– Какое право ты имела доносить на меня в газету? Не стыдно вот так с пожилым человеком обходиться? Или я тебе что плохое сделал? Коза ты малолетняя!

Опешившая от такого обращения, принцесса не смогла сразу взять себя в руки: совершенно не понимая почему, она молча слушала летящие в ее адрес оскорбления, к тому же старалась сдерживать эмоции, чтобы случайно не передать старьевщику свою обиду и растерянность.

– Не нужно кричать на девушку, – вступилась за Омарейл Фрая.

Она посмотрела старьевщику в глаза, говоря с ним ровным, спокойным голосом:

– В статье нет ни слова лжи. Это вам должно быть стыдно, что обманывали покупателей.

Мужчина мгновенно изменился в лице, его плечи поникли, взгляд, несколько секунд назад полный ярости, потух.

Он растерянно что-то промямлил в ответ и выскочил за дверь.

– То есть использовать свой дар нельзя, но если нужно, то можно? – уточнила Омарейл с доброй улыбкой.

– Это было необходимо, – протирая прилавок, покачала головой госпожа Тулони. – Этот человек вел себя агрессивно и мог причинить вред.

– А кто определяет, когда необходимо, когда – нет? По моему мнению, немного подталкивать посетителей к покупке, чтобы прокормить себя, – не такое уж зло.

– Тебе обязательно нужно познакомиться с Эддарионом, – отозвалась на это Фрая. – Когда-то он помог мне найти верный путь.

– Но откуда он знает, что правильно, а что – нет?

– Мраморный человек знает все, – только и ответила хозяйка лавки и принялась отряхивать от пыли коврики, висевшие за кассой.

Омарейл редко принимала что-то на веру, но в убежденности Фраи было столько силы, что казалось: она точно права. Да и воспоминания о встрече с Мраморным человеком лишь подкрепляли эти ощущения. Принцесса почувствовала желание встретиться с ним в этом времени: быть может, он мог помочь в их деле?

– Я бы с удовольствием с ним познакомилась, – сказала вдруг она.

Это обрадовало госпожу Тулони, и она заверила помощницу, что в ближайшее же время устроит им встречу.

– И Север твой пускай тоже с ним познакомится. Какой-то он у тебя потерянный.

Сам Норт явился после обеда, на этот раз даже не выдумывая предлога. Он просто провел в лавке несколько часов, удивив Фраю своей предупредительностью.

– Смотри, как уверенно метет, – тихо сказала она Омарейл, когда Даррит, заметив песок у входа, по-хозяйски схватил метлу в углу и начал наводить чистоту. – Хозяйственный.

Омарейл смотрела на это обеспокоенно. Она могла понять тоску по ушедшему человеку, но Норт получал от нахождения в этой лавке и в этом времени слишком много удовольствия. Принцесса решила: нужно было во что бы то ни стало убедиться, что Даррит не собирался остаться в собственном прошлом.

В тот день госпожа Тулони закрыла лавку чуть раньше, так как хотела заехать домой перед ужином у Гвинеи. Омарейл с Дарритом решили пройтись до госпожи Пилари пешком.

После того как Норт заверил, что строители на площади лишь немного поправили мраморную плиту, так и не обнаружив тайник, принцесса подняла другую волнующую тему и услышала именно то, чего боялась.

– По большому счету, чего ради мне возвращаться в свое время? – размышлял Норт вслух.

Нет, он не подтверждал намерение остаться, но определенно не исключал такой возможности.

– Но… как же я? – тихо спросила Омарейл. – Вдруг то, что мы тут сделаем, никак не поможет? Меня посадят за решетку, чтобы любой житель Ордора мог прийти и проверить, под замком ли я. А Сова будет нянчить детей Севастьяны и управлять всеми в замке!

– Я же никуда не денусь, – пожал плечами Норт. – Наоборот, за эти почти тридцать лет смогу придумать план и помочь вам, когда вы вернетесь в свое время.

Омарейл недовольно нахмурилась.

– Почему не раньше? – спросила она.

Принцесса решила не уточнять, что в таком случае при следующей их встрече ей по-прежнему будет двадцать два, а ему – за пятьдесят; мысль об этом вызывала холодок в животе.

– Я уже не появился раньше, – невозмутимо отозвался Даррит. – Значит, есть причина, по которой сделаю это только позже.

– А вдруг ты не появился потому, что просто уже умер? – всплеснула руками она. – И никто мне тогда не поможет!

– Верно. Но и мне будет все равно, я же буду мертв.

Омарейл не оценила шутку, сердито посмотрев на Норта.

Вечер выдался прохладный, чувствовалось приближение осени. Омарейл заметила, что воздух пах так же, как когда она впервые отправилась в Астардар в роли ученицы. Было трудно описать этот аромат, но он вызвал массу воспоминаний, от которых щемило душу.

– По крайней мере, Ил провалил свое задание и не придется выходить за него замуж, – задумчиво заметила она.

Даррит чуть покосился на нее, а затем усмехнулся:

– Вы же не думаете, что мы бы действительно допустили это?

– Ну, конечно, если бы Совет проголосовал как надо!

Норт внезапно приобнял ее и снисходительно произнес:

– Нет, Мирра, ни я, ни вы, ни, уверен, ваш отец с господином Советником не позволили бы этому произойти.

– Но это было бы… непорядочно.

– Можно посмотреть на это с другой стороны: непорядочно прокладывать путь ко двору шантажом, хитростью и подкупом. Мы бы лишь предотвратили это, беспокоясь о судьбе государства и королевской семьи.

После долгой паузы Омарейл произнесла:

– Я действительно собиралась выполнить обещание. Нарушать его было бы бесчестно.

– Именно поэтому хорошо, что вас окружают более безнравственные люди. Вы будущий политик. Если станете выполнять все обещания, карьера ваша будет короткой.

– Тогда я не хочу быть королевой, – покачала она головой.

– В таком случае Совалия Дольвейн полностью на вашей стороне. Ничего не делайте, возвращайтесь в свое время, заручитесь ее поддержкой. Одна подпись – и вы больше не наследница престола.

Сознание Омарейл тут же восстало против этой мысли.

– Вот увидишь, Норт, можно быть монархом и держать слово, – уверенно заявила она.

– Разумеется, можно, – тут же ответил он. – Нужно просто реже его давать.

Чем севернее находилась улица Астрара, тем больше она походила на деревенскую, нежели на городскую – уж тем более столичную. На самой окраине города дороги были просто землей, дома не жались стена к стене, а смотрели друг на друга через широкие дворы, сады и огороды. Для многих из них главным украшением оштукатуренного фасада были деревянные ворота, ведущие во внутренний двор. Последние и были распахнуты настежь в имении семьи Пилари.

Выцветшая краска и осыпавшаяся штукатурка стыдливо прикрывались плющом, в окнах еще не горел свет, все внимание привлекал ряд столов с пестрыми скатертями, торчащий из ворот, словно высунутый язык изо рта великана. За столами сидели люди. Они громко разговаривали, смеялись, спорили, угощались различными блюдами и пили вино. Атмосфера уютного праздника царила здесь, даже несмотря на большое количество гостей.

Даррит и Омарейл прошли во внутренний дворик, желая найти Фраю. Та сидела довольно близко к главному, хозяйскому столу. Принарядившись, госпожа Тулони выглядела эффектно в кирпично-красном платье и с прической, в которую был вплетен шелковый платок. Принцесса бросила взгляд на Норта и, как и ожидала, увидела весь спектр эмоций на его лице: глаза сияли, губы расплылись в улыбке, но, казалось, достаточно мгновения, чтобы все это сменилось скорбной гримасой.

Фрая, заметив их, помахала и поманила к себе.

– А где же ваши стулья? – спросила она громко, силясь перекричать гомон голосов.

– Я подумала, это шутка, – ответила Омарейл, беспомощно озираясь.

Свободных мест не было, а все гости и правда сидели на самой разной мебели: видимо, каждый принес табуретку или скамью с собой.

Госпожа Тулони обратилась к соседям по столу, чтобы решить возникшую проблему.

– Есть у меня один припрятанный стул, – сказала наконец высокая темноволосая женщина примерно того же возраста, что Фрая.