Голицын жестом указал на центр зала. Там, над массивным каменным постаментом, напоминавшим языческий алтарь, парил магический артефакт: идеальная сфера диаметром около метра. Она была сделана из матового молочно-белого материала и излучала ровный холодный свет.

— Сфера истоков, — услышал я голос одного из участников.

Ритуал начался.

Распределитель зачитывал имя и род, претендент подходил к сфере, сбрасывал с плеч плащ и верхнюю одежду, обнажаясь по пояс. Затем участник клал одну ладонь на гладкую поверхность сферы, а другую поднимал вверх, к сводам зала.

Первым был коренастый парень из рода Беловых, он продемонстрировал, как это работает. Едва ладонь претендента коснулась сферы, кожа вспыхнула чуть ярче. По телу пробежала дрожь, а из сферы через грудь Белова вверх, к поднятой руке, прошла волна сияния. Она вырвалась из его ладони мощным лучом цвета расплавленного золота и устремилась к куполу, где растворилась в сложных рунических узорах. Одновременно на правом и левом запястье княжича ярко вспыхнула и загорелась татуировка: сложный узор, означавший стихию огня.

— Белов. Основная стихия огонь. Вторичная дублирует основную. Уровень проявленности высокий. Допущен, — монотонно объявил один из семи арбитров.

Процедура повторялась. Зал наполнялся всполохами света.

Это был не экзамен.

Это был конвейер по сортировке людей.

Вот к сфере подошёл Евгений Титов. Он скинул багровый плащ с театральным намёком на усталость. Его тело было жилистым и подтянутым. Участник положил ладонь на сферу с видом хозяина, касающегося собственности.

Сфера взревела. Вверх ударил ослепительный столп пламени, в котором танцевали алые и серебристые искры. На правой руке Евгения, от запястья и почти до плеч, загорелась целая серия изысканных переплетающихся рун огня. На левой, чуть менее ярко, но столь же сложные узоры воздуха. Свет был таким ослепительным, что некоторые отвели глаза.

— Титов. Основная стихия огонь. Вторичная — воздух. Уровень проявленности исключительный. Допущен, — голос арбитра прозвучал почтительно. Евгений окинул зал надменным взглядом и отошёл, не удостоив больше никого вниманием.

Следующим был Илья Муромец. Он сбросил тесный плащ, и зал ахнул: торс оказался покрыт шрамами, а мышцы напоминали каменные глыбы. Прикосновение молодого человека к сфере было твёрдым и уверенным. Сфера ответила тяжёлым землистым свечением. Луч, рвущийся вверх, был неярким, но плотным, цвета тёмного янтаря. На правой руке Муромца загорелись крупные руны земли. На левой — несколько более мелких багрового оттенка: огонь.

— Муром. Основная стихия земля. Вторичная — огонь. Уровень проявленности высокий. Допущен.

Затем настала очередь Петра Юсупова. Хромой юноша двигался медленно. Когда он сбросил плащ, стало видно худое тело. Прикосновение к сфере было лёгким. Она ответила ровным ласковым голубым сиянием. Луч, вышедший из поднятой руки, был неярким, но чистым и прозрачным, как родниковая вода. На правом запястье Петра загорелись изящные текучие руны воды. На левой — такие же лёгкие воздушные узоры.

— Оболенский. Основная стихия вода. Вторичная — воздух. Уровень проявленности средний. Допущен.

Пётр кивнул, быстрее всех надел рубашку и, не смотря ни на кого, отошёл в сторону.

Настала моя очередь. Распределитель с лёгким пренебрежением в голосе выкрикнул:

— Дмитрий Соловьёв!

Шёпот и сдержанные смешки поползли по залу, едва я сделал шаг вперёд. Сбросил синий плащ, затем пиджак и рубашку. Моё тело было обычным телом человека из двадцать первого века, но не изуродованным шрамами и не покрытым татуировками, оно выглядело на фоне остальных голым и беззащитным.

— Смотрите-ка, беляш какой! — кто-то громко прошипел из толпы.

— Немаг! — донёсся другой голос. — И как его вообще сюда пустили?

Я подошёл к сфере истоков, чувствуя десятки насмешливых и осуждающих взглядов.

Евгений Титов стоял в сторонке со скрещёнными на груди руками и смотрел на меня с ледяным удовольствием охотника, видящего, как дичь сама идёт на бойню.

Глубоко вздохнул.

Положил ладонь на поверхность магической сферы.

Произошло то, чего я никак не ожидал.

Ничего.

Абсолютно ничего.

Сфера под моей ладонью оставалась холодной и инертной.

Никакого света, никакой дрожи, никакого луча.

Тишина в зале, а потом взрыв хохота.

— Немаг! Пустышка! — кричали со всех сторон.

Я видел, как арбитры переглядываются.

Голицын нахмурился.

«Отказ системы. Ошибка 404. Магия не найдена», — пронеслось у меня в голове с горькой иронией.

Я уж было собрался отдёрнуть руку, чувствуя, как горит лицо, но вместо этого нажал на сферу сильнее.

Сосредоточился.

Я теперь не просто касался артефакта.

Я сканировал его, как сканировал руны в тюрьме.

Я искал с помощью интерфейса точку входа, баг.

И в этот миг сфера дёрнулась, словно живая.

Затем она вздрогнула снова, сильнее.

Смешки в зале начали стихать.

По поверхности матового шара поползли трещины ослепительного света.

И сфера взорвалась.

Не в прямом смысле, нет. Но из неё вырвался не одинокий луч, а целый шквал. Ослепительная радужная вспышка, в которой смешались все цвета: багровый огонь, лазурь воды, изумруд земли, серебро воздуха.

Она залила весь зал, заставляя всех зажмуриться.

Я стоял в эпицентре этого хаоса, и моя собственная кожа на мгновение стала экраном. По всему телу, от кончиков пальцев до шеи, проступили десятки, нет, сотни призрачных переливающихся рунических символов. Они не горели одним цветом, как у других. Они мерцали, сменяя стихии с безумной скоростью: вот сверкнул знак огня, тут же появился символ воды, затем земли, воздуха.

Это было похоже на глитч, на сбой в матрице, на безумный калейдоскоп, в котором все магические системы мира сошлись в одной точке, в одной пустоте, которой был я.

Слепящий радужный столп бил из поднятой руки в купол, отражаясь в стёклах и металле и заливая всё вокруг безумным сиянием.

А потом всё так же внезапно прекратилось.

Свет погас.

Руны на моей коже исчезли.

Сфера снова стала матовой и холодной.

В зале воцарилась абсолютная тишина. Ни смешков, ни шёпота. Лишь шокированное молчание.

Я стоял, тяжело дыша и чувствуя странную пустоту и лёгкое головокружение, как после резкого выброса адреналина.

Первым пришёл в себя главный экзаменатор князь Голицын. Он медленно поднялся с кресла. Маг обвёл взглядом зал, а затем снова уставился на меня.

— Потенциал… — Голицын сделал паузу, подбирая слова. — Не классифицируется. Феномен. Прецедент.

Главный арбитр ещё немного побуравил меня взглядом, а затем решительно кивнул.

— Соловьёв… допускается ко второму этапу.

В гнетущей тишине его слова прозвучали как приговор. Зал продолжал молчать. Все присутствующие пытались осмыслить, что произошло. Под тяжёлыми взглядами окружающих я поднял одежду и спокойно направился к остальным претендентам.

Но стоило только сделать шаг, как меня охватила жгучая волна боли. В глазах потемнело от всплывающих сообщений интерфейса. Чёрные строки с безумной скоростью мелькали, сменяя друг друга.

[ОШИБКА: ПЕРЕПОЛНЕН БУФЕР!]

[ОБНАРУЖЕН НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К ХРАНИЛИЩУ АРХЕТИПОВ!]

[ПРЕРЫВАНИЕ ПРОЦЕССА «СКАНИРОВАНИЕ»… НЕВОЗМОЖНО!]

[АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ АВАРИЙНОГО ОТКАТА!]

Тысячи игл впились в мозг, сверля в нём дыры. Я потерял ориентацию в пространстве, однако не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Не перед целой толпой разряженных мажоров.

Собрав остатки сил, двинулся вперёд, стараясь держать спину ровно.

[УДАЛЕНИЕ ПОВРЕЖДЁННЫХ СЕКТОРОВ… 12%]

Мимо проплывали бледные маски лиц. Они отшатывались, превращаясь в размывчатое пятно. За спиной слышался приглушённый гул голосов. Но я шёл. Я должен был дойти. Упасть здесь — значит признать поражение.