Во время подъёма наверх, между вторым и третьим этажом, чувство «неправильности» вернулось, неприятно щекоча дальние углы подсознания. Не настолько сильное, как это было между гаражей, так, лёгкая тень. Впрочем, когда я открыл дверь в квартиру, оно тут же рассеялось.

Ему на смену пришло другое — неожиданное ощущение уютного дома. Я поймал себя на том, что хотелось раздеться и разуться, принять горячий душ, заварить чаю и посидеть за старым компом, играя в старые добрые игры, пока не настанет время спать. Даже не обязательно было возвращаться в Полночь — просто растянуться на любимой тахте, укутаться в плед и увидеть обычный хороший сон, по которым я успел слегка соскучиться. Неужели я не заслужил капельку покоя посреди этой нервотрёпки? Зачем куда-то торопиться, бежать, собирать вещи? Переезд можно оставить на завтра, на конец недели, а то и вовсе на весну. Опять же, отель и съём новой квартиры будут стоить денег, а если я потрачу премию с работы и подарок Богданова, то нечем будет отдавать кредиты. С такими делами нельзя спешить…

Я дождался, пока в потоке вялотекущих убаюкивающих мыслей образуется пауза, а затем трансформировал передний ряд зубов в зубы пираньи и до крови вцепился себе в левую ладонь!

Острая боль вмиг прочистила мозги, заставила действовать. Ранки от зубов быстро затягивались, пока я запихивал в рюкзак свежее нижнее бельё, смену домашней одежды, жёсткий диск от компа, зарядник для телефона, паспорт и другие документы. На самый низ отправились доллары Богданова — надо было ещё раньше отнести их в банк и перевести в «цифру», но задним умом все сильны. Дальше шли по-настоящему важные вещи. Пара любимых книг, оставшихся от родителей, немногочисленные фотографии, включая ту, что стояла в рамке на столе. Нищему одеться — только подпоясаться, но от этой памяти я не был готов отказаться.

А всё остальное — в самом деле, гори оно огнём. Фигурально, понятное дело.

Закинув набитый рюкзак за плечи, я быстро подогнал лямки и бросил последний взгляд на комнату, где прожил далеко не лучшие годы своей жизни. Это место не было виновато, что стало символом несчастья и бедности, оно как могло справлялось со своей задачей. Но сейчас пришла пора двигаться дальше.

Быстрым шагом я вышел в коридор — и успел лишь слегка удивиться, почему дверца одёжного шкафа оказалась открыта. Я ничего оттуда не забирал и ничего туда не вешал…

'Во тьме дневной, в сиянии ночи

Свеча горит, и пламя той свечи

Чернее звёзд и крови холодней

Во сне Йхтилла'

Хорошо, что от неожиданности я затормозил. Поскольку, если бы голос Князя не сбил меня с толку, то я бы продолжил бежать ко входной двери — и угодил бы прямиком к нему в руки. В руку, точнее, четырёхпалую бледную руку, где на каждом пальце было не менее четырёх фаланг.

В руку, что прямо сейчас высовывалась из моего шкафа, занимая при этом всё пространство прихожей. Она ощупывала стены, сжималась и разжималась, шевелила пальцами и постепенно продвигалась всё дальше.

Твою. Же. Мать.

Я отступил — быстро и относительно бесшумно, лихорадочно пытаясь сообразить план действий. Очевидный вариант — пальнуть из Райнигуна и надеяться на лучшее. Но Альхирет пережил прямое попадание в голову, более того, перешёл на свою более мощную форму. Эргалис предупреждала, что мой фамильный револьвер не способен её убить, и явно не врала. Допустим, я проделаю в чудовищной конечности Князя несколько красивых дырок, что дальше? Она точно поймёт, где я стою, сможет беспрепятственно до меня дотянуться, и…

Тем временем конечность продолжала тянуться и щупать всё вокруг, заняв прихожую и перейдя к коридору. Между отходом в кухню или комнату я выбрал комнату — немного больше пространства для манёвра, хотя толку от того всё равно было чуть. Что я сделаю, спрячусь под кроватью, накрывшись одеялом? Позвоню в полицию, пожарным?

«Здрасьте, у меня тут из шкафа вылезла рука хтонического чудища из другого измерения, вы не могли бы запихнуть её назад?»

Рука тем временем сделала те же выводы, что и я, и теперь вежливо стучалась в дверь комнаты. Не было никаких сомнений, что она справится со старым хлипким замком и вот-вот проникнет внутрь.

Я обернулся, всё ещё пытаясь сообразить, можно ли хитро спрятаться, отстреляться, прорваться ко входной двери… как вдруг мой взгляд остановился на окне.

В самом деле, мне не очень-то и нужна входная дверь.

В самом деле, если покидать старое жилище, то с музыкой.

Я рванулся к окну и распахнул его, срывая полоски липкой бумаги, что закрывали щели в старом дереве. Ледяной ветер тут же почувствовал волю, проник в комнату, заполнил мои лёгкие. За спиной стук сменился на треск: Князь в Жёлтом осознал, что добыча решила сбежать.

Я шагнул из окна вниз, с высоты пятого этажа, расправляя большие кожистые крылья. На этот раз мне не понадобилось даже двух минут, чтобы произвести трансформацию — тело запомнило с прошлого раза. Приземление погасила сила «Зверя».

Одинокий прохожий в шоке застыл, пока я вставал после приземления, словно Терминатор. К счастью, это оказался пьяница из соседнего подъезда, истории которого вряд ли бы кто-то поверил. Я не выдержал и расхохотался прямо ему в лицо, за пару секунд убедился, что рюкзак плотно сидит за спиной и бросился через арку на другую сторону дома. Там меня ждала старомодная машина и девушка, одновременно впутавшая меня в тысячу бед и вытащившая на свет.

Гостиница, что выбрала для меня Анна, не считалась роскошной, но и дешёвой её было не назвать. Моя внутренняя жаба привычно потянулась к горлу хозяина дрожащими лапами, так что пришлось ей напомнить: альтернатива подразумевала высокую вероятность неожиданного визита нашего большого друга в жёлтых лохмотьях. Жаба притихла, но в чём-то я с ней был согласен, предварительные расчёты не воодушевляли. Анна отдельно уточнила, что не имела права дарить или даже одалживать мне деньги, но была готова свести с «подходящими людьми» для быстрого заработка. Увы, я уже убедился, что по любым вопросам, связанным с влиянием и деньгами, её принципы опасно балансировали на грани социопатии.

Со всем навалившимся за день я не был уверен, что смогу заснуть до полуночи. Поиски Анны, стычки с Князем, побег из собственной квартиры заставили организм выработать конскую дозу адреналина, которая не до конца рассеялась даже когда я бухнулся на кровать в гостиничном номере. Что если принятых мер окажется недостаточно? Что если бледная рука уже поджидает меня прямо здесь, скрывается в шкафу, в уборной, под кроватью, и как только я попытаюсь заснуть…

Значит, придётся разбираться с этой проблемой в свой черёд. Закрываем глаза, дышим глубже. Нервы, непривычная обстановка, неопределённое будущее — забиваем на всё. Меня ждёт мой замок.

— С возвращением, Вик.

— Привет, Кас.

Я моргнул, всматриваясь в тронный зал, в котором сегодня всё выглядело несколько иначе. Для начала, на одном из стульев сидела отключённая Адель — что было неудивительно, я сам её сюда принёс и попросил о ней позаботиться. Но теперь металлическое тело девушки было прикрыто симпатичным платьем, отдалённо напоминающим наряд горничной. Откуда платье взялось — ни малейшего понятия, но оно оказалось ей очень к лицу.

А вот Мордред не спал, просто оставался сидеть возле своей стены, вытянув левую руку вперёд. На ладони стоял красный дракончик с оранжевым отливом и грозно пырился на другого дракончика, с серебряным отливом — тот восседал на великанском колене. Как будто почувствовав мой взгляд, Ян повернулся в сторону трона — и тут же был коварно атакован Авой, так что красно-серебряно-оранжевый клубок брякнулся с ладони Мордреда и покатился по полу. Через несколько секунд только воодушевлённый писк и небольшие клубы дыма выдавали местонахождение драконят.

Двое гноллов, Кара и Кром, стоявшие на охране зала, бросали на меня многозначительные взгляды, словно им не терпелось чем-то поделиться.