Мы перешли к телекинезу. Я часами пытался сдвинуть с места маленький камешек, мысленно представляя, как толкаю его потоком энергии. Сначала ничего. Потом едва заметное шевеление. К концу третьей ночи я уже мог передвигать камешек по столу.

[Рунная последовательность: «Телекинез (малый)». Анализ… Копирование: 38%]

Выдал интерфейс, когда я, обессиленный, открыл глаза, пялясь уже не в изумрудное небо, а в серый потолок тюремной камеры.

— Эй, — окликнул меня стражник, бешено молотя по металлической решётке дубиной. — Ты чё там, заснул?

— Нет, блин. Кино смотрю, — буркнул я, вставая с кровати.

— Чё смотришь? — не понял он.

Я подошёл к двери, просовывая сквозь прутья папки со старыми делами, а взамен получил новые.

— «Побег из Шоушенка», — мрачно произнёс я, перелистывая страницы нового дела. — Спектакль такой. Очень познавательно. Рекомендую.

Охранник хмыкнул, постукивая дубинкой о ладонь.

— А главный герой там чем кончил?

— Свободу нашёл, — не отрываясь от бумаг, ответил я. — Правда, через двадцать лет дерьма.

— Долгий путь, — усмехнулся стражник. — А ты, я смотрю, торопишься? Уже и делами занялся.

— Нет, — я наконец поднял на него взгляд. — Я здесь в качестве консультанта. Учусь на чужих ошибках, чтобы не повторить.

— Умно, — он фыркнул. — Только все вы, умники, здесь на одинаковых нарах кончаете. Не обольщайся.

— Спасибо за совет, — я отложил папку. — А ты не пробовал в кинокритики податься? Талант чувствуется.

— Заткнись, шут, — беззлобно бросил охранник, разворачиваясь к следующей камере. — И не засыпай на рабочем месте! А то ночной гость обидится, что ты без него «кино» смотришь.

Я проводил стражника взглядом, сжимая в кармане кулак, где на пальцах уже привычно струилась тёплая энергия.

— Свободу не ждут. Её берут, — прошептал я себе под нос, возвращаясь к изучению чужих преступлений.

За окном тюремной камеры вовсю щебетали птицы, отпуская молодое потомство из-под заботливого крыла на волю. Сколько времени прошло с тех пор, как я стал призраком в стенах этой тюрьмы, я не знал. Сбился со счёта, погружённый в постоянные тренировки и изучение новых дел, которые приносили стражники.

Для всех я был тихим «умником», который целыми днями листал дела, бормоча что-то под нос. Стражники думали, что я сломлен или тронулся умом.

Окороков больше не вызывал, только подкармливал иногда пирожками с капустой, у которых вкус был такой, что мне казалась, это лучшее, что я ел. Хотя в нормальной жизни ни за что бы не притронулся.

— Дед, а как тебя звать-то? За столько времени так и не спросил, — кинув старику очередной подарок от дознавателя, спросил я.

Дед, привыкший к моему молчанию, удивлённо посмотрел. Его глаза, обычно мутные, на мгновение прояснились.

— Никитой звать, сынок. Никита Игнатьевич. А что спросил? Готовиться, что ли, собрался? — он хрипло рассмеялся, но в смехе этом слышалась тревога.

— К чему готовиться? — сделал я наивное лицо.

— К концу. По глазам твоим вижу: либо помирать собрался, либо… — он понизил голос до шёпота, — на волю смотришь. Ты на волю собрался, Дима?

Меня будто током ударило от этой прямолинейности. Не ожидал, что старый и сломленный человек может быть так проницателен.

— Я, дед, просто имя узнать хотел, — ответил я, отводя взгляд.

Старик Никита снова глухо кашлянул.

— Ладно, не говори. Твоё дело. Только смотри… — он кивнул в противоположную сторону камеры. — Одно дело от голода сдыхать, другое — от ножа в спину. Тут не каждый, кто кажется тихим, на самом деле такой.

Старик взял пирожок и отполз в угол, словно сказал всё, что должен был. А я остался стоять у решётки, сжав кулаки. Старик был прав. Моё показное спокойствие могло обмануть стражников, но не тех, кто годами выживал в этих стенах. Они чуяли перемену, как животные чуют грозу, а я готовился покинуть надоедливую клетку.

В освоении новых рун мы с Александром сделали основной упор на «Щит ветра». Аверин атаковал меня слабыми магическими импульсами, а я должен был инстинктивно ставить барьер, которому знакомец меня обучил.

— Не думай! Чувствуй! — кричал он, когда я в очередной раз получал щелчок по лбу, от которого звенело в ушах.

Постепенно у меня стало получаться. Тело само реагировало на угрозу, окружая меня невидимым полем, которое рассеивало слабые атаки. Когда дошло до автоматизма, Александр перешёл к основному.

В наших призрачных руинах появилась массивная деревянная дверь, покрытая знакомыми рунами.

— Дверь моей камеры, — пояснил он. — Вернее, её копия.

Я подошёл ближе. Интерфейс тут же ожил, сканируя узор.

— Нет, — сказал я, вглядываясь. — Здесь завиток на третьей руне закручен в другую сторону. А здесь, в центре, симметрия нарушена. В оригинале всё иначе.

Я описал Аверину все различия, которые запечатлел во время следования по коридору мой внутренний сканер. Александр мрачнел с каждой фразой.

— Это хуже, чем я думал, — прошептал молодой человек, когда я закончил. — Это не просто замок. Это «Узы безмолвия». Пятую руну питает внешний источник. Она не запирает дверь. Она подавляет любую попытку магического взлома. С твоими силами такую не открыть.

— Но мы должны попробовать, — упрямо настаивал я, понимая, что это наш единственный шанс выйти на свободу.

После прошлого общения с дознавателем я окончательно убедился, что он меня просто так не отпустит. Эта сволочь будет до последнего вить верёвки, пока не получит послушную марионетку. Этого допустить я не мог. Побег с Александром стал для меня личной целью.

— Это уровень верховного мага, — опустившись на каменные развалины, хмуро произнес Александр.

Я открыл интерфейс, пытаясь скопировать пятую руну.

[Сканирование рунной последовательности 24%]

— Руна не запирает меня, — продолжил Александр, и его голос стал тихим и безжизненным. — Она питается мной. Высасывает магию, силу, саму жизнь. Оставляет ровно столько, чтобы я не умер. Любой магический взлом лишь подольёт ей сил. Моих сил!

Молодой человек поднял на меня взгляд, и в его глазах я впервые увидел отчаяние пленника, который смирился с участью.

— И что? Ты вот так сдашься? После всего, что мы сделали? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал. — Ты выживал в этой каменной могиле! А теперь готов сложить руки только потому, что какой-то руне захотелось перекусить?

Александр медленно поднял голову. В потухшем взгляде мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Каждый раз, когда я использую магию, я сам кормлю свои цепи!

— А если найти способ перекормить эту ненасытную падаль? — я сделал шаг вперед. — Наполнить до отвала, пока она не лопнет? Ты же говорил, что я как пороховая бочка. Так давай использовать это!

Интерфейс перед глазами мерцал, проценты медленно, но неотвратимо ползли вверх.

[Сканирование рунной последовательности 31%]

— Ты предлагаешь взорвать её? — Александр смотрел на меня с неподдельным изумлением.

— Нет, — я осклабился. — Предлагаю устроить ей несварение желудка. Руна хочет магии? Получит столько, что не сможет переварить. Ты будешь каналом, а я — источником. Готовы рискнуть, ваша милость?

В воздухе повисла тишина. По лицу Александра пробежала тень былой надменности, смешанной с безумной решимостью.

— Чёрт с тобой, — наконец выдохнул он, поднимаясь. — Если уж сгорать, так с музыкой. Но если ты ошибёшься…

— Тогда, — перебил я его, — по крайней мере, мы попробовали. Это лучше, чем медленно сходить с ума.

Бесконечное количество ночей прошло в изнурительных тренировках. Я атаковал дверь вместе с Александром, пытаясь найти слабину в рунных последовательностях. Интерфейс помогал, подсвечивая узлы энергии.

— Чего-то не хватает, — устало бормотал я, глядя на пятую руну, играющую багровым светом.

[Сканирование рунной последовательности 72%]