Третий ярус. Библиотека наконец догадалась, что грубой силой этот отряд нельзя не то, что остановить, но даже замедлить. Тогда под нашими ногами треснул и разверзся пол, дождавшись, пока мы преодолеем половину расстояния до следующей лестницы. Все трое рыцарей тяжело провалились на ярус ниже и приземлились, сотрясая весь этаж. Вслед за ними отправились почти все дуллаханы и две трети егерей, остальные успели уцепиться за полки боковых шкафов. Я почуял неладное за миг до активации ловушки и, забросив Анну себе на спину, добрался до лестницы в полтора длинных прыжка. Мелинда и Ян приземлились рядом, и мы продолжили восхождение, не оглядываясь на отставший отряд. Половина из него была почти бессмертной нежитью, половина — закалёнными профессионалами. Ни тех, ни других небольшое падение надолго не задержит.

Последний ярус, под самой крышей. Место, куда мы рвались изначально, где развернулась главное сражение библиотеки. Я ожидал, что мы опоздаем, что к моменту нашего прибытия Пенелопа в лучшем случае будет ранена, в худшем — погибнет. Но всё случилось с точностью до наоборот. На моих глазах «босс» разорвал на куски вцепившегося в него выродка, но тот исполнил своё предназначение — задержал его на целых две секунды. Пенелопа фон Дэммерхайн вскинула небольшой арбалет и, почти не целясь, отправила в сторону пергаментного чудовища сияющий в полумраке болт. Я впервые видел, как Тотенбунд испепеляет, а не берёт под контроль — и это было впечатляющее зрелище. Фигура хранителя вспыхнула изнутри насыщенно-алым, стираясь из реальности от центра до краёв. От него даже почти не осталось пепла, но что гораздо страннее — не осталось ни малейшего огонька души Сумрака.

Я поднял глаза на Пенелопу, поймав её отчаянный взгляд. Её губы что-то прошептали, и я больше прочитал по ним, чем услышал: «Это был второй».

Червеподобный силуэт начал медленно разворачиваться у неё за спиной, подобно громадной отпущенной пружине. Прежде чем он успел сформироваться во что-то осмысленное, на него накинулся красный дракон Янтарь, терзая и раздирая в клочья живую бумагу. Временная мера, очень временная, но лучше, чем ничего. Даст нам ещё немного времени, чтобы ответить на основной вопрос: почему хранитель библиотеки отказывается испепеляться?

Перемещающиеся, преграждающие дорогу и даже вырастающие из пола шкафы. Ожившая мебель, многочисленные мимики, полный контроль над ключевой комнатой — или, по крайней мере, её заметной частью. «Босс», который возрождается тогда, когда должен быть испепелён. Я уже сталкивался с похожими проблемами в Полуночи, пусть и не один в один. Сокровищницу пришлось штурмовать в несколько этапов, и лишь последний заход оказался успешным — спасло точно применённое драконье пламя. И то, цвергам пришлось потом полгода расчищать завалы и восстанавливать помещение почти с нуля.

Похоже, что местный хранитель тоже умудрился частично слиться с библиотекой, получив в своё распоряжение не только управление пространством, но и сравнительную неуязвимость. Пока Ян добивал третье его воплощение, под прикрытием шкафов могло формироваться четвёртое, пятое, десятое — насколько хватит скорости. Плодовые тела погибали, но грибница оставалась в целости и сохранности.

Хранителю даже не нужно было побеждать всех захватчиков — лишь выбить одну Пенелопу, либо дождаться, пока у неё кончатся испепеляющие болты. Ни Райнигун, ни Штернклин не годились, чтобы качественно испепелить загрязнённого слугу в чужом замке — здесь требовалось знаковое оружие Сумрака.

Мой револьвер загремел, расчищая пространство у нас над головами от скопившихся мимиков-фолиантов. Те тоже примерялись к Пенелопе, и могли если не нанести прямой вред, то удержать хозяйку на месте достаточно долго и надёжно.

Я взмыл под самый потолок, ухватившись за одну из балок и заставив выжившие книги испуганно порхнуть в стороны. Отсюда просматривалось более-менее всё пространство этажа, не перегороженное полками, хладнокровный Мордред с братьями, вновь пробирающиеся сквозь третий ярус, стараясь не касаться предательского пола, и весь остальной хаос. Ситуация выглядела паршиво — если не знать, куда смотреть.

Сливаясь с комнатой, хранитель не размазывает уязвимые точки тонким слоем, о нет. Он держит своё настоящее тело где-то в безопасном месте, скрытым от взора как чересчур целеустремлённой хозяйки Сумрака, так и её многочисленных помощников.

Только вот вряд ли он рассчитывает на визит залётного хозяина Полуночи с особенными глазами, полученными в дар от самой милой и заботливой паучишки в мире. Которая совсем недавно тоже заботилась о его коллекции книг.

«Взгляд библиотекаря»!

Не пришлось спускаться на нижние ярусы и ползать по тёмным углам, или — совсем скверный вариант — прочёсывать другие этажи, параллельно разбираясь с прихотями кольца. Сердце хранителя библиотеки билось прямо здесь, совсем недалеко, в своеобразном форте из высоченных книжных шкафов на последнем ярусе. От него расходились пульсирующие вены, пронизывающие весь этаж, пробуждающие к жизни всё, до чего могли дотянуться — от шкафов и столов до чернильниц и перьев для письма. На моих глазах Мелинда гневно располосовала рапирой пятого червя из пергамента — и далеко не последнего, если всё продолжится в том же духе.

Но мы и так здесь задержались куда дольше, чем требовалось.

Я спрыгнул и спланировал вниз, не обращая внимания на отчаянный последний налёт мимиков. Проломил крепкие полки шкафа, как будто те прогнили насквозь, и приземлился на небольшом пятачке, что пульсировал живой силой. Пульсировал эмоциями — яростью, злостью, страхом. Возможно, до визита Альхирета в Сумрак его бывший библиотекарь ещё не потерял рассудок окончательно. Возможно, захват башни и свёрнутое в кольцо пространство подстегнули перемены, заставили уйти в глухую оборону на последнем этаже, свободном от влияния Знающего. Скверна порождала скверну, тьма давала путь мраку, делая очищение куда как более тяжёлой задачей, чем оно могло быть. Оставляя для хозяйки единственный доступный вариант решения проблемы.

Суть хранителя библиотеки попыталась уйти глубже, но я ей не дал. Одним движением вырвал из-под пола извивающееся нечто, напоминающее куклу из папье-маше в человеческий рост, покрытую плесенью и отвратительно-слизистую на ощупь. Вырвал — и отбросил в сторону, наружу, за пределы защиты форта. Спустя пару секунд раздался новый утробный рёв, на сей раз исполненный ужаса и боли. Раздался — и затих.

Когда я вышел из ставшего бесполезным укрытия, с пола четвёртого яруса ввысь бил столб сиреневого пламени, а Пенелопа стояла рядом, заворожённо взирая на это зрелище. Ей случалось очищать слуг, но испепелять — ни разу, и уж тем более не такого уровня силы.

Миг — и столб потянулся к ней, впитываясь без остатка.

Мы смотрели друг на друга, стоя на расстоянии какого-то десятка метров, и пока что в полном одиночестве. Где-то совсем недалеко находился мой отряд, Анна и Мелинда, Ян, Мордред, Кей и все остальные. Где-то там же расположились остатки нового отряда Пенелопы — несколько десятков тварей, порождённых волей Альхирета. Силы неравны, безусловно, но Пенелопа оставалась истинной хозяйкой Сумрака, и обладала в его стенах особенной властью. Если случилось то, чего я больше всего опасался, у нас всё-таки могут возникнуть большие неприятности.

— Вик… — тихонько начала она, но тут же сбилась, резко качнув головой. — Лорд Виктор фон Харген. Вы знаете, как… как остановить конец света? Вы сможете это сделать?

— Знаю, — сказал я после недолгой паузы. — И попытаюсь изо всех сил. Но мне понадобится ваша помощь, Пенелопа.

Я говорил чистую правду — и она поняла это в ту же секунду.

— Я… я так и думала. Спасибо.

А затем её голос внезапно окреп, она выпрямила спину, глаза гневно сверкнули.

— Ярлат! Альхирет! Я отрекаюсь от твоей помощи и твоей власти! Я никогда не стану тебе союзником, а Сумрак — твоей вотчиной! Я никогда не поклонюсь твоему господину! Прочь из моей головы, прочь из моей души, прочь из моего замка! Да будешь ты отвержен кровью законной хозяйки, пролитой в сих очищенных стенах!