Сперва все шло гладко. Они нашли подходящее место для укладки новой плиты. При свете свечи, которую Даррит предусмотрительно взял с собой, изучили способ, которым пользовались строители. Оказалось, на подушку из камней и песка просто размещали аккуратно обточенный кусок мрамора и, судя по разбросанным вокруг инструментам, при помощи деревянных молотов подбивали его к другим.

Даррит нашел лопату, сделал небольшое углубление, и Омарейл чуть дрожащими руками опустила туда коробочку. Затем, когда первая порция песка уже покрыла крышку, воскликнула «подожди!», открыла шкатулку, убедилась, что бутылка с предсказанием внутри, закрыла. Норт хмыкнул, и они продолжили.

Коробочка оказалась прикрыта небольшим слоем земли, и Даррит подошел к груде мрамора. Омарейл впервые заметила, что плиты были довольно большими – может быть, даже около метра в длину и столько же в ширину. Даррит обошел их вокруг, будто надеясь, что с другой стороны они покажутся меньше. Видимо, этого не произошло, потому что он склонился, почти прикасаясь к мрамору носом.

– Довольно тонкие, – резюмировал он и, набрав воздуха в грудь, попытался поднять верхнюю плиту.

Та поддалась, но с большим трудом. Почти сразу Даррит, кряхтя, опустил ее и оценивающе взглянул на Омарейл.

– Надо было Лодью с собой брать, – пришел он к выводу.

Принцесса не обиделась, так как тоже сомневалась в собственных силах. Выбора у них, однако, не было, поэтому она подошла к плитам и, повторив ритуал Даррита по разглядыванию гладкого мраморного квадрата, взялась за края.

Вдвоем им удалось снять верхнюю со стопки и даже пронести пару метров, но затем плита выскользнула из вспотевших ладоней Омарейл, упала и треснула.

– Нет, я не осуждаю, – раздался голос Даррита, когда пыль немного осела, – но прошу максимальной сосредоточенности на задаче.

Пока они пытались приноровиться, чтобы покрепче ухватиться за мрамор, Омарейл проворчала:

– А потом папа удивляется, почему бюджет на мощение улицы превышен в полтора раза.

Они уже взяли плиту в руки, когда услышали шаги. Раздавались они далеко, но на пустой площади слышимость была отменная.

– Быстрее, быстрее, – зашептала Омарейл, и, суетясь, они с Дарритом потащили свою ношу к месту, где была закопана шкатулка.

Пот выступил на лбу принцессы. Она чувствовала, что и ладони снова стали влажными и скользкими, тяжелый камень она держала кончиками пальцев.

Звук шагов уверенно приближался. Наконец мрамор плюхнулся на песок, едва не отдавив принцессе ноги. Пока она пыталась прийти в себя после тяжелой работы, Даррит схватил ее за руку и потащил к веревке, которая была привязана к ограждению на террасе.

– Я не влезу, – выдыхала Омарейл, – я не влезу.

Это не было бессмысленной истерикой или нытьем: ее руки дрожали, и она чувствовала, что не сможет взобраться. Когда они оказались у стены, Даррит предложил ей лезть первой, но быстро и сам понял, что ничего не выйдет. Он смог подтолкнуть ее, чтобы она преодолела половину пути, но стена была слишком высокой, и принцесса просто повисла на веревке, упираясь ногами в стену. Она сползла вниз и с ужасом взглянула Дарриту в глаза. Шаги раздавались совсем близко, она уже могла видеть силуэт человека в темноте.

Что им грозило за то, что они пробрались на огороженную стройплощадку? Их могли арестовать? Вызвать гвардейцев? В этом времени у них не было ни документов, ни мало-мальски правдоподобной истории, кто они и откуда.

Когда в свете фонаря уже можно было разглядеть приближающегося к ним мужчину, Омарейл подалась вперед и поцеловала Даррита, обняв его на случай, если он решит отбиваться. Но он слишком растерялся, чтобы сопротивляться, поэтому, когда к ним приблизился человек в форме, похожей на гвардейскую, они выглядели как влюбленная парочка.

– Что, тьма вас раздери, тут происходит? – возмутился мужчина.

Омарейл отступила и смущенно охнула.

– Ой, а вы кто? – спросила она, поправляя платье.

– Эть! – Мужчина упер руки в бока. – Она меня спрашивает, кто я! Я-то охранник, милая моя, а вы кто такие будете? И что, в бездну, тут забыли?

Она опустила голову, разглядывая кончики туфель. Даррит, наконец пришедший в себя, ответил:

– Простите, господин охранник, мы просто… подумали, что здесь нас никто не увидит…

– Эть! – Восклицание прозвучало с юмором: мужчину определенно развеселил такой ответ. – Как вы вообще сюда пробрались, тьма вас раздери?

– Мы шли вон там и потом свернули, там был проход… – начал расплывчато объяснять Даррит, надеясь, видимо, что охранника не слишком интересует ответ на вопрос.

И, похоже, оказался прав.

– Эть, – с досадой проговорил тот, – давайте-ка за мной, я вас выпровожу отсюдова, чтобы не шатались где ни попадя.

Омарейл и Даррит послушно проследовали за охранником и через проходную, обустроенную для рабочих, покинули площадь. Едва завернув за угол, они остановились, чтобы перевести дух, и уставились друг на друга, безмолвно обмениваясь эмоциями.

– Думаешь, все получится? Мы не очень-то ровно положили эту плиту, – взволнованно спросила принцесса.

– Думаю, завтра рабочие поправят. Вряд ли им придет в голову перетаскивать ее. Я приду в кафе с самого утра и буду наблюдать.

Напряжение, наконец, отпустило Омарейл, и она нервно улыбнулась.

– Видел лицо охранника, когда он подошел, а мы там целуемся? – спросила она со смехом.

Ей казалось, что, если она обратит тот эпизод в шутку, он не будет казаться таким важным.

– Вы мое лицо видели? – отозвался Даррит, и оба рассмеялись.

– Но ты быстро нашелся! «Мы подумали, что нас тут никто не увидит», – передразнила она его. – И ведь это не ложь.

– Я не такой находчивый, как вы. Сумел только выдать подходящую случаю правду.

Смех прошел, и неловкость, которой боялась Омарейл, все же повисла между ними.

– Пойдемте.

– Пора идти. – Они произнесли это одновременно.

У самых дверей, которые вели в дом, ставший их временным пристанищем, Омарейл спросила:

– Ты знаешь, как все произошло? Я имею в виду… твоих родителей… как ты попал к Фрае?

– Меня подбросили поздно вечером. Фрая была дома. В дверь постучали, она открыла и увидела меня на пороге. Там была только записка с именем. Шел сильный дождь, было темно, и она не сумела разглядеть, кто меня оставил.

– Значит, еще есть время принять решение, – произнесла она.

Ей не хотелось, чтобы Норт упустил возможность узнать, кем были его родители. Не могло такого быть, чтобы судьба случайно забросила их ровно в то время, когда Даррит появился на свет.

Утром следующего дня, пока мужчины завтракали яичницей, приготовленной принцессой, сама она проверяла газеты. Их принес Лодья, который успел сходить за выпечкой в ближайшую пекарню и взять воскресное «Освещение» у мальчишек-разносчиков.

– Он написал другую статью! – воскликнула вдруг Омарейл.

Даррит, не ожидавший, что и в этом времени пресса может доставлять неприятности, вопросительно поднял бровь.

– Он написал о лавке старьевщика! – пояснила принцесса, пряча лицо в газете. – Написал, что там обманывают и выдают стекло за камни. И указал, что этой шокирующей новостью поделилась я, помощница из Луми-лавки! Это вообще законно?

Явившись на работу, она излила негодование госпоже Тулони, но та лишь сочувственно поджала губы и потрепала принцессу по плечу.

Правда, количество посетителей в тот день все же несколько увеличилось. Вероятно, статья вызвала любопытство у некоторых жителей города, и они заинтересовались не только обманщиком-старьевщиком, но и Луми-лавкой.

Ближе к обеду к ним пришел сам старьевщик. Он принялся кричать на Омарейл, обзывая ее, и, несмотря на то, что это он обманывал посетителей, виноватой себя чувствовала именно она.

– Я не хотела, чтобы об этом писали статью, – оправдывалась Омарейл, – интервью было совсем о другом.