.

Монстр бесшумно отлепился от балки. Он не прыгнул, а начал медленный спуск по своей поблёскивающей паутине, которую я раньше не замечал. Тварь опустилась прямо передо мной, перекрывая выход из кладовки. Её брюшко, покрытое панцирем цвета запёкшейся крови, занимало теперь весь дверной проём. Восемь глаз неотрывно смотрели на меня.

Я остался один на складе, отрезанный от своих людей и не могущий выкрикнуть ни слова.

Правой рукой я сжимал рукоять «Стального ветра». Левая медленно, преодолевая нарастающее онемение, тянулась к поясу, где висели гранаты.

Паучий ловец мягко коснулся пола, его конечности, тонкие и острые, как копья, бесшумно вонзились в деревянный настил. Тварь приготовилась к атаке.

Кончик брюшка паукообразного дёрнулся. Раздался влажный щелчок, и через весь дверной проём, от косяка к косяку, мгновенно натянулась липкая пелена серебристой паутины. Она слабо мерцала в тусклом свете, как дымчатое стекло. Выход был отрезан.

Интерфейс задрожал, словно сломанный телевизор, выдав на прощанье последнее сообщение, и исчез.

[Внимание! Вы получаете дебафф: парализация левой части тела — 52%, блокировка магической энергии — 97%. Срок действия: 2 минуты 59 секунд]

Вот так! Без магии, без возможности позвать подмогу и частично парализованный на левую сторону, куда стекала ядовитая слюна существа, я стоял посередине склада, заваленного коробками, и судорожно соображал, как выбираться из этой ситуации.

Тварь ждать моего решения не стала. Её громоздкое тело сжалось до предела, словно пружина. Мышцы под хитиновым панцирем вздулись буграми, и паукообразное существо метнулось вперёд, оттолкнувшись всеми лапами сразу.

Стремительный рывок сократил расстояние в два метра за долю секунды. Передние конечности, тонкие и острые, как копья, вонзились в пол по обе стороны от меня, загнав в капкан.

Я инстинктивно попытался отпрыгнуть, но парализованная половина тела не слушалась. Правая рука с клинком дёрнулась вверх. «Стальной ветер» с лёгким хрустом пронзил мембрану, соединяющую одну из лап с массивным телом. Из прокола брызнула густая сизая жидкость.

Тварь дёрнулась. Моя атака ещё больше разозлила её. Острые, как бритва, жвала раскрылись перед моим лицом, обдав беззвучной волной, которую я ощутил скорее вибрацией воздуха, чем услышал. В глазах паука застыло моё отражение.

Раненая лапа подогнулась, но не освободила меня. Напротив, потеряв точку опоры, тварь всей своей чудовищной тяжестью рухнула, намертво пригвоздив меня к полу. От удара воздух вышибло из лёгких.

Хелицеры неумолимо смыкались. Ещё сантиметр — и они отхватят половину лица. Отчаянным рывком я уклонился в сторону. Жвала с хрустом вонзились в каменный пол ровно там, где секунду назад была моя голова.

В тот же миг моя рука, всё ещё сжимающая «Стальной ветер», метнулась вперёд. Остриё рапиры вонзилось в хитиновое сочленение у основания ближайшего глаза.

Тварь застыла, а потом судорожно отпрянула, стремясь избавиться от застрявшего в глазнице клинка. Пока она остервенело мотала головой, я отполз прочь, волоча за собой парализованную ногу. Моя спина наткнулась на шаткую гору картонных коробок.

Одна из них, стоявшая на самом краю, качнулась, зависла на мгновение и с глухим стуком опрокинулась набок. Картонная крышка раскрылась, и по каменному полу покатились крупные ярко-жёлтые плоды. Они разбежались во все стороны.

Это были лимоны. Лимоны! Какого чёрта⁈

Я не мог поверить в собственную удачу. Настёна до дрожи в коленках боялась паукообразных, и именно по этой причине она мыла полы с эфирным маслом лимона. Пауки не боятся лимонов, но если плод раздавить, это вызовет сильный ожог на хитиновом панцире. Цитрусовый аромат для их сверхчувствительных рецепторов подобен яду.

Собрав остатки сил, я поднялся на колено и, работая здоровой рукой, принялся раскидывать коробки. Картонные стенки рвались, высвобождая на каменный пол волну ярко-жёлтых плодов. Лимоны быстро заполонили всё пространство, превратив пол в абсурдный цитрусовый ковёр.

Тварь, только что вырвавшая рапиру из глазницы, уже успела превратить пол под своими лапами в цитрусовую кашу. Резко почувствовав неладное, паукообразное существо замерло в нерешительности. Едкий запах, многократно усиленный десятками раздавленных плодов, действовал на неё как слезоточивый газ.

Подгибая раненую лапу, монстр сделал неуверенный скребущий шаг назад, потом ещё один. Хитиновые конечности судорожно поджимались, избегая контакта с цитрусовыми. Ярость сменилась отвращением и животным страхом.

Расстояние между нами стремительно увеличивалось. Тварь, выстрелив светящейся паутиной, уже приготовилась взвиться вверх. Наконец-то у меня появилась возможность воспользоваться гранатами, висевшими на поясе.

Нащупал правой рукой холодный обтекаемый цилиндр с синей полосой — криогенная. В голове пронеслись обрывки инструктажа: «Область поражения — три метра. Температурный шок. Осторожно с обморожением».

Паукообразное, отрываясь от пола на светящейся нити, уже наполовину скрылось в тени под потолком. Оно готовилось к новой атаке — теперь сверху, из самого дальнего угла.

Я швырнул гранату в потолочную балку рядом с точкой крепления паутины. Синий цилиндр, описав короткую дугу, прилип к ржавому металлу с глухим чпоком. От гранаты во все стороны рванулись жгуты инея. Они обвили балку, поползли по паутине, превращая серебристую нить в хрупкую ледяную струну. Воздух вокруг закипел белым туманом. Температура рухнула.

Раздался тонкий, звонкий звук — дзыньк! — и паутина, ставшая хрупкой, лопнула.

Но это было ещё не всё. Волна холода добралась и до твари. На её панцире мгновенно выросла корка инея, сковывая суставы. Паучий ловец нелепо рухнул вниз, в самую гущу раздавленных лимонов. Лапы, покрытые белым налётом, двигались неестественно медленно, с трудом выворачиваясь в суставах и пытаясь перевернуть копошащееся тело.

Тварь была жива, и она была в ярости. Но теперь стала неповоротливой, скованной льдом.

Идеально.

Моя правая рука уже лезла за второй гранатой. На этот раз пальцы нащупали холодный чугун «огурчика» — осколочную. Не время жмотиться.

Пока монстр бьётся в цитрусовой каше, пытаясь встать на опорные лапы, я выдёргиваю чеку второй гранаты.

Цель теперь проста. Открытое брюхо.

Один точный бросок. Граната покатилась по полу и замерла прямо под приподнятым сизым брюшком твари.

Вторая вспышка. Хлопок. Сочный, влажный звук рвущейся плоти и хруст ломающегося хитина. Тварь отшвырнуло, разрывая в клочья.

В ушах раздался сильный звон, перекрывающий другие звуки. Только где-то вдалеке, за пеленой паутины, доносился яростный лай Гая и приглушённые крики Петра.

Я опёрся на колено, пытаясь отдышаться. Левая рука всё ещё висела плетью, но в пальцах уже ползло противное игольчатое покалывание. Дебафф таял. Магия ещё не вернулась, но хоть тело начинало слушаться.

Гай, кажется, просунул морду сквозь нижний край паутины и яростно её рвал. Скоро товарищи будут здесь.

Интерфейс полыхнул, выдав предупреждение, и наконец застыл в привычном, полупрозрачном состоянии.

[Срок действия: 0 минут, 03…02…01…]

Дебафф исчез. По левой стороне тела разлилось мучительное тепло, сменившее ледяное онемение. Я попытался сжать кулак, и пальцы послушно согнулись. Работало.