— И это ещё не всё. У неё стереосистема и видик.

И что ?- вырвалось у меня

И что ? - переспросил Олег - ты как нормальный?

Я прикусил язык .

Видик. В восемьдесят пятом видеомагнитофон — это не техника.Это как полет на луну. Это социальный статус. Это значит, что у папы есть связи, деньги или и то и другое. Видик стоил около тысячи рублей — это зарплата инженера за полгода. Кассеты доставали через знакомых, переписывали друг у друга, передавали как реликвии. Попасть в квартиру с видиком означало увидеть фильм, которого нет в кино и не будет. Интересно, кем у неё папа работает.

Вот только оно мне надо смотреть “ Путь дракона “ а нет точно сейчас писк “Греческая смоковница”

-Давай не подставляй нас у нее кассета " Первая кровь "

Ну понятно Слай уже вышел

Черт с вами надо правда немного голову проветрить

— По сколько скидываемся?-еще один важный вопрос.

— По три.

Три рубля. Я быстро прикинул. Три рубля — это всё, что у меня есть. После этого — полный ноль.

— Последние деньги отдаю.

— Не драматизируй. Завтра в шесть. Улица Ким Ю Чена, дом тридцать шесть, квартира пять.

— Хорошо.

Я положил трубку.

И на хрена мне это надо?

Я посмотрел на себя в зеркало. Лицо усталое. Глаза пустые — перегруз.

Учебники лежали на столе. Физика. Химия. Математика. Французский, который я в жизни не учил. Английский, которого у меня нет, а он понадобится — я это знаю точно.

Я тону. Не в смысле паники. В смысле процесса. Медленно, равномерно.

Вопрос не в том, хочу я на день рождения или нет. Вопрос в другом: как вытащить себя из этого болота, не сломавшись по дороге?

Я сел на край кровати Вариант первый: сидеть и долбить учебники каждый день. Звучит правильно. На практике — не работает. Голова не резиновая. Если загонять себя без перерыва, через три дня начнётся саботаж — тело само найдёт способ не учиться. Болезнь, сон, тупое залипание в потолок. Это не лень — это физиология.

Вариант второй: не учиться совсем, ждать, пока само рассосётся. Само не рассосётся. Я это уже проходил. Именно так и получились у меня в конце аттестат я получил. Но знаний ноль.

Вариант третий — и вот тут уже интереснее. Работать по системе. Не по настроению, не по самочувствию — по расписанию. Час учёбы, потом движение. Потом снова час. Перерыв — не лежать, а двигаться. Тело должно уставать физически, иначе оно мешает голове.

Это работает. Я знаю, что работает — я видел это у пациентов, у коллег, у себя самого в те годы, когда наконец научился это делать. Только тогда мне было за сорок. Сейчас — пятнадцать. И тело живет по своим правилам.

Теперь деньги. Это отдельная проблема, и она никуда не денется.

Зависимость от родителей бесила. Не потому что они плохие — нормальные. А потому что я привык сам. Шестьдесят лет — сам. А тут стоишь и ждёшь, пока дадут трёшку на кино.

Ночная сторожка — первая мысль. Спишь, деньги идут. Но это блат. Такие места просто так не дают — нужен кто-то, кто устроит. У меня таких связей нет. Пока нет.

Газеты? Утренняя разноска — встаёшь в пять, разносишь по почтовым ящикам. Копейки, но регулярно. И не мешает ни школе, ни тренировкам. Нет не вариант , это газеты и их разносит почтальон

Фарцовка? Теоретически — да. Практически — это уже другой уровень риска. В восемьдесят пятом за это реально можно было получить по голове — и не только от милиции. Я знаю, как это заканчивается. Не сейчас.

Значит, вопрос открыт.

Спорт — это не вопрос «хочу или нет». Это вопрос выживания.

Тело пятнадцатилетнего пацана работает на гормонах и движении. Если его не выгружать — оно выгружается само. Через агрессию, через тупость, через ту самую ситуацию с Виталиком.

Мне нужен регулярный физический слив. Каждый день. Иначе — опять.

Баскетбол — тренер уже приходил. Это значит, что место есть. Это значит, что меня там помнят. Это вариант.

Бег — ненавижу бегать. Ненавидел тогда, ненавижу сейчас. Но кеды есть, улица есть, и это единственное, что не требует ни денег, ни договорённостей.

Минус тридцать на улице — это не повод не бегать. Это повод одеться теплее.

Коньки — уже разбил колено. Пока нет.

Бокс -вариант .Бокс это не только спорт. Но и школа жизни и.... спортивная мафия. Не сейчас конечно хотя и сейчас тоже возможно.

Итого. Три точки, между которыми нужно выживать:

Школа — тянуть. Не блестяще, просто тянуть. По одному предмету в день, по часу, без героизма.

Тело — выгружать. Каждый день. Бег, баскетбол, что угодно. Если тело не устало — голова не работает.

Деньги — найти хоть что-то. Любую копейку, которая не зависит от родителей. Это не про деньги — это про голову. Зависимость унижает. Даже когда никто не унижает намеренно.

Три точки. Кривой треугольник. Но хоть какая-то конструкция.

Я встал. Закрыл учебник. Сегодня уже всё. Голова больше не возьмёт. Продолжать сейчас — это не работа, это вред.

— Ладно, — сказал я вслух.

Никто не услышал. Это было не для слушателей.

На день рождения пойду. Не потому что хочу. Потому что башку надо разгружать — иначе сорвёшься, и тогда неделя насмарку. Но сначала — кеды. И бегать. Ненавижу бегать. Но пока это самый доступный вариант.

Я зашнуровал кеды и вышел на улицу. Минус двадцать пять. Темно. Снег под ногами скрипел как пенопласт.

Первые триста метров — чистая пытка. Лёгкие не хотели работать на морозе. Ноги не хотели работать вообще. В голове крутилось одно слово: зачем.

Потом что-то переключилось. Тело нашло ритм. Дыхание выровнялось. Мысли начали укладываться сами.

Болото вытаскивают не одним рывком. Его вытаскивают каждый день по чуть-чуть. Это скучно. Но это работает.

На следующий вечер.

Я поднимался в горку на улицу Ким Ю Чена, тихо матерясь.

Вчера снова грохнулся — не заметил лёд под снегом. Дороги во дворах практически не чистят. Снег утаптывают до состояния катка, и всё. Идёшь как льду.

Вывод простой: бегать надо в башмаках. И набить набойки. Такой сервис здесь, по сути, существует — можно сказать, зимняя резина для отдельно взятого индивида.

Но пока — колено ноет. Воспалилось.

Центр Хабаровска — это не плоскость. Это три горы и две ямы. Если по-честному — два длинных холма, на которых идут три центральные улицы. Между ними — провалы, когда-то овраги, сейчас так называемые бульвары — спуски, которые зимой превращаются в ледяную ловушку.

Автобусы пыхтят на подъёмах. Люди идут медленно, осторожно, цепляясь за воздух. Маршрут простой: подняться на горку, спуститься с горки и снова подниматься. Если у тебя всё в порядке с ногами — это просто неудобство. Но сейчас это квест. Каждый шаг — с расчётом. Каждое движение — с поправкой на лёд. И самое неприятное — ты не можешь ускориться.Нога ноет.

Тем более ночью выпал снег — и сейчас только что, отчаянно сигналя, как на салазках, покатилась «Волга» и в конце врезалась в бордюр. Трындец. Стойке колеса — конец. Летняя резина, видно сразу. Зимней как варианта нет. Максимум — шипы, которые надо вручную вбивать. На таком ездить здесь зимой — чистая рулетка.

Бабушка спонсировала мою голову. Не в плане знаний — в плане денег. Дала два рубля. Добрый человек. Я сразу зашёл в центральную парикмахерскую. Постригся. Круто постригся. Как это называлось — не знаю. Типа «под финна» или что-то в этом роде. Чёрт его знает, откуда это название вообще взялось.Можно было и за 40 копеек, в моем районе.Но там парикмахерша нагло заявила что будет стричь только строго по установленным правилам прически, как вариант был под чубчик.Грустно.

Но денег было не жалко, мне зашло. На мою худую физиономию легло нормально. Даже, можно сказать, собрало её в что-то более-менее терпимое. Терпеть не могу носить длинные волосы. Особенно когда они немытые. Но тут так ходят.Потихоньку дошлепал.