Пенелопа под конец гремела так, что у меня заложило уши — а затем невесть откуда выхватила тонкий стилет. Её правая рука заметно дрожала, пока лезвие приближалось к левой, но она с яростным криком довела дело до конца, резко полоснув себя по запястью. Алые капли упали на пол, испаряясь с шипением, как если бы была принесена клятва на крови. Девушка упала на колени, затем просто на пол, продолжая кричать, всё громче и громче, пока мышцы под её кожей сводило судорогой. Я бросился вперёд и оттащил её от дыры в полу, ведущей, кажется, до самого подвала библиотечной башни. В моём арсенале, увы, не было никаких целебных способностей. Всё, что я мог сделать — вынуть из потайного кармана серебряный шарик Мерлина, защищающий от проклятий и порчи, и впихнуть его в разжавшуюся и тут же сжавшуюся ладонь Пенелопы. Даже сквозь её руку я почувствовал, как артефакт наливается холодом.

Минуту мучений спустя леди Пенелопа фон Дэммерхайн издала слабый всхлип, и её тело наконец расслабилось. Глаза закрылись, но дыхание пришло в норму — лёгкий обморок, либо очень глубокий сон. Артефакт Мерлина она так и не выпустила, но тот постепенно начал нагреваться, подсказывая, что основная опасность отступила. Я осторожно поднял девушку на руки и выпрямился, только сейчас заметив, что нас окружает весь мой отряд. Мелинда одобрительно кивнула, и даже Анна смотрела тепло и сочувствующе, вместо обычной своей ревности.

Похоже, что этой ночью мы одержали сразу несколько важных побед. Осталась полная ерунда — победить ещё и в войне.

— Он заговорил сразу, как только мы разделились. Как только… он нас разделил. Вокруг были твари, но они не нападали — выжидали. Следили за тем, что я отвечу.

Не успела леди Пенелопа покинуть лазарет Полуночи, как ей пришлось вернуться, пусть и в заметно менее паршивом состоянии, чем в первый визит. На сей раз никто не планировал её здесь удерживать, только Рудольф весьма любезно настоял на своём присутствии. Но он и без того проходил курс лечения от красной порчи под надзором Терры, так что ему не понадобилось особо далеко ходить. На расстояние пары секций нового лазарета.

— Он был мягок, представляете? Учтив. Даже попросил прощения за свою прежнюю грубость. Но что хуже всего — он не лгал, не напрямую… попросту не мог из моей головы. Он говорил о том, что ни Полдень, ни Полночь — не друзья Сумраку, а их хозяева — не друзья мне. Что они выбрали бессмысленную борьбу, и готовы во имя неё разрушить и свои, и чужие вечные замки. Не просто говорил — верил в это.

— Иронично, — хмыкнул я. — Учитывая то, что Пожиратель уж точно не планирует оставлять замки целыми.

Да и разрушенными тоже — вообще никакими. Не существующими, вместе с их узлами. Объединённая мощь вечных замков смогла остановить его в прошлый раз, и теперь Шар'Гот явно не хотел рисковать. Даже сейчас, когда Рассвет погиб, Затмение обезумела, а у двух из пяти оставшихся замков недоставало хозяев, Знающие из кожи вон лезли, чтобы довести начатое до конца. Разрушить Полночь. Обезглавить Полдень.

Превратить Сумрак в место нечестивого поклонения и инкубатор чудовищ. Осквернить, уничтожить, проклясть всё, до чего только можно дотянуться.

Пенелопа подняла на меня глаза столь печальные, что мне стало не по себе.

— Да, — тихо согласилась она. — Он говорил и об этом. Все вечные замки будут стёрты с лица мироздания, с одним исключением. Если я приму помощь Знающего, первого из слуг султана султанов… если покажу ему, что готова выставить чужаков, то Сумрак пощадят. Он останется единственным вечным замком в новой великой паутине, что зародится после грандиозного пиршества. Те, кто выжил, и те, кто появится после, будут вынуждены подчиниться его власти. Моей… власти.

Повисла недолгая пауза. Рудольф вежливо кашлянул.

— Позвольте догадаться, — сказал он. — В знак доброй воли и благородных намерений, а также учёта ваших прямых интересов, Альхирет предложил немедленную помощь в очищении библиотеки. Без дополнительных требований.

Я с интересом посмотрел на главу тайной службы. Он ещё не знал обстоятельств, при которых Пенелопа вновь попала в Полночь — лишь её историю до нашего последнего похода. Библиотека там упоминалась, но, скорее, вскользь. Остальное он безупречно вычислил по косвенным признакам.

Нелли, на данный момент слабо знакомая с паттерном мышления Рудольфа, перевела на него ошарашенный взгляд.

— Откуда вы… Да. Всё так и было. Он сказал, что я могу начать свой путь к знаниям прямо сейчас, без помощи безумцев и самоубийц. Твари последовали за мной, как следовали бы стражи и заступники. Их сперва было много, очень много, но хранитель убил почти всех, пока я не добралась до верхнего яруса. Я… не знаю, почему он не потребовал, чтобы я согласилась сразу. Поклялась, провела новый ритуал, подписала контракт. Я ожидала именно этого.

— Он боялся, что вы откажетесь, леди Пенелопа.

— Боялся? Но он сидел прямо у меня в голове! Он окружил меня!

— А вы бы согласились? — равнодушно спросил Рудольф.

— Нет!.. Точно нет. Мне было страшно, но ещё страшнее повторить свою ошибку. Просто я думала, что он начнёт… что он разозлится.

— О, вы его знатно разозлили. И поймали в ловушку — сами того не зная. Видите ли, соглашения подобного рода могут быть заключены лишь на сугубо добровольной основе. Если бы лакей Пожирателя прибег к пыткам, ваша клятва не стоила бы и выеденного яйца.

— По-вашему, он не мог причинить мне вреда?

— Мог. Но это был бы чересчур рисковый ход. Даже обычные угрозы, даже намёки могли привести к аннулированию столь желанного контракта. А уж стоило ему переборщить, надавить слишком сильно — и вот уже Сумрак возрождает вас в тронном зале, вдали от ловушки. Рядом с агентами других вечных замков.

По лицу Нелли расплылось заметное облегчение — хотя сейчас ей ничего не угрожало. Было видно, сколько мучений ей причиняли одни лишь мысли о том, что могло произойти.

— Если бы я знала раньше…

— Тогда бы вы как раз дали ему преимущество. Чуть меньше испуга, чем он ожидал — и можно нажать сильнее. А если бы он заподозрил, что вы раскусили его план, то все любезности бы канули в бездну. Такую хозяйку не страшно пытать, её нужно сломать, дабы она не могла помочь его врагам.

Эргалис мне, помнится, в своё время грозила карами перед тем, как взять клятву — и прокатило. Может, потому, что мёртвые драконы рассуждают иначе, чем живые Знающие.

Облегчение на лице Пенелопы длилось, прямо скажем, недолго. Его сменила новая порция смертельной бледности, и на этот раз она не ответила. Рудольф едва заметно качнул головой.

— Вы прошли по тончайшей грани, леди фон Дэммерхайн. Шаг в любую сторону означал мучительную смерть. Шаг навстречу Знающему — потерю души. Но лорд Виктор вновь доставил вас сюда, и это означает, что душа ваша на месте. Следовательно, ни одна из принятых мной на всякий случай мер не потребуется.

— Каких мер?

— Если я расскажу о них, никому не станет легче. Ни вам, ни мне, ни лорду Виктору. Придётся придумывать нечто новое, терять время, которое есть критически важный, основной ресурс.

Я представил себя на её месте. Допустим, в то время, когда только начал править Полуночью, когда даже не подозревал о существовании иных вечных замков. Альхирету тогда всё же удалось меня обмануть, пусть и вскоре он поплатился за свои козни. А если бы он сделал похожее предложение? Безопасность для Полуночи ценой разрушения замков, с которыми меня ничего не связывало? Тоже вряд ли, конечно, но возник бы повод задуматься, отвлечься, пропустить настоящий удар. А уж если Альхирет вещает прямо из головы…

— Понимаю.

Пенелопа, кажется, пришла в себя — по-настоящему. Иногда в этой несчастной напуганной девушке было сложно узнать хозяйку вечного замка, но не сегодня. Эмоциональные качели остались в прошлом, она сделала свой окончательный выбор, когда нас разделили в башне. Пришла к тому же выводу, что и я: забросить дальнейшие проблемы равно тому, чтобы просто плевать в потолок, ожидая конца света.