Он отхлебнул из кружки, и в глазах слуги впервые за вечер заплясали искорки. Мда. С этим товарищем лучше за один стол не садиться.

— Второй этап — дарования. У каждого рода есть своя способность, в которой он хорош. Например, у Саши это ментальность. Если он захочет, то может влезть в голову человеку и заставить совершить то или иное преступление. Поэтому его и держали в тюрьме под «Узами безмолвия». И то он умудрялся прорвать покров уз и свести с ума стражников.

— А у тебя есть какая-то особенность? — поинтересовался я.

Старик кашлянул, хитро прищуриваясь:

— Есть одна. Не такая сильная, как у вас с Александром, но очень полезная. Я вижу скрытые способности предметов.

— Это как? — заинтересовался я.

— Видеть их сущность. То, что другим людям не под силу, — он достал из кармана розовый шарик и показал мне. — Видишь этот шар?

Я вгляделся в прозрачную материю. Внутри шара клубился розовый туман, но ничего необычного я не увидел. Однако интерфейс тут же выдал мне новую информацию:

[Объект: временной буфер. Локальное замедление времени. Длительность 3–5 минут. Разряжен]

— Эту штуку ты использовал, когда нас окружили имперские стражники, — протянув руку к шару, я с интересом коснулся гладкой поверхности.

Розовая дымка качнулась, словно почувствовала прикосновение. Мне даже показалось, что она замурлыкала, требуя ласки.

Степан прищурился, наблюдая за моей реакцией.

— А вот это уже интересно, — в его голосе прозвучала неподдельная заинтересованность. — Большинство чувствует лишь лёгкий холодок. А ты её потревожил. Правда, она ещё месяц восстанавливаться будет.

Старик внимательно посмотрел на меня, затем на шар.

— В этом шаре заключена частица существа, что питается временем. Обычно она спит. Но твоё прикосновение её разбудило.

Я опять посмотрел на шар. Розовая дымка в руках Степана успокоилась, словно заснув.

— Так вот, — пряча артефакт в карман, продолжил старик, — чтобы пользоваться хронофагом, требуется не только умение, которое у меня есть, но и опыт. Я, к примеру, могу почуять любую аномалию издалека.

— Как медведь, — усмехнулся я, откинувшись на спинку стула.

Степана такое сравнение ничуть не смутило. Он поковырялся в глиняной миске, отыскивая более сочный шашлык, и, подняв кружку, предложил:

— За дарования!

— За дарования! — подхватил я тост, звонко гремя своей кружкой о его.

— Именно, — Степан отпил и поставил кружку на стол с таким видом, словно хлебнул божественный нектар. — И теперь о втором этапе. Там не будут просить показывать фокусы. Тебя вывернут наизнанку, чтобы понять, какое умение основное.

— Погоди, — перебил я слугу, — ты хочешь сказать, что моё основное умение должно быть таким же, как у моего отца?

— Это не обязательно, — отмахнулся старик, — генетика вещь хрупкая. Это как волосы на голове: и в маму, и в папу, а, может, и в прапрадеда.

Картина постепенно прояснялась. По сути, эти испытания показывали, насколько человек может быть полезен империи. Наверняка от них зависело будущее испытуемого. Деньги, власть и даже карьера — всё это служило на благо государству.

И, кажется, я начинал понимать, по какой причине от Аверина пытались избавиться таким негуманным способом. Сильный менталист мог запросто начать государственный переворот. Однако и убить жалко: вдруг когда-нибудь пригодится?

Любой человек согласится делать что угодно, лишь бы выбраться из клетки, в которой был заключен годами. Воля будет сломлена. Хорошая марионетка в чужих руках.

— Испытания каждый год меняются, — продолжал свою мысль старик. — Никто заранее не знает, с чем ему придётся столкнуться. Но одно неизменно: основной навык играет решающую роль.

Шашлык отправился в рот слуги, и он замолк, выбирая перо лука понежнее. Размеренный гул аппарата перестал меня нервировать, превратившись в фоновый звук. Его время от времени заглушал громкий храп Александра.

После обильной еды и выпивки меня постепенно начало клонить в сон. Видимо, сказывалось напряжение последних дней. Мысли текли вяло, с неохотой. Я тряхнул головой, вдруг вспомнив об обещании Окорокова добыть информацию об испытании. Эта мысль прочистила сознание лучше любого кофейного напитка.

— Степан, — заговорил я, заставляя себя сосредоточиться. — Есть один момент. Окороков, дознаватель, пообещал достать для меня информацию о заданиях этого года.

Старик перестал жевать. Александр на мгновение стих, будто прислушиваясь.

— Окороков? — слуга медленно положил остатки шашлыка. — Этот трус полез в такое? Интересно… И какой ценой?

— Ценой моей помощи в его тюремных делах. Он отчаянно пытается вернуть расположение начальства после бунта.

— Гм… — Степан откинулся на спинку скамейки. — Если он не врёт, это в корне меняет дело. Но доверять этому типу нельзя ни на грош.

— Я и не доверяю. Но что если дознаватель действительно принесёт хоть какую-то полезную информацию?

— Тогда у тебя появится стратегическое преимущество, — закончил Степан.

— Значит, будем готовиться ко всему. А что за третий этап?

— Обычная бойня в подземелье, — пожав плечами, заявил Степан. — Один против всех.

— Кого всех? — не понял я.

— Всех это всех, — безапелляционно произнёс Александр, внезапно оторвав голову от стола, — и против друзей, и против врагов. Каждый захочет тебя убить.

Тон, которым говорил Аверин, не давал повода усомниться в этих словах.

— Ты проходил испытания? — спросил я.

— Угу, — промычал виконт, жадно шаря глазами по столу в поисках вкусненького.

— Расскажешь?

— Об этом не рассказывают, — перебил меня Степан, подставляя к Аверину кружку с чистой колодезной водой.

Виконт жадно выхлебал содержимое до последней капли и, покачиваясь, встал.

— Пойду проветрюсь, — деловым тоном произнёс он, направившись в сторону лестницы.

Мы наблюдали, как Александр карабкается вверх, на ходу поправляя смятый камзол.

— Не рассказывают, — медленно повторил я, когда шаги наверху затихли. — Почему?

Пальцы старика принялись водить по краям кружки.

— Потому что третье испытание стирает грань между добром и злом. Делает из тебя послушную марионетку в руках империи. Все эти игры готовят будущих аристократов к беспрекословному подчинению. Александр их прошёл. И часть его души осталась там, в тех катакомбах. Он вернулся с титулом и с потухшими глазами. Испытания ломают тебя.

Значит, выбора нет? — тихо спросил я.

— Выбор есть всегда, — Степан внезапно ухмыльнулся, и ухмылка была похожа на улыбку старого хитрого лиса. — Ты же сам сказал: «будем готовиться ко всему». Так что, может, подготовим такой сюрприз, от которого они захлебнутся?

Дед подмигнул мне, и серьёзность момента вдруг улетучилась. Возможно, старик был прав. Если уж быть марионеткой, то только дергающей за собственные ниточки.

Ещё раз оглядел помещение в поисках хоть какого-то сооружения, где можно принять горизонтальную позу. За весь день я так набегался, что хотелось уже прилечь.

— Слушай, Степан, а почему мы сидим в подвале? Неужели во всём форпосте не нашлось нормальной спальни?

— Ну почему же не нашлось? — улыбнулся он. — Только вот эту бандуру таскать не хотелось.

Дед ласково погладил медный бак ладонью, умильно состроив рожу. Я расхохотался, глядя на аристократичного слугу, нежно обнимающего самодельный дистиллят.

— Друзья, — послышался взволнованный голос Александра сверху, — там нашего Муму бьют!

Старика словно подменили. В его руках тут же, словно из ниоткуда, появилась любимая трость. Больше он не напоминал умильного дедушку. Теперь передо мной стоял грозный воин, готовый в любую минуту кинуться в бой.

— Кто посмел⁈ — прогремел Степан.

Слуга сорвался с места так резко, что его стул с грохотом опрокинулся назад. Я, опешив на секунду, бросился следом, на ходу хватая прислонённую к стене алебарду. Мы ворвались во двор как ураган, сметающий всё на своём пути.