— Какая разница⁈ — её голос взвился в отчаянии. — Его некому остановить, отец! И его не следует останавливать.

— Ты и сама не веришь в это, дитя моё.

— Верю!

— Правда? Тогда почему ты живёшь посреди островка тишины и покоя, а не снаружи, где бушуют ветра хаоса? Почему скорбишь о гибели мироздания? Почему оставила меня в живых?

Затмение гневно сверкнула глазами, но быстро отвела взгляд. Сложно качать права после того, как сама призналась в чисто человеческой слабости — неспособности убить любимого отца. А вслед за одной слабостью потянулись и остальные — сожаление об уже содеянном. Жалость к тем, кого ждёт неминуемая, ужасная гибель. Страх непоправимой ошибки.

— Что с того? — наконец спросила она. — Рассвет пал, Заря и Закат — без хозяев!

— Ты много лет справляешься без хозяина, и добилась многого. Ты могла бы их научить.

— Они не будут говорить со мной, отец! Они никогда меня не простят!

— Если ты смогла простить меня, то, в каком-то смысле, и их, верно? Смогла ты, смогут и они.

Затмение не возражала, только вот страх в её глазах лишь нарастал. Было ещё что-то, ещё один неизвестный ранее фактор, о котором она молчала. Но почти все карты уже оказались на столе, и не имело смысла скрывать последние. Она решилась спустя секунду.

— Я… я умираю, отец. Это нельзя исправить, невозможно вылечить. Даже если бы… если бы я захотела помочь, то не смогла бы повторить тот ритуал.

Мастер медленно кивнул — так, словно только и ждал этих слов.

— Невозможно повторить то, что произошло настолько давно. Все мы тогда были другими — и ты, и твои братья с сёстрами, и я, и даже Шар'Гот. Ожидания, надежды, могущество — всё было другим, и теперь попросту не сработает. Нужно будет придумать что-то новое, дитя моё.

Собрание вечных замков. В настолько полном составе, насколько возможно — и так скоро, как возможно. К счастью, теперь я знал, как это организовать, благодаря записям Элдрика фон Дэммерхайна. Более того, мне уже удалось однажды собрать в одной комнате Полночь и Сумрак, а следовательно, опыт следует повторить и умножить до нужного числа участников. Для большей части замков и их хозяев приглашение поступит достаточно внезапно, но Затмение была права — на праздные беседы и официальные церемонии времени не осталось. Придётся работать с тем, что есть на руках.

Бледная леди спустилась с трона, и нервничала на вид ничуть не меньше, чем я сам. Очень по-человечески.

— Отец, — произнесла она совсем тихо. — Отец, ты пойдёшь со мной на совет?

— Я был бы счастлив, дитя моё, — грустно ответил Мастер. — Счастлив увидеть всех моих детей вместе. Но, боюсь, время уже догадалось, кто обманывал его так долго, и теперь вступает в свои права. Я подожду вас здесь — идите с моим благословением.

Я посмотрел на Затмение и протянул ей руку — настолько галантно, насколько был способен. Поколебавшись, она вложила свою ладонь в мою — кожа холоднее льда.

Пришло время как следует удивить других моих союзников — а в первую очередь, мой собственный вечный замок. Где наша не пропадала?

— Что с моими друзьями?

Мы шли по самому длинному коридору из всего небольшого замка — сравнимому с центральным коридором Полуночи. Проблема была в том, что Затмение не контролировала своё окружение на сто процентов, и не могла «отключить» помехи для дальнего зова. Те возникали из-за предельно нестабильной природы её узла, которая слабее проявлялась в центре, но всё равно составляла единое целое. Единственное помещение в замке, нивелирующее этот эффект, находилось на нижних уровнях, и Затмение даже не была уверена, что план сработает. Но попытка — не пытка, поскольку её аватар мог поддерживать физическую форму только здесь. Нельзя просто взять и притащить её в Полночь, равно как и удалённо пригласить на ментальную конференцию.

Мне показалось, что Затмение задумалась и не расслышала мой вопрос. Но, прежде чем я успел повторить, последовал рассеянный взмах руки. Стена слева обратилась зеркальным экраном, в котором можно было с некоторым трудом разглядеть пространство громадной пещеры. У огня сидели Мордред с Илюхой, рядом дремал Бродор — его голова с закрытыми глазами занимала всё свободное место напротив. Зная Асфара, тот наверняка отправился на разведку, другие два дракона могли его сопровождать.

— Все живы, — ровно сказала Затмение, не поворачивая головы. — Кроме авалонца, я полагаю? Но он, кажется, уже давно в таком состоянии.

— Ну да, — проворчал я. — Благодаря твоему бывшему хозяину.

От меня не ускользнуло, как она отреагировала на имя Северина при разговоре с Мастером. Сейчас реакция была не такой резкой — но всё-таки была.

— Не говори о нём, — сказала она тихо. — Не вспоминай его.

— Почему? У вас даже цели похожи, и ему на самом деле удалось уничтожить Рассвет.

Она долго молчала, и я подумал, что тема закрыта — но в итоге всё-таки дождался ответа.

— Цели похожи, разные мотивы. Ему безразлична судьба мироздания, он лишь жаждет силы — с тех самых пор, как мы разделились. Я… пыталась вступить в контакт, пыталась помочь. Но с той стороны остались лишь тлен и гниль.

Если верить Мастеру, Наблюдатель всё ещё испытывал некоторую сентиментальность по отношению к своему бывшему замку. Но устроить очную ставку и разбираться, кто прав, а кто ошибся, можно и позже. Мы добрались до места — совсем небольшой комнаты, напоминающей келью, вырезанную в теле скалы.

Когда мы зашли внутрь и Затмение закрыла за нами дверь, покрытую изнутри рунной вязью, мне вдруг резко полегчало. Словно всё это время на заднем плане раздавался постоянный шум — не слишком громкий, но навязчивый и не утихающий ни на секунду. Именно так и «звучал» хаос, влияние которого проявлялось в совершенно неожиданных вещах. Можно было подумать, что блок дальнего зова на руку Затмению — чтобы оказавшиеся здесь хозяева лишились связи. На деле, он больше мешал ей самой, заставлял тратить убывающие силы на поиски решения.

Эта комнатушка пока что была лучшим вариантом — и в ней с трудом помещались мы двое. Глубоко вздохнув, я устроился на каменном полу, скрестив ноги по-турецки. Бледная леди с горящими глазами села рядом — не испытывая, на первый взгляд, каких-либо физических неудобств. Но она явно нервничала по другому поводу.

— Что, если они не захотят со мной говорить?

Они совершенно точно не захотят. Было бы странно, если бы захотели. Я бы тоже наверняка не захотел, если бы родная сестра настойчиво пыталась меня прикончить на протяжении многих тысячелетий. Но вслух я сказал другое:

— Значит, буду говорить я — пока не захотят слушать. Но если ты снова начнёшь злиться и обвинять всех в предательстве…

— Я сдержусь, — сказала она без тени улыбки. — И сама выдержу любые обвинения. Но учти, владыка ночи, другого шанса у нас не будет. Коли мои братья и сёстры решат, что надежды нет, они никогда больше не соберутся вместе. Ни до, ни после конца вселенной.

Всё как обычно, в общем. Никакого давления, никаких запредельных ставок. Просто делаем всё правильно с первого раза, и…

Я едва успел прикрыть глаза, как тут же очутился в другом месте. Вместо тесной кельи — просторный зал, стены и потолок которого утопали в темноте. Ни мебели, ни ламп — не уверен даже, откуда поступал приглушённый свет, словно равномерно рассеянный в воздухе. Впрочем, для пространства на грани реальности подобные фокусы были в порядке вещей.

Такого стремительного погружения в дальний зов, надо признать, мне испытывать ещё не доводилось.

Затмение стояла ближе к центру зала, прикрыв глаза и раскинув руки в стороны. Длинные пальцы шевелились, будто она играла на невидимом музыкальном инструменте.

— А я уже приготовился, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Настроился вызывать родной замок, входить в резонанс и всё прочее.

— От тебя это всё ещё потребуется, — отозвалась она, не открывая глаз. — Лишь локация встречи пусть будет на мне. Я смогу её удержать достаточно долго, но Полночь никогда бы не откликнулась на мой зов. Никто из них.