Вот оно! Чувство силы, чувство превосходства и жажда власти. Огонь был прост в своей ипостаси. В голове пульсировала только одна мысль: «Кто сильнее, тот и прав». Другого не дано.

С самого первого дня появления в этом мире я чувствовал, как меня распирает желание стать сильнее, могущественнее. Сначала, чтобы выжить, потом, чтобы защитить то, что мне дорого: друзья, имение, артефакты. А теперь я был готов уничтожить всех, кто встанет у меня на пути.

[Выучена новая руна заклинания «Огненный поток»]

Читал всплывающие строки интерфейса, и на губах играла злая ухмылка. Я чувствовал, что наконец обрёл частицу себя. Тогда, во сне, в форпосте, когда спалил собственную комнату, повинуясь голосу Саши, я заглушил не огонь, а собственный инстинкт.

Потом там, в доме Самарского, предотвратив нападение Оракула, я испугался, что могу причинить вред Виктору. Я запрятал зверя, просыпающегося внутри.

И вот теперь он проснулся.

Слабостью было отвергнуть эту силу, боясь не справиться с самим собой. Теперь же я знал, что я выше собственных страхов.

Титов замер. Надменная уверенность дала трещину. Он ожидал защиты, уклонения, контрудара. Но не этого.

Не веря своим глазам, он вновь атаковал. Огненное пламя окутало мою фигуру с головы до ног. Шаг. Ещё шаг. И огонь рухнул к моим ногам как побитый щенок.

[Выучена новая руна заклинания «Огненная ловушка»]

В следующее мгновение в мою сторону полетели шесть шаров, объятых пламенем.

Интерфейс работал на пределе. Я не мог отразить всё сразу, зато мог перехватить управление.

Выбросил руки вперёд, вчитываясь в новую рунную последовательность. Точки концентрации, узлы управления, потоки огненной энергии. Вот оно! Две базовые руны и одна боевая вспыхнули на древе, соединившись с уникальной.

Я вцепился в заклинание, влив энергию в только что освоенную руну, и перехватил управление. Ощущение было странным. Как будто меня заряжали чужой, дикой, но подчиняющейся моей воле энергией.

Я не остановился.

Продолжал идти.

Сквозь ливень огня, сквозь сгущающийся туман ядовитого дыма, который Титов попытался создать.

Рубашка на мне тлела, опадая пеплом на землю, остался только жилет Мурома.

Туман расступился, не смея коснуться, и осел росой на холодной земле.

Каждый мой шаг сопровождался отступлением противника. За его спиной мелькала статуя «Стража», продолжая излучать багровый свет.

Наконец я остановился, наблюдая как в глазах архимага рождается страх.

Мне больше не нужно было повторять рунические жесты, произносить названия сложных заклинаний. Я поднял руку, чувствуя, как моё лицо исказил яростный оскал:

— Моя очередь!

Руническое древо вспыхнуло, окрасив листья в цвета стихий. Каждое заклинание было освоено, каждый лист готов к использованию.

[Синхронизация древа рун с пользователем завершена]

Архимаг сделал ещё один шаг назад. Его рука дрожала, но он всё ещё пытался собрать заклинание. Нервный пас рукой. Завершающий жест.

В пространстве вспыхнули нити магических связей, видимые только через интерфейс. Я поднял руку, прерывая заклинание архимага, так и не успевшее принять форму. «Фаербол», уже начавший формироваться на ладони Титова, разлетелся крошечными искрами.

— Я же сказал, теперь моя очередь! — пригрозив пальцем архимагу, произнёс я, и в руке появился маленький шар, в котором кружились осколки камня, водяная пыль, ледяные иглы и языки пламени.

«Говорили, что он смотрел на руну огня для немагов, и огонь замерзал под этим взглядом. Ледяные руны защиты осыпались словно стекло, когда он проходил мимо. Магия сама из него лилась, как вода из ведра, а он ей даже не управлял».

Память услужливо подсказала старинную Архангельскую легенду, услышанную в торговых рядах от парнишки-рассказчика.

Титов-старший даже не успел удивиться. Он просто вскинул руки, выстраивая перед собой многослойный щит. И я атаковал.

Интерфейс вспыхивал новыми названиями рун, сплетая ветки в многогранный узор. Земля, вода, огонь и воздух плясали, сменяя друг друга.

Ледяной колпак накрыл слой огня, полностью выкачав кислород. Первый слой пал.

[Руна «Разрежение» освоена]

Туман завихрился, подхватив огненные искры и расщепляя единый щит. Я направил в него влагу, одновременно подняв температуру огня до магического максимума. Потушил второй слой.

[Руна «Туманная плазма» освоена]

Я изменил теплопроводность воздуха прямо перед лицом архимага. Воздух вмиг раскалился, обжигая кожу, слепя глаза. Титов вскрикнул, потеряв концентрацию. Его самый мощный слой защиты дрогнул.

[Руна «Тепловой удар» освоена]

Архимага отбросило к статуе.

Гранитная пыль, подталкиваемая воздухом, просачивалась сквозь молекулярные связи его огненного барьера. Пламя стало мутным и вязким, потеряв силу.

[Руна «Пыльный ветер» освоена]

Последний щит треснул с хрустом разбитого стекла. Титов осел на пол, теряя сознание.

Но я не остановился. Даже не посмотрел на врага. Я рванул к статуе, видя, как исчезают последние секунды таймера, приближаясь к нулю.

Печатка матери осталась в двери погреба. Времени на деактивацию артефакта «Страж» уже не оставалось.

Я выдернул «Стальной ветер» из ножен. Клинок в руках вспыхнул в лучах лунного света.

[Активирован артефакт «Стальной ветер»]

В этот момент я очень надеялся, что способности Мурома превзойдут самого искусного артефактора.

Замах. Удар. Рукоять больно вонзилась в ладонь. По статуе пошли хаотичные трещины. Почва под ногами задрожала. Я явственно услышал лёгкий вздох, словно сама земля сбросила с себя невыносимую ношу, и еле успел отпрыгнуть.

Потом «Страж» пал. Рассыпался на тысячи осколков, погребя под собой князя Голицына.

Багровый столб вспыхнул в ночном небе Москвы, слепящий, яростный, неуправляемый. Время будто растянулось и замерло на отметке [0:00:01].

Огонь:

Гул аристократов в аванзале Большого Кремлёвского дворца напоминал растревоженный улей. И даже золото лепнины на стенах и сводах, мерцающее в свете массивных хрустальных люстр, не могло замаскировать тяжёлую и давящую энергию, витающую здесь.

Через распахнутые двери виднелась бесконечная, ослепительная перспектива Георгиевского зала — парадный путь к сердцу власти.

Я стоял в кипящей толпе, чувствуя себя чужим на этом собрании знатных родов в Кремле. Однако, не явиться сюда по именному приглашению после всего, что случилось пару дней назад, я не мог. Мой тёмно-зелёный сюртук — обязательный для невоенных придворных атрибут — был безупречно скроен. Но чувствовал я себя не в своей тарелке. То и дело ловил себя на том, что машинально поправляю высокий давящий на горло воротник.

Вокруг мелькали десятки таких же сюртуков, разбавленных более строгими фраками и парадными вицмундирами.

Лишь военные выделялись яркими пятнами: синие мундиры воздушной авиации, алые — гвардейской пехоты, чёрные с серебром — магического корпуса. Они держались обособленно, взгляды оценивающие, как у волков, высматривающих слабейшего в стаде.

Аристократия кучковалась по клановому принципу, концентрируясь вокруг возможных претендентов на престол.

У одной стены, украшенной мраморными пилястрами, шептались Ярославичи, бросая короткие колкие взгляды на Единовичей, теснившихся у массивного камина.

Ольговичи, подобно теням, расположились в нише у высокого окна, их тёмные одежды сливались с бархатными портьерами, превращая группу в сгусток тихого недовольного ожидания.

Каждый такой кружок был островком заговора, окружённым ощутимой стеной недоверия.

В дальнем конце аванзала, ближе ко входу в Георгиевский зал, я заметил Петра Юсупова. Парень был в центре небольшого круга стариков из древних родов. Они наверняка разглядели в нём умного и амбициозного ставленника, способного вернуть им былое могущество при дворе. Пётр что-то сдержанно говорил, его лицо было маской дипломата, непроницаемой для чтения эмоций.